И все может изменится в один миг

В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Эрих Мария Ремарк. Ночь в Лиссабоне.

***

      Истерика Тэхена накрывала помалу…       Дышать вдруг стало очень трудно, будто бы кто-то его душил веревкой; в глазах то темнело, то кружилось; в ушах шумело, как во время шторма, а из груди рвался крик, как у животного при убое…       Но он держался.       Ему надо было держаться. Ведь показав хоть капельку слабости перед этим гнилым высшим обществом, он вмиг был бы уничтожен.       Когда крышка гроба закрылась, дышать почему-то стало легче. Может это из-за того, что его организм сдался и отключил все чувства, а может это из-за обретенной свободы, которую он получил, когда они похоронили Главу Первого Дома Бон Шона — его мужа.

***

      Всю дорогу до особняка уже Ким смолил фиолетовым винстоном в немного приоткрытое окно. Водитель рулил спокойно, но подглядывания в зеркало выдавали его нервозность. Он боялся неизвестности. Ее боялись абсолютно все в городе, но больше всего Тэхен. Он не знал оставит ли его новый Глава — Чон Чонгук или выгонит, даже не дав возможности собрать хоть какие-то вещи.       Зайдя в дом, он сразу же унюхал запах чужака, запах зла во плоти, запах альфы, который чувствовал себя уже в этом доме хозяином.       — Я вызову сейчас полицию, если Вы не покинете мой дом!       Альфа удивлено посмотрел на него. А до Тэхена только спустя пять минут их гляделок дошло, какой он бред сморозил. Полицию он вызовет? Ту, которая подчиняется Чону с сегодняшнего дня? Чем она ему поможет? Разве, что вещи поможет собрать и покажет, где выход из дома, который всегда почему-то казался ему его крепостью.       — Это лишнее, — Чон ехидно усмехнулся, жадно разглядывая фигуру омеги. — У нас есть два варианта, как мы можем поступить Тэхен~и. Первый: ты собираешь сейчас свои вещи и выметаешься на улицу, надеясь, что кто-то тебя приютит хотя бы на ночь. Но мы же с тобой понимаем, что мужа Шона хотят убить точно также, как и его самого. Только вот того уже кто-то прихлопнул, а ты чудом остался живой, и я уверен, что ты хотел дожить хотя бы до лет семидесяти.       — А второй какой?       — Вижу, что муженек тебя научил чему-то и возможно будет из тебя толк. А второй довольно банальный: ты остаешься в этом доме только при условии, что станешь моим мужем и родишь мне наследника.       Краткий, но очень многозначительный взгляд, означающий, что если он выберет первый вариант, то максимум он доживет до завтрашнего утра. А если выберет второй, то продаст не только свое тело, а и то, что у него в этом обществе на удивление осталось — душу.       — Времени подумать у меня нет, я так понимаю?       Альфа подходит ближе, принюхиваясь к аромату Кима, который начал проявляться из-за закончившегося действия блокаторов.       — Ты пахнешь осенью… зрелыми красными яблоками, пряной корицей и чем-то еще, не могу распробовать.       — Ненавистью к мудакам, — у омеги проснулась храбрость? Адреналин? Или безумство? — Я выбираю второй вариант.       Так не падают в пропасть, так в нее срываются, надеясь, что кто-то их там поймает, а если не поймает, то они разобьются безболезненно, ведь то, что уже мертво, не может что-то ощущать.