Immortal

       Он сидел и внимал моим словам, верное решение. Потому, что, когда я тоже испытывал огромную жалость и не мог заставить себя вести адекватно и правильно. Не веришь? Ну и правильно, мне вообще не стоит верить. Всю неделю я задрачивал Юни своими воспитательными процессами. Параллельно занимался Кики. Я устроил промывку мозгов им двоим, чтобы и у него, и у неё была точная уверенности в моей правоте. Чтобы они верили каждому моему слову. И они и в правду верят, что я сижу на транквилизаторах. Что даже посещал грёбанного психотерапевта. Эта наивность присущая Кики меня так умиляет, а наивность Юниуса, отчасти, раздражает. Я понимаю, что могу быть крайне убедительным, но ведь голову свою тоже заиметь необходимо и думать ею. Ладно, я надеюсь, что у мелкого нет никаких планов и что он тоже и играет, изображая из себя пушистика. Это весьма инфантильное предположение, так как я слишком хорошо знаю брата и он не играет. Ну или со временем его актёрское мастерство вышло на эпический уровень. День за днём. День за днём. Он активно включился в работу, как и я. И никого совсем не смущает ничего? Ты не задашь мне вопрос о том, что где твой запал? Честно говоря, я скоро лопну и чтобы не сойти сума и не сорваться, мне приходится принимать антидепрессанты. Но не те, которые прописали мозгоправы, ох, немного иное. Те, которые успокаивают, но не делают из человека зомби с текущими слюнями. Должно быть тебя интересует, что же я буду делать со своим братцем? Ну, для начала перевоспитаю полностью. Мы не так давно снова говорили о том, как нужно обращаться с малышкой и он опять внимательно, практически по-детски с интересом, внимал моим словам. Ты что, Ричард, грёбанный волшебник? Иначе как он может идти у тебя на поводу? Ровно также, как и Кики. Просто нужно знать места, на которые давить. Я долго обрабатывает его голову, мозги. Правда, мне пришлось очень уж долго работать над его поведением и преобразованием в нового, реально агрессивного парня. А меж тем я был таким же паинькой на колёсах. Но, здесь тоже есть небольшое упущение. Полгода всё же прошло, а я до сих пор паинька. Как так? Ну, не совсем паинька. Ладно, я пользовался тем способом, который юзал и раньше. Так как мой член не эрегирует на других, а ему подавай только Ники, пришлось усыплять и брата и саму виновницу. Каждую ночь я вытворял с ней приятные для себя вещи, потому, что мог и хотел этого. Никто, разумеется, не заподозрил. Веселее и приятнее, конечно, когда сестрёнка реагирует. Но, что же, итак нормально. Тут ведь даже проводить время долго не нужно за занятием непотребствами. Если ты помнишь, порой, мне хватает касания, чтобы разразится струёй спермы. А так и происходило и это тоже мне давалось скрывать от глаз. Чтобы избавится от брата мне стоило совсем немного натравить копов – там всё открыто и очевидно, его бы непременно забрали. Но, меня опять начала мучать неопределённость, понимаешь? Я вот уже и не знаю, как мне поступить. Хочу играть сам со своей малышкой. — Юни, ты почему не спишь? — спросил я брата, который сидел на диване в гостиной словно заворожённый. — Юни? — вскинул бровь. — Я сделал это… — проронил он, медленно повернув на меня голову и расплывшись в ухмылке, которая мне была очень знакома. — Это даёт столько сил, ты был прав, это даёт совершенно иные ощущения. Это меняет тебя и знаешь, что? — он направил на меня пистолет. — Я не хочу больше делить свою киску с тобой, ублюдок. — Ты что-то перепутал, ниггер, — напрягся я, — ты прострелишь своего учителя, который может тебе подарить ещё много чего восхитительного? — усмехнулся. — Подумай, Юни, внимательно и тщательно – ты совершишь дикую и самую большую ошибку в своей жизни. — Ну уж нет, дорогой братик. Эта девчонка моя, она только моя. Все твои планы идут нахуй, как и ты сам, конченный ублюдок. Наконец-то я смогу пустить тебе в лоб пулю…        И этот пёс не пошутил. Он и в правду выстрелил в меня. Причём несколько раз в подряд. На его губах застыла ухмылка, в которой я узнал себя. Ох, я всё же добился этого. И на моё место пришёл новый, более молодой хранитель. Надеюсь, что он будет тщательно ухаживать за Кики. Сейчас я был уже спокоен, так как теперь я мог ему доверить свою малышку. Он повзрослел и сможет теперь защитить её. Потому, что он смог убить меня. Смог выстрелить в брата окончательно, чтобы я попрощался с жизнью. Ох, такое странное чувство, будто я воспитал себе подобного. Теперь он будет охаживать Кики. Она будет помогать ему с музыкой, теперь у них будет всё хорошо. Но, в какой-то момент он поймёт, что просто защищать её становится мало. Он хочет ощущать. У него поплывёт мозг на этой почве и он начнёт действовать, вот тогда и начнётся кровавые басни от Зиллы. Вот тогда он ощутит всю боль, страдания, я обещаю. Клянусь, он ощутит тоже самое, что я. И тогда он просто не сможет держать свои штаны застёгнутыми. Сначала он будет думать, что дело в другом, но когда окажется, что пленяющий запах исходит не от шлюх, что толпами окружают Юни. Нет, он поймёт, что единственная совсем рядом. И тогда он оторвётся, сорвётся как голодный пёс на её тельце. Он будет изувечить её. Будет сходить сума, оскверняя это тельце, которое вскоре станет совсем слабым. Тогда он поймёт, что идёт по моим стопам. Захочет, чтобы всё прекратилось. Но сил не хватит кончать с собой. Он начнёт слышать голос, он начнёт творить всякую дичь, чтобы избавится от желания, которое буквально связывает ему руки. И тогда он вспомнит, что говорил ему его старший брат. Он вспомнит все мои слова и захочет, чтобы всё вернулась на прежнее место. А всё, не получится ничего. Он начнёт сходить сума и уже без шуток, полноценно заболевая паранойей, его оружие соскочит с предохранителя и он пойдёт стрелять головы людям. Тогда он поймёт, что это реально помогает. Весь в крови, он будет приходить домой, где его ждёт его принцесса. Он будет жаждать её плоти. И так изо дня в день. Потому, что это работает только так и никак иначе. Ты в эту игру вошёл сам, Юни. И ты из неё теперь не сможешь выйти никогда. Слабак захочет вздёрнуться. А всё, уже поздно…