Замёрзшие цветы

      Тысячи разноцветных огней украшали великую школу Хогвартс: цветные огоньки обогнули каждое окошечко и уголочек, протянулись вдоль и поперёк большого замка, обмотали каждое деревце. Белый снег, что лежал на крыше и каркасах окон, светился всеми возможными цветами, так как под ним расположились гирлянды, не дающие белому покрывалу казаться тёмным навесом.       Зелёные венки с красными, зелёными, синими и жёлтыми лентами придавали изящества каждой двери. Новогодняя мишура украсила все коридоры, протягиваясь длинной цепочкой, а в каждой гостиной появилась ёлка, украшенная согласно цвету факультета. Из разноцветных шариков, которые постоянно парили под потолками Большого зала, коридоров и гостиных, рассыпалась разноцветная пыльца, украшая каждого ученика. Кто-то смеялся и кружился в цветных блёстках, а кто-то фыркал и проклинал того, кому в голову пришла эта идея.       Рождественский звон и веселье встречали её на каждом углу, счастливый хохот студентов разлетался по стенам замка, что ещё немного и голова Джинни Уизли взорвётся. Она любила Рождество, просто сейчас было не до этого. В данный момент она не настроена на веселье. Она вообще ни на что не настроена.       Месяц. Целый месяц она уже не встречается с Гарри. Появление какой-то пустоты съедало её изнутри, но дело было не в том, что она скучала по бывшему парню, а в том, что ей чего-то не хватало. Хотелось наложить в себя пуха, чтобы стать игрушкой, которая всегда улыбалась.       Сегодня межфакультетская рождественская вечеринка, на которую должны пойти все. Несправедливо! МакГонагалл ясно дала понять, что те, кто решит проигнорировать сие мероприятие, будут наказаны многочисленными отработками. Хотя, знаете… дополнительные занятия не всегда так плохи… Соблазн всё-таки был.       Конечно, при друзьях она улыбалась и вела себя так, словно не её изнутри съедает чувство опустошённости. Но сколько гриффиндорка ещё сможет продержать улыбку на своём лице?       Её цветы, что стояли на подоконнике около кровати, до сих пор не зацвели, а это значит, что её сердце всё ещё разбито. Почему так? Когда отношениям Джинни и Гарри стукнуло полгода, Гермиона решила их поздравить с этой датой, подарив белые чудесные цветы.       — Эти цветы связаны с твоим сердцем, Джинни: когда ты испытываешь даже мимолётное чувство влюблённости, они цветут, но как только твоё сердце разобьётся, цветы перестанут радовать твой глаз, — воодушевлённо объяснила Гермиона, протягивая горшочек с растением. — Я их нашла совсем случайно, гуляя с родителями недалеко от побережья в Австралии. Я очень много читала об этом растении, но никто не знает его точного места обитания, посему найти их – большая удача. Цветок чувствует тебя, но для этого тебе всего лишь нужно выпить сок из его нектара и закопать свой волос глубоко в земле. Я тебе помогу.       Поначалу Джинни казалось всё это полным бредом: как какие-то цветы способны отразить твои истинные чувства? Но убедилась она в этом довольно быстро, когда заметила, что с каждым днём цветок начинал чахнуть. Тогда же она и поняла, что её чувства к Гарри точно так же чахли. Было ли это просто совпадением или какой-нибудь магией, теперь уже никто не знает.       В любом случае сегодня общее мероприятие среди всех учеников, потому, уже переодевшись в бордовое платье, которое сверху перекрывала бежевая материя с незамысловатыми узорами и которое дарило Джинни глубокий вырез и лёгкость, она стала подходить к Большому залу. Тихая музыка уже доносилась из помещения и увеличивала свою громкость, когда кто-то открывал двери, чтобы зайти.       На самом деле, Джинни не очень хотела идти на мероприятие, хотя она обожает вечеринки и всё, что с ними связано. Шумные компании, непринуждённая обстановка, весёлые лица – это про неё, но сейчас... Сейчас ей не хватало какого-то огонька, какой-то сладости, чтобы вновь разжечь и распробовать свою жизнь.       Все её друзья давно уже были в зале. И вдруг, только открыв дверь, перед ней выскочил высокий парень, а когда она подняла глаза, то узнала в нём тёмного слизеринца. А она-то надеялась зайти без приключений. От расстройства Джинни скривила губы. Стоящий Блейз был как будто чем-то ошеломлён.       — В чём проблема, Забини? — словно плюнул недовольный Драко Малфой.       — Тут…       — Младшая Уизли? — уже появился блондин рядом с другом. — У-у, а ты не слишком ли мала, чтобы такие вырезы носить? Хотя, о чём я говорю, Грейнджер значительно тебя обгоняет в количестве одежды сегодня, то есть на ней почти её нет.       — Смотрю, тебя очень волнует Грейнджер? — сложив руки на груди, из-за чего стала казаться ещё больше, спросила гриффиндорка.       Блейз подал яркий смешок, а потом добавил, хватаясь за плечо друга и сдерживаясь от смеха: — Драко, даже она это заметила. Пойдём уже!       Драко тут же оскалился, но, как и его друг, успел бросить пару взглядов на девушку, а потом проворчал что-то наподобие «уйди с дороги, Уизли» и, обойдя её, открыл дверь.       — Ты идиот… — за закрывающейся дверью послышалось возмущение Малфоя, впрочем, беда миновала, так что можно было спокойно пройти за свой стол.       Столы были расставлены иначе – буквой «П», для того, чтобы было место для танцплощадки. Посередине стояли столы Гриффиндора и Когтеврана, а по бокам от них – столы Пуффендуя и Слизерина соответственно. Обойдя пуффендуйцев, шумных как никогда, Джинни нашла себе место между Дином и Лавандой, с которой рядом сидели Рон, Гермиона и Гарри, так что место было вполне удачное.       Рыжеволосая ведьма пришла почти последней, поэтому ей ожидать начала долго не пришлось. Прекратив беседу с Дином и Симусом, она обратила внимание на вышедшую в середину зала профессор МакГонагалл.       — Дорогие ученики! Я очень рада, что в этом году мы празднуем Рождество все вместе, пусть немного и раньше, чем следовало бы. Надеюсь, все помнят, что мы празднуем чуть раньше только из-за того, что большинство из вас уезжают к своим родным. Тем не менее, я бы хотела…       Речь директора была прервана, так как:       — Она ему? — еле держась со смеху и пнув дверь ногой, спросил вошедший Малфой. — Ты гонишь!       — Извините, — невзначай бросил Забини и продолжил валиться со смеху. — Как карликовый пушистик с бананом, — добавил он, обращаясь к другу, и они оба заржали так, что их смех звонко разлетался по всему залу.       Все студенты следили за хохочущими подростками, которые, сев с краю своего стола, продолжили ржать, но старались это делать тише. Многие ученики побросали на них недовольные взгляды, а кто-то (Рон) от злости сжал руки в кулаки.       — Тем не менее, — продолжила МакГонагалл, проигнорировав грубость двух студентов, — я бы хотела, чтобы вы и сейчас весело провели здесь время и почувствовали себя как дома. Но прежде чем мы начнём наше веселье, хочу напомнить, что первые и вторые курсы отправятся по своим гостиным в десять часов, третьи и четвёртые – в десять тридцать, пятые – в одиннадцать, а старшие должны покинуть зал не позже двенадцати, после чего старосты приведут зал в порядок. Я надеюсь, всем всё ясно?       Джинни бросила быстрый взгляд на двух периодически ржущих слизеринцев. Она была уверена, что у них в любом случае есть и свои планы на ближайший вечер. Далее МакГонагалл провела поздравительную речь и пожелала всем прекрасно провести время, после чего, щёлкнув пальцами, перед студентами образовалось великое множество блюд. Эльфы, разумеется, постарались на славу: ростбифы, бифштексы, пироги, соусы, жареные и варёные овощи, рыба, различные сдобы, пудинги и другие сладости переполняли стол. Все мигом принялись уплетать вкуснейшую еду, даже Гермиона, которая до сих пор скептически относилась к использованию труда эльфов.       Джинни продолжала улыбаться и поддакивать, даже пообщалась с Гарри. Она старалась вести себя весело и непринуждённо, насколько это было возможно. По крайней мере, никто не спрашивал, всё ли с ней хорошо — значит, она себя вела так, как надо.       Пару раз девушка пересекалась взглядами с хохочущим Забини, который непременно подмигивал, отчего она сразу же яростно закатывала глаза. На удивление сегодня Забини и Малфой были совсем не разлей вода — в обычное время Джинни не замечала, чтобы они настолько способны были быть вместе. Хотя она не видела их часто, чтобы судить об их дружеских отношениях.       Несмотря на то что в зале продолжали присутствовать преподаватели, студенты смогли пронести алкоголь и подлить его в свои напитки. Узнав об этом, Гермиона чуть не сошла с ума от негодования, но всё-таки выпила какой-то коктейль, который, кстати говоря, был со слизеринского стола, но Джинни демонстративно решила это проигнорировать.       Атмосфера воистину была приятной, и рыжеволосой ведьме было сложно поверить, что на самом деле вместе собрались четыре курса. Почему-то ей казалось, что такой сплочённости нельзя ожидать от всех сразу, но оказывается можно. Быть может, дело в войне, которая смогла перевернуть разум многих. Впрочем, сейчас не время вспоминать прошлое.       Тут её внимание привлекла Гермиона, которая агрессивно взмахивала руками перед… Малфоем, кем же ещё? Он подошёл к ней и грубо схватил за локоть, она же вырвала руку и направилась на выход. Блондин последовал за ней. Джинни по сей день терзают сомнения: правильно ли она сделала, что поддержала подругу, когда узнала о чём-то большем между двумя врагами.       И вот спустя какое-то время Малфой вернулся, быстро направляясь к столу Пуффендуя, схватил с него какие-то сладости и напиток. К этому времени уже зашла Гермиона, которая сжимала и разжимала пальцы, после чего она отошла куда-то в сторону. Малфой мигом подлетел к ней и стал тыкать в неё едой – она что-то отвечала, но сложно было разглядеть, как она выглядела, так как в зале было довольно темно.       — О чём задумалась? — вдруг послышался голос где-то справа.       Джинни быстро обернулась и увидела, о Мерлин, Забини.       — Что тебе нужно? — тут же спросила она, озираясь по сторонам, ещё не хватало, чтобы её заподозрили в компании со слизеринцем.       — Всего лишь танец, — просто ответил он.       — Должно быть, это шутка какая-то?       — Нет.       — Ты перепил?       — Смею напомнить, что перед тобой стоит Блейз Забини — лицо вечеринок, так что «перепить» я просто по определению не могу.       — Проще говоря, заносчивый слизеринец, обладающий манией величия, — закончила она и ненароком заметила, что и Гермиона, и Малфой вновь куда-то пропали или просто исчезли из её поля зрения.       — Я просто король.       — Ага, король без короны.       — Королю не нужна корона, чтобы знать, что он правит.       Джинни фыркнула и, обняв себя руками, отвела взгляд в сторону. Что-то необъяснимое творилось с ней сегодня: её живот решил заняться гимнастикой, не иначе, — такого количества кульбит она ещё не испытывала никогда.       — Я скоро вернусь, Уизлетта, ведь король сегодня без королевы, — Забини подмигнул и отошёл от девушки.       — Боюсь, не ту королеву выбрал, — кинула она напоследок удаляющемуся парню.       Не обратив никого внимания на слова девушки, Забини продолжил путь и встретил Малфоя, который явно тоже направлялся к своему другу. Блейз наклонился к его уху и стал что-то ему шептать, а тот лишь кивал и периодически помешивал янтарную жидкость в стакане. Потом они ещё перекинулись парой слов, снова посмеялись, а потом и вовсе ушли куда-то вместе.       И тут Уизли поняла — ей скучно. Должно быть, это странно, учитывая веселье в зале: с одной стороны звучала оглушительная музыка, а с другой проводились какие-то конкурсы, которые изначально предназначались для младших курсов, но те уже ушли, и старшие ребята нашли эти нелепые задания интересными. Вот прямо сейчас Рон пихал себе в рот желейных червяков, которые были словно живые, а против него играл какой-то ученик с Когтеврана, тоже пихавший себе в рот какую-то гадость.       Но тут внимание Джинни привлекла вновь вынырнувшая за дверь Гермиона, а после, через какое-то время, вышел и Малфой. Возможно, эти двое сейчас куда-нибудь вместе пойдут. Ну, Джинни хотя бы знала, что между ними что-то происходит, причём с самого начала года. Она не совсем, нет, она совсем не одобряла такой выбор подруги, но разве был смысл переубеждать в чём-то Гермиону? Она стала выглядеть счастливой — не это ли должно дарить улыбку её друзьям? И ведь Джинни эти двое улыбку дарили, но два других друга Гермионы…       Больше девушка не видела смысла здесь находиться, она и так переобщалась с кем только можно и нельзя, поэтому, украв какой-то коктейль со слизеринского стола, гриффиндорка отправилась на улицу. Мороз сразу же ударил её по щекам, озаряя их розовым цветом. Изящные снежинки аккуратно и не спеша падали с неба, словно кружась в вальсе, а после ложились на её тонкую кожу, оставляя после себе маленькие капли, — конечно, это было безрассудно — выйти на улицу только в платье, но она, в конце концов, волшебница, так что магия в помощь.       — Акцио, шарф, — взмахнув палочкой, призвала девушка единственную тёплую вещь, о которой жаждала сейчас больше всего, хотя с мантией было бы теплее. Через пару секунд бордово-жёлтый шарф уже покоился на её шее, а сама девушка решила устроиться на ступеньках.       Погода на улице на удивление была самой настоящей благодатью. Джинни не была любительницей зимы, но такая погода не могла не вызвать восхищения, а коктейль, разливаясь внутри, и согревающие чары дарили самое настоящее тепло. Именно сейчас внутренний двор казался как никогда красивым и завораживающим: белые огоньки свисали, словно ветки ивы, вдоль извилистых колон; застывшая вода в фонтане, силуэт которой был похож на полыхающий огонь, также подсвечивалась несколькими цветами: то зелёным, то белым, то оранжевым. Сугробы пушистого снега украсили по периметру двор, благодаря чему сама площадка была пуста и доступна для прогулок.       Алкоголь приятно ударил в голову, доставляя лёгкое головокружение, потому, оставив коктейль на ступеньках, ноги Джинни понесли её кружиться под падающими снежинками. Сейчас она смогла почувствовать себя невероятно легко и спокойно, отчего её глаза прикрылись и стали ощущать холодные прикосновения снега, а губы расплылись в нежной улыбке. Все тревожные мысли вылетали из её головы с каждым поворотом тела, которое уже стало не просто кружиться, а неслось в незамысловатом танце. Если бы можно было кричать от того, насколько ей хорошо, она бы охрипла.       Вдруг на плечи Джинни упало что-то тяжёлое, но в то же время невероятно тёплое и мягкое. Девушка от испуга открыла глаза и почувствовала еле ощутимое прикосновение чьих-то губ к своему уху, отчего её живот снова сделал сальто:       — Я подумал, тебе станет холодно, — прошептал голос, владелец которого тут же взял её за руку и развернул к себе.       Джинни сразу же узнала Забини, который резко закрутил её вокруг своей оси.       — Что ты здесь делаешь? — чувствуя, как края платья разлетаются в разные стороны от стремительных поворотов, грубо спросила девушка.       — Я же говорил, что хочу подарить королеве танец.       — Танец королеве? — язвительно повторила она, вкладывая всё своё недовольство в вопрос.       — Не говори, Уизлетта, что не хотела бы, что бы тебе делали так, — он тут же схватил её за талию и прижал к себе, — может, так, — лёгким движением руки он толкнул её в плечо, отчего она раскрутилась из его объятий, — или так, — он прижал её ещё раз, только на этот раз спиной к себе и коснулся носом её бархатной шеи.       Джинни промолчала, лишь прикрыв глаза. Слизеринец расценил её молчание как согласие, поэтому властно касался её и кружил в неуловимом танце. Конечно, она хотела этого, она хотела, чтобы партнёр её вёл в танце, притягивая и отталкивая от себя. Ей хотелось ощущать тёплые, ловкие руки на своём теле. Ей хотелось кружиться в танце, доверяя партнёру и зная, что он её не отпустит. Ей хотелось растаять в пламенных руках и просто отдаться движениям тела.       И ощущая всё это, она чувствовала, как её тело отдаётся его рукам. Ей неоднократно приходилось танцевать на различных мероприятиях, ведь даже не взирая на то, что она не воспитывалась согласно «кодексу чистокровных», родители обучали Джинни различным видам танца. Самое главное, что ей говорили близнецы, — «доверяй своему партнёру, он всегда знает лучше». Но могла ли она доверять Блейзу Забини? Она не знала. Но сейчас совсем не было сил думать об этом, когда она ощущала его жаркие прикосновения на своём теле, что все снежинки, падающие на неё, остужали её пыл. Джинни чувствовала уверенность в каждом движении Блейза и была поражена его ловкостью и силой.       Белые льдинки, падающие с неба, стали постепенно утихать, как раз в тот момент, когда танец подходил к кульминации — к концу. Джинни помнила, что они исполняли базовые элементы «танца для светских мероприятий номер пять», который не считался самым страстным или завораживающим, но он определённо был чувственным, по крайне мере, сейчас.       И па, па, касание рук партнёра, заворот одной, скрещивание и… наклон…       Девушка увидела его слишком близко, чем она могла себе позволить, прижимала его намного сильнее, чем это требовалось, отчего она почувствовала сильный жар между ног. С тяжёлой отдышкой они смотрели друг на друга. Это казалось вечностью.       Это могло бы быть вечностью, если бы не последняя упавшая снежинка на её губы. Забини поправил прядь волос, которая прикрывала её лицо, и только стоило снегу превратится в капельку воды, как губы Блейза накрыли губы девушки. Джинни издала лёгкий стон и обхватила мулата сильнее, прижимая к себе. Она сразу углубила поцелуй, впуская его пламенный язык.       Джинни не знала, какая часть её сознания одобрила её действия и позволяла Забини касаться её тела. Сейчас не было желания думать о том, что она о себе подумает потом и как будет карать себя за это, но этот поцелуй… Он нужен был обоим, он разжигал новый огонь внутри каждого.       Наверное, потом она убьёт сама же себя, но девушка не смогла не отметить мягких и в то же время жёстких губ. Их поцелуй не был нежным и успокаивающим, они, скорее, вкладывали всю мощь и страсть, на которую были способны, но без лишней грязи. Было ли это отчаянием? Может быть.       Оторвавшись, они снова стали смотреть друг другу в глаза. Что-то поменялось в их взгляде, что-то новое проскочило у каждого из них: что-то новое по отношению друг к другу, а может, так лишь казалось.       Джинни обнаружила, что тёплая мантия съехала с её плеча и сидела теперь довольно неровно, чтобы согревать. Она поправила вещь, как тут же заметила серебряно-зелёную эмблему.       — Это мантия Слизерина.       — Это мантия Блейза Забини, детка.       — Я тебе не детка, король склизких животных, — услышав эти слова девушки, он усмехнулся. — И не противно?       — Отчего?       — Ну может от того, что это я — Джинни Уизли, если ты забыл, — она протянула своё имя по буквам, после чего Блейз неопределённо хмыкнул.       — Джинни Уизли, — задумчиво повторил он и, отодвинув полы мантии, которую забрал у Тео, ведь тот явно не собирался выходить на улицу, сложил руки в карманы брюк. — А знаешь, нет, мне не противно.       После мулат развернулся на пятках и отправился к лестнице, около которой некогда сидела девушка.       — А как же ваши лозунги против «предателей крови» и магглорождённых?       Он промолчал, и тогда Джинни поняла, что это всё его игра: ему просто стало скучно, а она попала ему под руку, как удобная игрушка. Что она ожидала услышать? Как он будет каяться перед ней? Кланяться к ней в ноги? Или что?       Блейз взял коктейль, который она оставила на ступеньках, и покачал стаканом, наблюдая за тем, как зелёная жидкость смочила высохшее стекло.       — Знаешь, ведь никто из нас никогда не был таким… Не хотел быть таким… — так спокойно, тихо, нетипично для Забини, начал он. — Наши родители — вот, кто пытался помешать нам жить так, как мы бы хотели. Ни я, ни Малфой, ни Паркинсон, ни Нотт, ни Гринграсс, обе, не кто-либо ещё со Слизерина не хотели быть такими. Нас сделали…       — Но?.. — осторожно спросила девушка, сама не понимая, как оказалась так близко к мулату.       — Да, Уизлетта, было но. Какими бы мы ни были, мы никогда не считали вас ничтожеством или полоумными. Просто было привычно держать дистанцию и вести себя так, как того хочет общество. Но война… она… изменила всех, не говори, что ты не заметила этого.       Конечно, она заметила. Сегодняшняя сплочённая межфакультетская вечеринка тому аргумент.       — И чего ты от меня ожидаешь? Что я приму тебя с распростёртыми объятиями? Поглажу по головке? Скажу, что мне очень жаль?       Он хмыкнул и покачал головой, после чего вновь широко улыбнулся.       — Мне было бы достаточно, если бы ты сказала, что этот коктейль вкуснее, чем у гриффиндорцев, — он качнул стаканом в её сторону и сделал пару глотков.       — Ты не меняешься, — она скрестила руки, приподнимая бровь и едва улыбаясь.       — Никогда.       Джинни не знала, что произошло. Она совсем не понимала своих мыслей, но определённо то, что она услышала, было необходимо услышать. Скорее всего, слизеринцы не такие уж твари и сволочи, как она всегда хотела думать, но они всё ещё слизеринцы.       — А знаешь, — она выхватила бокал из его рук и сделала несколько больших глотков, — ты прав: коктейль и правда вкусный.       — Конечно, он отменный. Знаешь почему, детка? — Блейз наклонился к её лицу, замечая, как она хмурится на «детке». — Потому что сделал его король, — низко произнёс он.       — То есть тот, кто страдает манией величия?       — Король вечеринок.       — Долгопупс? — она деланно округлила глаза и сделала пару шагов назад, потому что близость лица Блейза заставляла чувствовать её не так, как следовало.       Он с секунду посмотрел на неё, а потом, когда выпрямился, они оба рассмеялись. Их смех звонко разлетался по небольшому скверу, что даже казалось, белые огоньки стали светиться ярче, услышав радостный звон.       Смех — лекарство на все времена, кто бы что ни говорил. Тяжело было признавать, но Забини заставлял её улыбаться, сердце — трепетать, а для этого всего лишь надо было немножечко пустить его в свою жизнь, позволить кружить себя в танце.       Вдруг Джинни почувствовала, как в грудь что-то прилетело. Девушка тут же открыла глаза, обнаружив белый комок, который потихоньку стал скатываться с тёмной мантии. Она подняла слегка растерянный взгляд на вновь засмеявшегося Забини. Но заметив его широкую улыбку, девушка коварно усмехнулась, теряя всю растерянность в лице. Скомкав снежок побольше, гриффиндорка попала ровно в лицо Блейзу. Тот сразу же перестал заливаться смехом, а она, наоборот, оглушила пространство своим ярким голосом.       — Один: один, — произнесла она сквозь смех.       — Я бы не был так уверен, — он ехидно улыбнулся и достал палочку из мантии. Джинни сразу заметила этот жест и, кинув бокал в снег, побежала по снегу от парня, звонко хохоча.       — Стой, ведьма! — крикнул Блейз и, быстро создавая с помощью магии небольшие снежки, побежал за ней, параллельно стараясь попасть комками в девушку.       Они так и бежали, обмениваясь неоскорбительными колкостями и пытаясь попасть друг в друга снежками. Хотя Джинни это удавалось сложнее, так как она бежала впереди, но получить дозу смеха и веселья, конечно, у неё вышло.       Остановившись на поле для квиддича, которое было завалено грудой снега, девушка принялась восстанавливать дыхание, как тут же обнаружила, что слизеринца рядом нет.       — Забини? — крикнула она, но за ней последовала тишина. — Забини, что за шутки такие? Забини!       Пройдя ещё раз туда-обратно и не найдя мулата, девушка почувствовала разочарование, злость и щемящее чувство в груди, которое было похоже на пустоту.       — Блейз? — тихо, совсем нерешительно позвала она его: было совсем непривычно называть его по имени. Блейз. Однако ничего не поменялось: осталась мёртвая тишина, и лишь слабое завывание ветра доносилось до её ушей. Разозлившись, Джинни повернулась в сторону замка, чтобы отправиться домой, как почувствовала, что кто-то ухватил её за талию и повалил в снег за собой.       — Испугалась, огонёк? — это был Забини.       — Огонёк? — даже лежа на нём, что её начало смущать, она нашла в себе силы вложить в свой вопрос всё замешательство и недовольство. Огонёк — кто так вообще кого называет?       — Что-то не нравится?       — Мне начать сначала? — буркнула девушка и поднялась на руки, чтобы не облокачиваться на него всем телом.       — Как хочешь, огонёк, — он поднял руку и коснулся её волос, заправляя их за ухо.       Джинни проигнорировала жар внизу живота и высказала своё недовольство: во-первых, он нацепил на неё свою мантию — это странно; во-вторых, он её почти только что бросил, оставляя одну в такой уже темноте и холоде; в-третьих, назвал — как? — огонёк, фу, как в романах с розовыми соплями; в-четвёртых, — о, Мерлин, — что он себе позволил: взял и толкнул в кучу снега, так ещё и на себя.       — Тогда ты будешь ведьмой.       — Именно ведьмой — запомни это, — подтвердила девушка и коварно растянула уголки губ, после чего смачно поцеловала его в губы. Но собрав в одну из рук побольше снега, вновь кинула ему в лицо и вскочила с парня, пока тот был в растерянности.       — Далеко не уйдёшь, — заметил Блейз и вновь повалился на неё.       Так они и валялись в снегу, вели себя как самые малые дети, но это того стоило. Джинни вновь почувствовала себя живой и желанной. Она наконец-то засмеялась и улыбнулась, потому что на самом деле этого хотела, а не потому, что это нужно было. Она вновь чувствовала.       Девушка не ошибалась, когда говорила, что у Слизерина были свои планы на сегодняшний вечер, ведь в Выручай-комнате каждый мог повеселиться, как хотел. И самое замечательное — это всё сделали Блейз и Драко, которые, к большому недовольству блондина, пускали всех, кто хотел (ну, кому больше пятнадцати).

-ооо-

      Проснувшись на следующий день не в своей кровати, Джинни точно знала, что она ни о чём не жалеет, ведь прекрасные цветы на её подоконнике вновь зацвели.