birthday sex.

день рождения. всегда так по-детски, так инфантильно-празднично, с гулом хлопушек в ушах, тасканием за уши и пробубнёнными под нос (а может, наоборот, выкрикнутыми в самое ухо) поздравлениями. и эти нелепые свечки на торте. так тупо. тадаши - хороший мальчик, тадаши прилежно улыбается и пытается не кривиться и не выворачиваться из приторно пахнущих духами и бренди объятий какой-то дальней родственницы (он видит её впервые и не уверен, родственница ли это вообще). тадаши девять, и всё это невозможно тупо. ‘ты так вырос, тадаши’ звон бокалов и смех. после первого тоста он чмокает мать в щёку и пулей взлетает вверх по лестнице. подальше от этого всего. он прячется под письменный стол, захватив упаковку лакричных конфет, бумажный стаканчик с соком и большую энциклопедию космоса. идёт снег, и ямагучи кажется, что снег этот похож на россыпи звёзд, которые смотрят на него со страниц энциклопедии. он воображает, будто большая-большая, бесконечная и необъятная галактика - прямо там, за стеклом. почти что у него на ладонях. семейные застолья - полный отстой. тадаши вырастает слишком быстро (врач в белом халате через несколько лет скажет, что это последствие психотравмы в возрасте от пяти до шести, что это лечится терапией и прорабатывается), и его воротит от всего, что имеет хоть какое-то отношение к праздникам. или дело не в них? ‘нет, мам, никаких гостей сегодня. нет, я позову того, кого сам захочу. да, это моё последнее слово. нет, отказы не принимаются.’ оказывается, спорить с кем-то по телефону гораздо легче. он жмёт кнопку ‘завершить вызов’ и гордится собой сильнее, чем когда-либо раньше. сегодня тадаши семнадцать, и он в первый раз говорит ‘нет’. быть может, дело всё-таки не в праздниках. тадаши семнадцать, и он смеётся, когда шоё обнимает его до хруста рёбер. тадаши семнадцать, и он с румянцем на щеках несвязно бормочет благодарности. кажется, он счастлив. тсукишима сжимает его ладонь в своей - всего на мгновение, пока никто не видит, пока нет риска быть пойманными. - с подарком придётся подождать, - ямагучи делает вид, что обиженно дует губы. кей пожимает плечами и улыбается. тадаши кроет от одной этой его чёртовой улыбки. комната на втором этаже впервые не кажется ему планом ‘б’. не кажется запасным вариантом, куда можно сбежать в случае чего. здесь фиолетовые светодиоды, гора тетрадей на том самом письменном столе и просто пиздец как душно. а ещё здесь тсукишима. самый что ни на есть настоящий. - ну, что там с подарком? выдох. поцелуй. вдох. поцелуй. сдавленный смешок-полустон-поцелуй-вдох-выдох-здесь-так-невъебенно-душно. - иди нахуй, - тсукишима отстраняется, чтобы снять очки, и _когда-ты-уже-блять-заткнёшься_ цокает языком. строит из себя недовольного, но целует. - знаешь, если это и будет моим подарком, то я не отка… - ради всего святого, завали ебальник. строит из себя недовольного, но губы дрожат от беззвучного смеха прямо в поцелуй. язвит (дело привычки), но улыбается так тепло-тепло. тадаши кроет от этой его чёртовой улыбки. кроет, блять, стремительно и абсолютно неконтролируемо - от ощущения ледяных рук под футболкой, от языка и зубов, от каждого пойманного импульса и туманного тактильного контакта кроет. выдох-поцелуй-вдох-поцелуй-блять-как-же-хорошо-выдох. он охает и зажимает рот ладонью, когда кей очерчивает языком кадык. шея. ключицы. снова губы, снова череда рваных вдохов и выдохов. лихорадочный блеск в зрачках. у одного брекеты, у другого - пирсинг. вдох-поцелуй-выдох. у ямагучи медленно едет крыша, но он не то, чтобы против. очертания стен перед глазами плывут от возбуждения, он глотает стон и приподнимает бёдра, хочется ближе, теснее… знакомый холод кончиков пальцев на животе. обжигает. тсукишима возится с пряжкой ремня и матерится себе под нос; у ямагучи медленно едет крыша, но он не против. чёртовы губы чёртового тсукишимы мажут по тазовой косточке через боксёры и взрываются грёбанными фейерверками в голове. отросшие светлые волосы щекочут кожу - тадаши, не отдавая себе отчёт, тут же запускает в них пальцы. - твою мать, тсукки. ёбаный тсукки ведёт языком по члену, останавливается на уздечке. и, сука, ухмыляется. - блять, - тадаши выдыхает через широко раскрытый рот. - как грубо. выбирай выражения. ямагучи думает о том, как не кончить в ту же секунду. о том, что во рту у кея тесно и жарко, а в комнате - просто ебейший пиздец как душно. тсукишима отбрасывает подальше все привычные ‘а что если’ и ‘если так посудить’ и предпочитает просто не думать. но взгляд не опускает. тадаши втягивает воздух сквозь зубы и выпускает с грудным стоном. губы распухли от поцелуев, щёки горят. кей ускоряет темп, берёт в рот почти до конца и параллельно надрачивает себе. как же, чёрт возьми, душно. - поцелуй меня, - тадаши кажется, что он как обычно несёт хуйню. вдох-поцелуй. тсукишима отчаянно липнет губами к губам и стонет, обхватывает оба члена пальцами и двигает рукой вверх-вниз. когда мозг отказывается соображать, автопилот - не такая уж и плохая идея. - блять, да, - тадаши запрокидывает голову, - пожалуйста, я сейчас… он чувствует, как вязкое тепло заливает бёдра и живот. толкается в кулак, кончает сам и до крови прикусывает губу. - с днём рождения? - иди нахуй.