Поцелуй Иуды

Шерлок, услышав, как открылась дверь гостиной, на мгновение прервался, привычно втянув воздух ноздрями, и, успокоившись, продолжил занятие. Он пролистывал сайт в поисках интересных дел. Сзади раздались грузные шаги. Создавалось ощущение, что идущий окован мощными кандалами с прикреплённой к ним тяжёлой гирей. Шерлок, не отводя взгляда от монитора, резко поинтересовался, скорее, чтобы соблюсти приличия, а не из любопытства или, Боже упаси, из сочувствия: — Трудный день? Ответом ему была полнейшая тишина, и вот тут Холмс был уже явно заинтригован. Он развернулся на стуле и успел увидеть сгорбленную спину Джона, скрывшуюся за чуть прикрытыми дверями кухни. Раздался звук включенной воды, затем всё стихло. Шерлок, нахмурившись, встал и быстрым шагом прошёл в кухню. Джон сидел лицом к дверям, его голова была низко опущена, а руки, сцепленные в тугой замок, лежали на коленях. — Джон? — детективу прежде не доводилось видеть друга в таком состоянии, не считая того случая на кладбище, когда Ватсон прощался с Шерлоком, стоя у его могилы. — Что случилось, Джон? Доктор медленно покрутил головой и глухо ответил, сжав пальцы с такой силой, что они побелели: — Я не справился, не смог… — Джон судорожно вздохнул и поднял лицо, смотря глазами, полными боли, на соседа. — Не справился, понимаешь? — чудовищной силы отчаяние, прозвучавшее в этом почти выкрике, заставило Шерлока вздрогнуть. Он понял всё мгновенно и, тряхнув кудрями, мягко проговорил, стараясь вложить в свой голос всё, что только было в нём человеческого: — Джон, это не твоя вина. Не всех можно спасти, ты не Господь Бог. Одна смерть в противовес всем спасённым тобой — это мизерная цена, — Шерлок осёкся, увидев, какая злоба вспыхнула во взгляде всегда мягкого и доброго доктора. Джон, вскочив, схватил стакан с водой и швырнул его в стену. Тяжело дыша, он зарычал, медленно надвигаясь на Холмса, сжимая кулаки: — Я бы легко его спас, но у этого идиота была жена, а у жены, — Джон вплотную подошёл к Шерлоку и злобно выдохнул: — У жены нотариально заверенный запрет на реанимацию. Понимаешь ты? — доктор со всей силы впечатал кулак в стену. — Запрет! И чтобы ни у кого не возникло мыслей, что это не его личное решение, этот олух ещё и татуировку на груди сделал! Шерлок, прищурившись, тихо уточнил: — Татуировку? Джон поднял глаза и посмотрел на лицо друга. Что-то во взгляде детектива насторожило Ватсона, и в мгновение ока пришло озарение. Шерлок, что, опять за своё?.. — Только не начинай! — выкрикнул Джон, резко устремившись в гостиную. Шерлок рванул за ним, безостановочно тараторя: — Но это же великолепная идея, Джон! Так я точно смогу быть уверен, что… Доктор встал как вкопанный и, развернувшись, злобно закончил мысль друга: — Что никто не станет тебя спасать, во имя твоего проклятого ума? Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — Джон почти шипел, глядя, как бледнеет и вытягивается лицо детектива. Шерлок, скрипнув зубами, приблизился к мужчине и выплюнул фразу с таким омерзением, словно она имела отвратительный вкус: — Я не прошу, я требую!

***

Тату-салон находился недалеко от клиники, в которой трудился Джон. Шерлок намеренно выбрал именно эту мастерскую, из какого-то злорадства, будто доктор мог узнать и увидеть, как Холмс, широко шагая, входит в двери салона. Он долго штудировал различные сайты, просматривал сотни реклам, пока не наткнулся на это ничем не примечательное серое здание. Увидев адрес, Шерлок хищно улыбнулся и потянулся рукой к телефону. Договорившись о приёме, он спокойно стал ждать назначенного часа. Шерлок много раз говорил Джону, что если встанет вопрос о реанимации, при угрозе частичной потери функций мозга, Ватсон не должен и пытаться вытащить друга с того света. Детектив приводил только один аргумент, но, по его мнению, весомый: жить без своего аналитического разума он не сможет и не захочет. Становиться тупоголовым овощем в толпе таких же? Нет, увольте! Лучше смерть. Когда этот разговор состоялся впервые, Джон воспринял всё как некий специфический розыгрыш, но, посмотрев на Шерлока, понял — не шутит. Тогда разыгралась настоящая буря. Битва развернулась по всем фронтам, была призвана даже перепуганная миссис Хадсон. Она, стоя между двух орущих мужчин, силилась понять, о чём они спорят. Выхватывая фразы из бесконечной череды упрёков, ехидных напоминаний и злобных пикировок, женщина смогла ухватить суть вопроса и, неожиданно для Ватсона, приняла сторону Шерлока. Джон обомлел, услышав, как она, перекричав обоих, резко, без тени сомнения, заявила: — Это уже будет не наш Шерлок, он станет одним из тех призраков, что существуют только по прихоти врачей. Он всё равно завершит свою жизнь, и вы, Джон, будете виновны в том, что его бессмертная душа отправится в ад. Шерлок, махнув ладонью, воскликнул: — Благодарю, миссис Хадсон! Вы умеете разговаривать тем языком, который он, — раздражённо кивнув на Джона, детектив закончил: — В состоянии понять. Джон выкрикнул: — Иди к чёрту! — и поспешил наверх, громко хлопнув дверью. С того дня прошло немало времени. Не раз и не два Шерлок начинал тот кошмарный для Джона разговор, на что Ватсон предпочитал сбегать из дома, надеясь, что детектив образумится и больше не поднимет эту болезненную тему. Действительно, на какое-то время всё успокаивалось, входило в привычное русло, но затем огонь в глазах Шерлока вспыхивал с новой силой и он переходил в наступление. И Джон начал подумывать о сдаче позиций, лишь бы только больше не слышать разговоров о смерти дорогого друга. Точку во всех пререканиях поставил сам Джон, так неосторожно подкинувший гениальную идею Шерлоку с этой треклятой тату. Шерлок, войдя в полутёмное помещение мастерской, несколько мгновений рассматривал рисунки и фото, развешанные по стенам, а затем подошёл к столу и дважды ударил по звоночку. Из глубины второй комнаты, огороженной только шторами из нитей бусин, раздался мужской бас: — Холмс? Шерлок, пройдя ко входу и чуть отодвинув стеклянно зазвеневшие висюльки, громко ответил: — Совершенно верно, — глаза, тем временем, быстро осмотрели помещение. Оно оказалось небольшим и квадратной формы. У противоположной стены был закреплён штатив подвижной лампы, под которой стояло удобное кресло, обитое чёрной кожей. По своей конструкции оно напоминало стоматологическое, но подлокотники были более широкими и, плавно изгибаясь, оканчивались почти на уровне коленей. Справа располагался столик со множеством разноцветных баночек, сбоку висела тату машинка. — Несколько минут, и мы приступим. Пока разденься, вешалка там, у входа. Шерлок прошёл к указанному предмету интерьера и, скинув пальто, повесил его на огромный крюк. Шарф был небрежно сунут в карман. Подумав несколько мгновений, детектив решил, что пиджак и рубашку пока снимать рано. Сначала нужно обо всём договориться. Уши уловили негромкий разговор в одну сторону. Хозяин салона звонил кому-то, бросив краткое: — Да, хорошо, я понял. Да, договорились. Звякнули шторки, и Шерлок повернулся. Вопреки ожиданиям, он увидел не огромного волосатого мужика, разукрашенного всевозможными татуировками, а небольшого пожилого мужчину в очках золотой оправы. На нём были отлично сидящие брюки серого цвета и шёлковая сорочка, с закатанными по локоть рукавами и несколькими расстёгнутыми пуговицами на груди. — Привет, — бодро проговорил мастер, уселся за стол, наклонился и выудил из-под него несколько толстых папок с эскизами. Грохнув эту добычу на столешницу, он щёлкнул выключателем, и на потолке вспыхнул квадрат из голубых светодиодных лампочек. Их свет упал прямиком на стол, охватывая ровно периметр. Выглядело это впечатляюще. Словно световая труба в полумраке остального помещения. — Присаживайся и расскажи, какую именно татушку ты хочешь. Если ничего определённого не придумал, подберём отсюда, — мужчина хлопнул ладонью по папке. — Все рисунки уникальны. Как только остановишь выбор на каком-то из них, после выполнения работы эскиз берёшь на память, либо мы его уничтожаем здесь, при тебе. Это гарантия того, что ты не встретишь человека с такой же кляксой. Шерлок, сев на предложенный стул, расстегнул пиджак, закинул ногу на ногу и усмехнулся: — А что может помешать вам воспроизвести рисунок по памяти или распечатать новый с носителя? Мастер зло сверкнул глазами, блеснув на Шерлока стёклами очков. — Помешает мне то, умник, что этот салон кормит всю мою семью. И у меня нет ни малейшего желания обещать то, чего я не смогу выполнить. Придётся тебе довериться моему слову, либо идти и искать другого художника. Итак? — мужчина прищурился и в упор посмотрел на Шерлока. Тот поднял ладони и рассмеялся: — Хорошо, хорошо, убедили. Но это, — детектив ткнул в одну из папок, — нам без надобности. У меня свой рисунок, — проговорив это, Шерлок достал из нагрудного кармана пиджака аккуратно сложенный вчетверо листок. Развернув его, протянул мастеру. Мужчина, взяв бумагу, быстро просмотрел предложенную надпись и удивлённо хмыкнул: — Однако. — Она нужна мне здесь, — Шерлок указал на левую сторону груди, над соском. — И надпись должна быть чёткой, чтобы даже слабоумный мог её прочесть. Мастер, ничего не спрашивая, поднялся и пошёл в комнату, бросив краткое: — Идём. Когда все приготовления были закончены, Шерлок, удобно устроившись в кресле, смотрел, как хозяин студии настраивает машинку, распаковывает одноразовую иглу и закрепляет её в держателе. С цветом определились быстро, так как вариация в этом случае была только одна — чёрный. — Ну что же, приступим, — сказал художник и распечатал одноразовый шприц. — Я обколю место анестетиком, чтобы ты не дёргался. Рисунок простой, так что управимся за один раз, — произнося всё это, он осторожно выбирал жидкость из ампулы. — Готов? Шерлок молча кивнул и закрыл глаза, чувствуя, как игла быстро и почти безболезненно кольнула несколько раз. Вспыхнул яркий свет, ударившийся в веки и тут же пропавший. Холмс приоткрыл глаза и увидел, как мужчина настраивает лампу, придаёт ей нужный угол. Раздалось тихое жужжание и Шерлок, ничего не чувствуя, позволил себе расслабиться.

***

— Просыпайся, красавчик, — мурлыкающий глубокий голос вплыл в сознание и Шерлок медленно поднял веки. — Вот теперь ты невероятно прекрасен. Ах, как же великолепна эта надпись. Признайся, — детектив скосил глаза и увидел того, кого меньше всего ожидал встретить, — это подарок на мой день рождения? Губы Шерлока разомкнулись, и он с трудом прохрипел: — Какого чёрта ты здесь делаешь? Джеймс Мориарти, весело расхохотавшись, уселся сверху, вжимая Шерлока в мягкость кресла. Холмс попробовал пошевелиться и понял, что не чувствует своего тела. Его словно отключили, работал только мозг и лицевые мышцы. Джим низко склонился, даря возможность полюбоваться своими чёрными дьявольскими глазами. Широкая улыбка оскалом застыла на холёном лице. — Понимаешь, какая штука, дорогой? — злодей-консультант медленно облизнулся и провёл пальцами по скуле своего обожаемого врага. — Я жутко соскучился и решил повидаться. И вот ведь удача, — Джим уложил голову на грудь Шерлока и приторно заворковал: — Звонит мне Гордон и сообщает, какая пташка залетела на огонёк. Я бросил все дела и примчался сюда. Ты не рад? — мужчина резко поднял голову, глаза полыхнули бешенством и он закричал в ухо детектива: — Не рад мне, величайший Шерлок Холмс? Спрыгнув на пол, Мориарти заходил перед креслом взад-вперёд, потирая ладони. Его идеально уложенные волосы растрепались, и он пригладил их, возвращая лицу весёлое игривое выражение. — Вернёмся к началу разговора. Ты понимаешь, что эта надпись прямо-таки требует от меня немедленных действий? Ведь ты сам, сам просишь прямо сейчас с тобой разделаться. Джим, подойдя, упёрся ладонями в подлокотники и несколько мгновений рассматривал буквы. — Чудесное произведение, сказочная песня, — глубокий взгляд поднялся к лицу Шерлока и втёк угольной отравой прямиком в мозг детектива, вынуждая испытать холод ужаса. Джим здесь, его никто и ничто не остановит. Шерлок беспомощен. И ни одна живая душа не знает, куда Холмс ушёл. Туман снотворного потихоньку отпускал сознание, уступая место нарастающей панике. Шерлок всё так же пытался пошевелить хоть пальцами, но по прежнему тело было неподвластно. — А что самое интересное, — продолжил веселиться Джим, присев на край подлокотника и упершись рукой в соседний, — та дрянь, которую тебе Гордон вколол, она будет отпускать постепенно. Сначала ты почувствуешь свою безупречную шею, — мужчина мягко переместился на кресло, вновь седлая бёдра Шерлока, — потом плечи, — на этих словах он облизал губы, — затем грудь и так далее. На всё про всё уйдёт минут десять, но нам большего и не нужно. Джим, наклонившись, поцеловал шею Шерлока, коротко, резко, как ужалил. Причмокнув губами, тихо шепнул: «Идеален на вкус», — и со всей силы сомкнул зубы на белоснежной коже. Шерлок сдавленно застонал, чувствуя боль укуса. Она медленным обжигающим потоком поднялась к голове и взорвалась в мозгу мириадами игл-импульсов. — Значит уже началось, — плавно, нараспев протянул Джим, не мигая глядя на то, как морщится и сжимает губы Шерлок, в попытке спрятать гримасу боли. — Жаль, я думал у нас будет больше времени, но, — мужчина, встав на колени, потянулся к столику с красками, — и за это свидание прими мою благодарность. Шерлок, повернув голову, проследил за рукой и увидел небольшой, обоюдоострый кортик. Лезвие не превышало длины ладони, ширина составляла чуть больше дюйма. Металл тускло блеснул в приглушённом свете лампы. — Знаешь, Шерлок, я бы мог поведать тебе весьма занимательную историю о том, что весь твой дом напичкан камерами и микрофонами, — Джим принял прежнее положение, немного поёрзав для удобства. — О, как я развлекался, смотря и слушая твою «домашнюю» жизнь. И хочешь открою маленькую тайну? — консультант преступного мира чуть наклонился вперёд, обхватил рукоять ножа пальцами и приставил кончик лезвия к правой ключице детектива. — Джон и правда любит тебя, — с этими словами мужчина, хищно сверкнув глазами, накрыл верх рукояти другой ладонью и медленно, садистски осклабившись, жадно следя, надавил. Нож, рассекая кожу, разрывая мышцы, плавно стал погружаться в плоть. Шерлок закричал, чувствуя, как холодная сталь безжалостным, одуряюще-неторопливым жалом всаживала свои кровожадные дюймы всё глубже, всё невыносимо коварнее. Шерлок сорвал голос и только хрипел, пока Джим продолжал тягучую пытку — сражение плоти и металла. Дыхание Мориарти замирало, почти останавливалось. Он не хотел упустить ни одной детали этой возбуждающей картины поверженного и испытывающего нечеловеческие муки врага. Когда весь нож утонул в мышце, Джеймс, задышав резко и часто, откинулся назад, смотря, как плавными струйками по вздымающейся груди стекает кровь. — Небольшой урок анатомии на прощание, — Мориарти, видя, что влага, скатываясь по дрожащему боку Шерлока, подбирается к его брюкам, брезгливо соскочил на пол. Наклонившись, почти касаясь губами бледных губ Холмса, Джеймс закончил:  — Я рассёк твою подключичную артерию. Смешно, но вот это, — пальцы легко щёлкнули по ножу, и Шерлок сдавленно застонал, — не даёт тебе умереть. И, представь иронию, если его извлечь, ты погибнешь гораздо скорее. А уж коли любезный доктор умудрится спасти твою жизнь, то потеря крови выключит вот это, — Джим, схватив в горсть влажные от пота волосы Шерлока, потянул их к изголовью, заставляя поднять подбородок и подарить ещё один протяжный стон. — Ты станешь обычным. Так что Джонни-бою придётся крепко подумать. Прощайте, Шерлок Холмс, — губы жадно впились в рот детектива, жёстко и развратно терзая, оставляя вязкую слюну. Джеймс Мориарти, осмотрев напоследок своё великолепнейшее творение, прошёл к выходу, плавно развёл ладонями бусины и исчез. Послышался его насмешливый голос: — Джон? Заберите ваше сокровище, и настоятельно советую прибыть по адресу на автомобиле реанимации, так как без неё вы вряд ли управитесь. Шерлок проваливался в вязкость беспамятства, жалея только об одном. Он так и не сказал Джону, что действительно дорожит его преданной дружбой.

***

Вой сирены донёсся до угасающего разума, и Шерлок слабо улыбнулся. Его утаскивало в темноту. Она была мягкой, нежной, невесомой. Звуки, чувства, мысли — всё осталось там, на земле, а в этой приветливой тьме детектив двигался плавно, будто летя в вакууме. Лёгкие не расправлялись, стук сердца больше не толкался в напряжённые перепонки, тела не было. Был сгусток энергии, пульсирующей, живой, подвижной. Шерлоку нравилось это состояние, он счастливо смеялся, впервые ощутив эту безумную лёгкость. Сзади он услышал голос, но проигнорировал его и устремился вперёд, блуждая, паря в гостеприимной черноте. И тут его что-то толкнуло в то место, где раньше была грудь. Неприятный холодок вынудил сжаться и дрогнуть всей эфемерной оболочкой. Ещё один толчок, более ощутимый и принёсший то, что Шерлок уже успел позабыть — боль. Детектив раздражённо крикнул: — Оставь меня в покое! — но последовал ещё один мощный удар, и Шерлок увидел Джона. Тот тянул к нему руки, прорываясь сквозь его сущность, вынимая пальцы и вновь запуская их. Шерлок смотрел на эти попытки обнять воду и усмехался. А Джон, с упорством и постоянством, продолжал свои движения. Вот его пальцы коснулись чего-то «земного» и Шерлок вскрикнул от ураганом пронёсшейся волны. Попытался ускользнуть, но Джон держал крепко, не отпуская и притягивая всё ближе к себе. «Шерлок, только держись», — вспыхнул знакомый взволнованный голос и заполнил собой весь уют убежища Холмса. Шерлок вдруг почувствовал тепло. Оно исходило от Джона, плыло из его глаз, обнимало, окутывало, и Шерлок потянулся к нему. Тьма сгустилась, не желая отпускать нового жильца, вспыхнул разряд молнии, ударивший в грудь детектива, и он, оторвавшись от Джона, теряя его силуэт, стрелой помчался вниз. Падение было бесконечным, приземление оглушающим. Шерлок застонал и открыл глаза. Безумно яркий свет вцепился когтями, и Холмс сильно зажмурился. — Шерлок, — Джон, вскочив, подбежал к кровати и обеспокоенно вглядывался в бледное лицо. — Убери чёртов свет, — простонал Шерлок и услышал, как Ватсон быстро опустил жалюзи. Чуть приоткрыв глаза, понял, что в палате стоит приятный полумрак, и до конца поднял веки. Над ним склонился Джон, тревожно вглядываясь в зрачки. Показав три пальца, доктор тихо спросил: — Сколько видишь? Шерлок скептически посмотрел на друга и выдавил: — У меня не сотрясение, Джон. Джон облегчённо выдохнул и устало опустился на стул, проведя ладонью по лицу. Шерлок закашлялся и плечо пробило дикой болью. Он резко вспомнил всё и тихо спросил: — Как тебе удалось? Ведь шансов практически не было. Джон поднялся, подошёл, сжал руку Шерлока и так же тихо ответил: — Ты сам рассказал, что делать. Холмс удивлённо всматривался в осунувшееся лицо, в добавившуюся седину, и понимал, что Джон не шутит. — Когда мы приехали, ты был в бессознательном состоянии и твердил о подключичной артерии, о Мориарти, и просил не трогать кортик. Тогда я сразу понял, что этот дьявол с тобой сделал. Был один шанс из ста и… — Джон запнулся. — И? — Шерлок внимательно смотрел на Ватсона. — И я рискнул, ведь нотариуса здесь не было, а это, — Джон невесомо провёл пальцами по воспалённой тату, — для меня не аргумент. Гордон был истинным мастером. Даже сейчас уже можно было прочесть надпись: «Do not reanimate, Do not intubate»*.