Любовь дороже золота

- Кто я для тебя, Жень? - словно эхом вокруг Жени пронёсся вопрос - Кто я для тебя сейчас, после всего?… Между ними зависла пауза. Брюнетка судорожно пыталась отыскать внутри себя чувства, понятные для неё, чтобы суметь отбить такую простую, но такую колкую атаку. - После твоего возвращения в Хрустальный, моя обида на тебя практически безоружно пала. Мысли о ненависти к тебе, неожиданно для меня, вдруг стали вытесняться вновь накрывающей волной любви и принятия. И теперь, сидя по вечерам в кабинете за рабочими бумагами, я уже не думала, как бы посильнее задеть тебя, а лишь представляла наши новые встречи и чувствовала себя чуть счастливее обычного. Но после завершения нашего гастрольного тура всё вдруг снова изменилось. И это меня напугало… - Напугало?…- совершенно искренне удивилась брюнетка. Ведь она никогда не слышала, чтобы сидящую рядом сильную, волевую женщину в этой жизни что-то вообще пугало. - Да Женьк, именно напугало. Я побоялась, что ты снова предашь. Я испугалась того, что после очередной порции славы и приглашения на Ледниковый, ты вновь решишь, что со мной тебе ничего хорошего не светит. Или чего хуже, я боялась, что ты решишь снова сменить тренера, ведь пусть не в Канаде или Японии, но под боком их больше, чем предостаточно. Я вдруг снова неосознанно для самой себя начала тебя тихо ненавидеть. - женщина глубоко вздохнула и ещё сильнее прижала девушку к себе. Брюнетка вглядывалась в черты такого знакомого ей профиля рядом. Она всё никак не могла понять, когда же сама сглупила. Нет. Это было ещё до Олимпиады. Задолго до. Она ясно осознала, что столько раз судьба подкидывала ей шансы, а она пренебрегала ими. Столько раз её жизнь могла измениться в лучшую сторону, а она словно ждала билетика получше, чем предложенный. Словно из всех подарков судьбы, она приняла только один и только тогда, когда выбрала тренироваться в Хрустальном. Она ощущала внутри себя прожигающее чувство собственной глупости, где-то даже - эгоистичности. Ей свыше будто дарили на каждый праздник подарок, который ей был нужен, а она всегда просила то, что будет пылиться в дальнем углу комнаты. И теперь она это ясно осознавала. Поезд мыслей в голове проносился со скоростью света. Она ведь могла раньше признаться в своих чувствах и не приходилось бы врать всем вокруг и изворачиваться, уходя от вопросов. Она могла больше прислушиваться к словам Этери, сказанным, как ей тогда казалось, в упрёк, но на самом деле с большой любовью и заботой о Женькином здоровье. Она могла бы просто поговорить. Не убегать, так глупо и бессмысленно. А просто взять и поговорить. С тренерским штабом. С Этери. С самой собой. - Я люблю тебя, Жень. Наверно, где-то даже больше, чем себя…-неожиданно выдала блондинка. Ее глаза вдруг наполнились слезами. Загруженная смешанными чувствами душа сейчас, особенно заметно за последние годы, расслабилась. По телу прошёл довольно непривычный тёплый ток. А на губах быстро появилась небольшая, но очень добрая улыбка. Этери спустя столько лет осенила мысль, что в любви она просто профан. Она, как ей казалось, видела и осознавала все свои чувства, и от корки до корки за жизнь успела прочитать книгу с названием «Любовь». Но, как сейчас выясняется, из всей этой книги она выхватила только количество изданий в тираже и наименование глав. Как сильно она сглупила, когда попросту не доверилась своим внутренним инстинктам. Как же в корне не верно она считала, что не умеет любить, и её любить, тоже вряд ли кто сумеет. Она заблуждалась во всем, но осознавала это только сейчас. Женя все это время лишь молчала, ещё пристальнее смотря на Этери и переваривая в голове абсолютно каждое услышанное слово. Она никогда не надеялась на столь откровенное и прямое признание в слабости. Она и верила-то в существование слабостей Этери с большим трудом. Но сейчас, Женя каждой клеточкой ощущала в себе её любовь. Любовь, в которой Женька всегда была на первом месте среди остальных. Любовь, в которой именно для этой темноглазой малышки нашлось место прощению.