Серый мир

Дождь барабанит по черному зонту. Прохладно. Шиничиро бы велел надеть кофту, потому что у Вакасы очень плохой иммунитет — он постоянно болеет. Горло слабое. Да, Шиничиро бы непременно велел бы ему одеться, а потом отдал бы свой шарф. Синий такой, в клеточку. Вакаса закашливается и вдыхается влажный дождливый воздух. Точно заболеет. Завтра даже с кровати встать не сможет. — Это имеет значение? — задаёт сам себе вопрос Имауши, шмыгая носом и продолжая идти по лужам. В последние несколько дней проливной дождь не переставал лить, затапливая улицы города. Прошло ровно полгода. Странно видеть могилу человека, когда еще помнишь его живым. И тёплым. Как синий шарф в клеточку. Руки Шиничиро Сано всегда были горячими, а ещё футболка всегда была запачкана пятнами от машинного масла. А ещё Шиничиро любил обниматься и засыпать, положив голову Вакасе на плечо. И с детьми возиться любил. Майки и Эма… он даже не виделся с ними с того вечера. Вечера, когда все ещё было настолько хорошо, что поверить было невозможно. Они сидели в мастерской, Вакаса пил дешевый кофе, Сано возился с очередным мотоциклом. Майки внимательно следил за действиями брата, а малышка Эма что-то раскрашивала, разбросав яркие фломастеры на полу, в углу мастерской. Потом мелкие убежали домой, а Вакаса и Шиничиро обнимались, а от Сано пахло машинным маслом. И тогда Шиничиро попросил остаться Имауши на ночь, а тот отказался, потому что не хотел спать на тесном скрипучем диванчике. — Мне жаль. — снова говорит сам себе Вакаса, и до побеления костяшек сжимает ручку зонта. Хочется развернуться и убежать обратно, в свою квартирку на первом этаже огромной многоэтажки. Ноги подкашиваются. Имауши продолжает свой путь, уже проходя мимо чужих могил. Кладбище. Где-то здесь похоронена его мать, которую он видел от силы раз десять в своей жизни. А потом она умерла, и Вакаса так и не пришёл на похороны. Он вообще был на кладбище один раз. Около года назад, нашел в себе силы навестить серое надгробие матери. Но тогда с ним был Шиничиро. Держал за руку, по спине поглаживал. И смотрел так тепло и влюбленно. — А теперь я к нему иду. — снова зачем-то вслух шепчет Вакаса. Имауши знал место, где похоронен Шиничиро. Это еще Бенкей сказал. Начинает дуть ледяной ветер, и от резких порывов воздуха начинает щипать глаза. А может, от подступающего к горлу кома. Об этом Вакаса предпочитает не думать. Дождь усиливается. А Имауши доходит до своей цели. Шиничиро Сано. Вечная память. Надгробье хочется уничтожить, раздробить, разбить об него все руки в кровь. Шиничиро не может лежать здесь. Он лежит здесь уже полгода. Пора понять Вакаса. — голос в голове противный, скрипучий. Хочется заткнуть уши, да только не поможет. Ничего не поможет. Потому что Шиничиро мертв. мертвмертвмертвмертв Вакаса представляет гроб, в котором лежит тело Сано, и дышать становится почти невозможно. Складывает зонт, подставляет лицо под прохладные капли дождя и пару раз глубоко вдыхает и выдыхает. — Привет, Шиничиро. Ну, как ты? Серая могильная плита предсказуемо молчит. Вакаса честно пытается сдержать слезы, но они против его воли катятся из глаз. — Прости, прости, прости… — шепчет парень, поспешно вытирая щеки тыльной стороной ладони. Шиничиро не переносил, когда кто-то был расстроен. Шиничро невероятно играл на гитаре и пел своим хриплым голосом. Имауши отворачивается от могилы и говорит, подрагивающим голосом: — Тебя действительно нет. Вакаса больше не может задерживаться в окружении серых могильных плит и на негнущихся ногах торопится к выходу. Шиничиро действительно мертв. И Вакаса обещает себе выкинуть или разорвать в клочья фотографию, которая была сделана за несколько дней до смерти Сано. Обещает разорвать и забыть. Потому что пора отпустить. Отпустить и забыть. Забыть свою первую любовь. забытьзабытьзабыть. На сердце словно легче, хотя слезы непроизвольно струятся по щекам. Из-за непроглядных серых туч выглядывает лучик солнца. Вакаса уверен, что это Шиничиро улыбается ему с небес.