Расы и народы Тамриэля

      Если в чём в своей жизни Кассиан и убедился, ещё в юности, до вступления в Легион, так это в том, что в жизни всегда есть место подвигу. Если чему солдат и научился в Хелгене, так это тому, что от этого места изо всех сил следует держаться подальше.       Ведь казалось бы, Великая Война окончена, и новой в ближайшее время не предвидится – маловато у того, что осталось от Империи, сил, чтобы как следует вломить Талмору. Пока маловато. А значит, если Кассиану хотелось подняться в Легионе повыше – время для этого самое что ни на есть подходящее. Ведь на войне и убить могут, а если неплохо себя проявить, то по выслуге лет можно подрасти в звании… как дед в своё время поступил. И дед теперь гарнизоном командует, а не в палатке задницу морозит… Отличный был план, продуманный.       Но вот именно теперь, ни раньше, ни позже Ульфрику вздумалось поднять восстание, и именно их легиону – а он-то, дурак, радовался, что попал под командование Туллия! – выпала честь привести вставшую на дыбы провинцию к покорности…       Поперву всё шло вяленько, без огонька. Стычки, конечно, были, но что тех стычек… Норды, конечно, олухи, но олухи свои, а не чужие. Одно дело резать чужаков-эльфов, которым всех больше надо, ещё б к слоадам со своей верой полезли – так и отец, и мать говорили, а они и познакомились на войне, – и совсем другое – людей, которые от веры отступить не захотели.       Туллий даже в чём-то уважал Братьев Бури. Нет, дело-то они поганое затеяли, Скайриму без Империи тяжко придётся, но вот убеждения у них были крепкие.       Но это поперву.       А потом пришёл дракон.       Здоровенная чёрная огнедышащая тварь в одно рыло превратила городок при крепости в пылающие развалины, выбраться из которых вышло далеко не у всех. Маги так и вовсе все до единого полегли, да и горожанам досталось… А нечего было бегать, как курица с отрубленной башкой – кому хватило мужества собраться и не метаться заполошно, или кто, напротив, от страха на месте застыл и прицепился к тому, кто хоть что-то соображает – те уцелели.       Сам Кассиан выжил только потому, что в тот страшный день правил повозкой – да не абы какой, а той самой, на которой Ульфрика везли. Лошадь понесла и удрала на самый берег Иллиналты – да так резво, что кого-то затоптала даже, – а он казённое имущество права бросить не имел. А что он вернулся к Хелгену только когда дракон улетел, так в этом ничего удивительного не было – это под гору напрямик телега только что не летела, а вот обратно вкруг идти пришлось, иначе по тем камням отрядный мерин не вытянул бы.       Кассиана потом даже похвалили – его повозка оказалась единственной, не разбитой в щепки, так что раненых смогли увезти с пожарища, а не на руках до лагеря тащили…       И вот сегодня он был не абы где, а сопровождал генерала Туллия на приём в талморском посольстве – а охране генерала, спасибо разрешённым Восьми в голос и запрещённому Талосу шёпотом, – не часто приходится выбираться за безопасные городские стены, а потому солдат-имперец был вполне доволен собой.       Но сейчас, глядя на нового гостя госпожи Первого Эмиссара, Кассиан испытывал острое желание оказаться где-нибудь под Маркартом один на один с отрядом Изгоев, потому что этого гостя он знал. Гостью. И не понимал, что она здесь забыла – крепко сложенная редгардка с торчащим посреди выбритой головы на данмерский манер гребнем выбеленных волос цвета старой кости, на лице которой можно было легко разглядеть плохо отмытый белый рисунок черепа. Потому что нечего было делать на таком приёме висельнику, только милостью Кинарет и того дракона не казнённого в Хелгене – хотя её уже на плаху тогда положили!       Теперь Кассиан следил взглядом только за ней – прочих-то присутствующих он уже всех на лицо знал, даже слуг посольства, так что источником угрозы могла стать только редгардка.       А та удивительно ловко вписалась в общество, никому и в голову не приходило, что ей здесь не место. Поговорила с одним человеком, с другим, вежливо раскланялась со Вторым Эмиссаром – ничего себе знакомства у бродяги! – перемолвилась с Эрикуром – Балгруф, видно, совсем рехнулся, то данмерша у него в хускарлах, то разбойники в танах! – словом, вела себя вполне прилично. Только вот имперца это не убедило – доверять тому, кому настолько благоволят все аэдра и даэдра разом, что ради спасения его жизни возвращают драконов… может быть, Кассиан не особо умён, но он совершенно точно не дурак!       Наконец, после доброй дюжины кругов по залу, редгардка, прихватив с подноса бокал бренди, присела перевести дух возле Разелана. В это самое время успевший нализаться тан Солитьюда – а тому, чтобы перебрать, было достаточно постоять возле закупоренной бутылки, – начал приставать к одной из служанок. Кассиан отвлёкся на него на какие-то пару мгновений, а когда перевёл взгляд обратно, бродяга уже куда-то делась.       И тут Разелан встал и толкнул речь. Да какую! Нет, этот редгард и раньше разнообразил приёмы госпожи посла, но на этот раз он превзошёл сам себя и полез в драку. А нордам, даже если они строят из себя вельмож, только повод дай...       Позже, делая примочку себе на сломанный нос, имперец мысленно пообещал, что будет ещё внимательнее смотреть по сторонам. И держаться подальше от той редгадки, потому что рядом с ней всегда творится… что-то. То нападение дракона, то драка с придворными, которым и сдачи не дашь… Не человек, а катастрофа какая-то!