Расы и народы Тамриэля

      Поднявшись на пригорок, Йоффур несколько раз глубоко вздохнул, переводя дыхание, и осмотрелся. Такие ясные зимние деньки, когда, кажется, сквозь звенящий от лёгкого морозца воздух можно разглядеть былинку за милю, а то и не одну, под Виндхельмом случались нечасто – от никогда не замерзающих до конца реки и моря туманы поднимались густые, как молоко, даже когда плевок на лету замерзал. Сюда, к стоящему над дорогой святилищу Талоса, молодой Брат Бури приходил, когда ему хотелось подумать в тишине.       Дома этого не получалось – с родителями жили и его старшие брат с сестрой, и младшие – мал, мала, меньше, где тут уж подумать, тут свои мысли не расслышишь за гомоном. Да и городской храм Йоффур не любил – то попрошайка прицепится, то начнёт кто причитать по родичу, а то и Йора с Лортхеймом пристанут, точно не жрецы, а торгаши на рынке… Да и сам храм – тёмный и тесный – казался узилищем, в которое Талоса заточили, а не домом бога.       Другое дело здесь, на всех ветрах и просторе. Снег на плечах статуи казался богатой оторочкой плаща, а небесный купол, с облаками, со звёздами ли – истинным храмом. Только здесь у норда получалось побыть наедине с богом.       Йоффур никогда ничего не просил – ни победы, ни обороны в битве. Не хотел быть похожим на младших, то и дело клянчивших у старшего брата то гостинца, то заступничества – особенно, когда заслужили получить от матери хворостиной! Он благодарил за уже случившееся – молча, не нарушая святой тишины, – и сидел до самой темноты на камнях, вбирая в себя разлитое в воздухе спокойствие. Хотя порой на него нападала болтливость, и он говорил с Талосом, обращаясь к изваянию, словно к старшему товарищу.       Вот и теперь, смахнув рукавицей снег с алтаря, норд положил букет горноцвета, купленного у сиротки Софи, и сел, оперевшись спиной на постамент статуи…       – Дурное дело затеял Ульфрик, – негромко произнёс Йоффур, обращаясь к вытесанному из камня богу, точно к старому знакомому. – Нет в нём чести. Ты не для того создал Империю, чтобы мы растащили её на куски, как пирог…       Помолчав, собираясь с мыслями, молодой мужчина продолжил:       – Да и в Верховные Короли не по праву он метит – одно дело, когда на добром оружии решают, кто сильнее, им-то любой овладеть может, а Крик – он же магии сродни, не каждому дано, – из карманов парки Брат Бури вытащил по бутылке мёда – одну поставил к алтарю, а из другой принялся вытаскивать пробку. – Не понимай этого Буревестник, так не бежал бы из Солитьюда, а принял бы или власть, или вызов. А раз струсил и сбежал – правды за ним не было, и он это понимает.       Справившись с пробкой, Йоффур прервался, размахнулся посильнее и постарался закинуть её в реку. Фонтанчик снега, взметнувшийся из сугроба внизу, показал, что ему это не удалось.       – Ярл всё твердит, что нам в тебя верить не дают. Так ведь вера она не в храме, а в сердце… – норд запрокинул голову и вгляделся в лицо статуи. Не то птица промелькнула по небу, не то от горячего дыхания перед глазами воздух дрогнул, да только ему почудилось, что каменный Талос едва-едва улыбнулся самыми уголками губ.       – А кто громче всех про то кричит, так тот сам в храм нечасто заходит.       Отхлебнув из бутылки, Йоффур продолжил:       – Нет за ним правды. Да только он мой ярл, и что я буду за норд, если от него в Легион подамся? Брат, значит, за Ульфрика будет, с отцом вместе, а я за Туллия? Да если я так сделаю, старшая в Сёстры Битвы пойдёт, а мать меня за это оглоблей перепоясает!       Раздавшийся вдалеке знакомый рёв был проигнорирован – как-то так судьба сложилась, что единственным собеседником, кому можно было высказать наболевшее, не боясь за собственную шкуру, у Брата Бури оказался каменный Талос из святилища у дороги. А от дракона норду бегать уже доводилось, привычка в это святилище из города мотаться у него как раз после чудесного возвращения из Хелгена родилась, а потому удивление Йоффура, когда на городскую конюшню напал дракон, было не так уж и велико.       Вскочив на ноги, норд увидел, как крылатый ящер из легенд приземлился прямо посреди левады, где мирно ждали своих хозяев лошади гостей города. Бежать на подмогу не было смысла – много бы он навоевал против дракона без доспеха, одним кинжалом – не к имперскому лагерю вылазка, тут патрули ходят, и на злокрыса не наткнёшься, поленился тяжесть на себе тащить… вот теперь и оставалось только смотреть во все глаза да надеяться, что, улетая, ящер его не приметит.       Лошадей Йоффур с малолетства боялся – здоровенные твари с огромными зубами и тяжёлыми копытами размером с двемерскую сковороду из матушкиного приданого доверия ему как-то не внушали. Как оказалось, не зря.       Дракон совершил большую глупость, приземлившись там, где у него не было ни единого шанса избежать ударов крепких шипованных подков – а другими коней только по лету в Скайриме ковали. Сын Акатоша был рождён для неба. На земле он был неуклюж. А вот лошади…       В Скайриме не так следили за чистотой породы, как в других провинциях. Здесь никто не нашёл бы тонконогих редгардских коней с их вытянутыми сухими телами. Не сыскались бы и выведенные магами сиродильские лошади, у которых качество породы было буквально на шкуре написано – кто быстрый, кто выносливый… В Старом Королевстве лошади были мохноногими, коренастыми, широкогрудыми – некрасивыми в сравнении с породами других краёв. Зато они были неприхотливы, как козы, и отважны, как они же, а это дело и решило.       Дракону просто переломали крылья, размололи в них тонкие косточки сильными ударами в труху, а потом залягали, ловко держась подальше от пасти. Верховодила среди четвероногого отряда, как было и издали видать, здоровенная чёрная зверюга, до дрожи похожая, как показалось Йоффуру, на лошадиную версию сжёгшего Хелген дракона…       ...Возвращаться в город было боязно – дракон разломал ограду левады, и эти… твари теперь бродили свободно. Глядя на то, как тот самый огромный чёрный конь с отливающими багрянцем глазами довольно чавкает чем-то в драконьем нутре, Йоффур сглотнул горький комок и прибавил шагу. Не зря, не зря он не доверял "милым" лошадкам! Да и Локир, прими Шор его душу, явно что-то знал!