Глаз Порчи

      Господин Дотторе помнит все. Несмотря на шутейки о том, что он как дед со своими хобби, то не мешает ему выделяться своей личностью.       – Если тебе что-то нужно, то скажи сразу. Я выполню.       – Мне нужно твое тело.       – Дотторе.       Дилюк отпихивает мужскую руку от своей груди, ощущая, как спиной врезается в стенку зала совещаний Фатуи; железную, словно в бункере. И Дотторе отходит к столу с бумагами.       – Тебя что-то не устраивает? Напомню в сотый раз то, что ты не в праве мне отказывать, – мужчина подкидывает пустой глаз порчи. Похож на Кэйю. Это забавно.       – Я не соглашался с использованием моего тела.       – Ты противоречишь сам себе.       – Дотторе, пойми же, что это глупо. Ты как ребенок, тебе дай да дай. – Дилюк, волнуясь, подходит чуть ближе, будто пытаясь заманить мужчину в ловушку, в свою игру, где измываться будет он.       – А по-моему ребенок у нас только ты, – Дотторе вцепляется за плечи Дилюка обеими руками, ставя перед собой мужчину. – Ты даже не подумал об этом.       – Убери руки! – Дилюк пихается, нервничает, чувствуя, как его за поясницу прижимают к себе.       – Заткнись.       Дотторе вжимается в губы Дилюка, тихо дыша. Сердце колотится часто, взволнованно, глаза бегают по чужому телу, а руки только и прижимают глаз порчи к горячему телу. Юркий язык Дотторе скользит по губам, раздвигает их, пытаясь углубить поцелуй. Дилюк ломается, тянет момент, но всё-таки предательски приоткрывает рот, ощущая всю Предвестническую мощь.       Дотторе заваливает Дилюка на стол с, кажется, очень важными бумагами, даже не разрывая страстного поцелуя. Их тела неминуемо жмутся друг к другу. Дилюк ерзает по столу, трется и мычит, буквально задыхаясь от такой "докторской напасти".       – Архонты... Успокойся, Дотторе, – на выдохе скулит Дилюк.       – Успокоишься сам. Ты так волнуешься. Неужели страшно? Мы, казалось, так давно знакомы... – мгновение, и рука Дотторе уже бегает по ширинке Дилюка, грубо ее сжимая и сдавливая.       – Я все равно не хотел иметь с тобой дело. И нечего меня сюсюкать. Ты всегда был идиотом, – пихается ногами Дилюк.       – Но тем не менее ты сейчас хочешь отдаться мне, строя из себя подобие Скарамуччи. Оно тебе надо, вот скажи мне?       – Вот это точно не тот вопрос, на который ты должен слышать ответ.       Дотторе впопыхах стягивает чужие обтягивающие брюки сквозь шквал унизительного картинного недовольства.       – И что ты ещё будешь делать?       – Всё, о чем ты не думал, Дилюк.       Дотторе снимает свою серьгу, вертя её в руках. Крышечка вытянутой пробирки мигом теряется на клетчатом полу, а зелёная, противная на вид жидкость касается рук. Кажется, чему тут удивляться, доктор же. Ещё такое сделать сможет...       – Это что за отвратительная слизь?       Не договорив, рот Дилюка накрывает душистая ладонь. Кажется, какая-то бурда с феромонами. Но Дилюка это очень возбудило, особенно та отвратительная слизь, растекающаяся по твердому члену.       – М, что это такое? – почти неразборчиво бубнит Дилюк, закатывая глаза.       – Вот это точно не тот вопрос, на который ты должен слышать ответ, – кривляюще бубнит Дотторе, активно мастурбируя чужой член.       И ему удается приблизить Дилюка к оргазму. Влажному, сочному, от которого его ноги задергались. Руку Дотторе Дилюк беспощадно искусал, вылизал, пытаясь хоть как-то сдержать свои не менее будоражащие стоны.       Дотторе пальцами собирает капли спермы в пробирку, заполняя ее наполовину.       – Обернись.       На столе лежал глаз Порчи. Синий, сияющий. Гидро. Сзади же красовалась эмблема.       Стоило только обернуться, как Дотторе исчез.       И крышечка с пола тоже...