На старт, внимание,…

Возможно, это глупо — выходить на улицу, видеть знакомое лицо на плакате и просто думать: «Даже когда я был ребенком, я всегда получал желаемое». Пусть мысль и была внезапной, тем не менее это было правдой. Из-за своего характера Ван Ибо частенько попадал в неприятности в детстве (он все еще мог вспомнить, как мать гонялась за ним в попытках поколотить за непослушание). Но он всегда был упрямым и целеустремленным ребенком, и теперь, когда ему исполнилось двадцать, — Ибо был на пути к тому, чтобы стать упрямым и целеустремленным молодым человеком. Неважно что это: танцы, мотоспорт, скейтбординг, актерская игра — если он влюблялся во что-то, он должен был узнать это, как следует изучить, присвоить себе. Подобное чувство сложно было описать словами — это желание, похожее на зуд, крайне раздражающее ощущение, из-за которого он был вынужден бежать без остановки, бесконечно тянуться вперед и буквально выворачиваться наизнанку в попытках достичь желаемого. — А-Бо всегда следует за мечтой, — так однажды бабушка описала то, как он бросается вперед за чем-либо без капли сомнения. Сейчас спокойные дни выдавались крайне редко. Они перемещались с одного места съемок на другое, от студии к студии, некоторые недели просто пролетали со скоростью света, оставляя в памяти только мешанину цветов, мерцающих огней и окликов фанатов, которые застали его на улице прежде, чем он успел сесть в машину компании. Но, хэй, Ван Ибо хотел этого. Он работал ради этого. Даже будучи ребенком, он стремился стать знаменитым и упорно трудился, проявлял сдержанность и даже тренировал выражение лица, чтобы красиво получаться на фотографиях, на случай, если какие-нибудь студии попросят портфолио. Едва став подростком, он покинул дом, чтобы учиться в другой стране, даже выучил новый язык, все что угодно, лишь бы попасть сюда и заполучить то, что принадлежало ему по праву. Так что да. Известность была тем, к чему стремился Ван Ибо. Он буквально расцветал, купаясь в лучах желанной славы. Даже несмотря на годы усердной работы в попытках выбить участие в медийных проектах и контрактах, он с уверенностью мог сказать, что ему повезло. Он достиг того, о чем мечтал ребенком, и поднимался только выше, в очень хорошем темпе, настолько, что да, можно сказать, что Ван Ибо почти привык к жизни знаменитости. А потом… потом появился он. Это было очень глупо — становиться таким сентиментальным от одного вида своего… кем бы ни был для него Сяо Чжань, но Ван Ибо был не в состоянии сдерживаться. Он обнаружил, что подобное происходит с ним каждый раз, когда что-то напоминает ему о Сяо Чжане — будь то реклама или просто очередная сплетня, в которой всплывало его имя. Сяо Чжань не был похож на стандартную знаменитость. Первый раз когда они встретились… ладно, первый раз, который считался (тот раз, когда они виделись на «Day Day Up» был довольно непримечательным, тогда у них и правда не было возможности познакомиться). Только когда они были утверждены на роли в дораме, Ван Ибо получил возможность действительно узнать его и понять, насколько Сяо Чжань отличается от всех, кого он встречал до этого. Ван Ибо находился в кругу знаменитостей так долго, что выработал иммунитет к вещам, которые говорили или делали популярные люди. Члены его группы представляли собой шумную толпу; даже его соведущие из «Day Day Up» имели весьма своеобразные привычки, напоминая своего рода странную семью. Он привык лицезреть подобных людей рядом многие годы. Сяо Чжань же представлял собой забавное противоречие. Он был потрясающе красивым. Но как кто-то настолько привлекательный умудрялся вести себя так, будто он абсолютно обычный, ускользало от Ван Ибо. Сам-то он всегда знал, что он исключительный, кажется еще с рождения. Во время съемок Ван Ибо постепенно узнавал Сяо Чжаня. Тот учился в университете, успел поработать дизайнером и решил прийти в шоу-бизнес, дебютировав позже, чем большинство артистов в индустрии. Ван Ибо думал, не поэтому ли Сяо Чжань излучает другую ауру? Он был приземленным, довольно доверчивым, его было легко дразнить, но он также был очень добрым и искренним. Дружелюбным, заботливым. И несмотря на то, что Ван Ибо знал, что он вел себя так с большинством людей, все равно не смог устоять перед его очарованием. Ван Ибо помогло (или не слишком помогло, это как посмотреть), что ему отдали роль Лань Ванцзи, что означало, что большинство сцен они снимали совместно. Поэтому они были вместе постоянно, иногда больше двадцати часов в день. У Ван Ибо было много, очень много времени, чтобы наблюдать за Сяо Чжанем и просто… наслаждаться его компанией. Сяо Чжань как будто обладал собственной гравитацией, ясность и спокойствие, которые дарило его присутствие среди какофонии шоу-бизнеса, иногда заставали врасплох даже Ибо. Сродни ощущению холодной весенней ночи на пустынной улице, после духоты и громкой музыки ночного клуба. Как прохладный ветер, омывающий лицо, возвращающий ясность мыслей, и, возможно, если тебе очень повезет — как мягкая улыбка, приветствующая тебя, словно кто-то протягивает тебе ладонь со словами: «Достаточно. Давай успокоимся и пойдем домой вместе.» Ну, не то чтобы у Ибо был какой-то опыт в подобных ситуациях. Вечеринки он, конечно же, посещал, но чтобы кто-то встречал его после и заботился о нем? Нет. Он даже никогда не думал, что захочет этого, но… …что-то в натуре Сяо Чжаня, в том, как он бывал мягок, его нежные улыбки, взывало к этому. Хотелось верить, что он может оказаться очень заботливым. Но время летело стремительно. Только что было лето и они работали вместе день и ночь, отмечая дни рождения и праздники, загадывая желания о будущем успехе, потому что, кто мог предугадать, как будет принята их дорама? А вот уже снова наступило лето и их затянуло в водоворот после премьеры и неожиданного оглушительного успеха драмы. Теперь лицо Сяо Чжаня украшало улицы Пекина, он пестрил в популярных запросах на вэйбо, и если верить тому, что слышал Ван Ибо об успехе «Неукротимого», их мировая фанбаза становилась всё более обширной. И это было невыносимо, то как быстро Сяо Чжань превратился в идеального бойфренда всея Китая, а Ибо просто умирал, постоянно разрываясь между желаниями кричать: «Ну, конечно же, он такой!» и «Нет, вы не имеете никакого права думать о нем так!». Он чувствовал себя таким гордым и одновременно ревновал всякий раз, когда слышал, что Сяо Чжань работает над другими проектами, потому что, естественно, теперь он — главный герой, и скорее всего всегда будет играть с кем-то в обозримом будущем — с кем-то другим, но не с Ван Ибо. Раньше они часто шутили над этим. Один раз Ван Ибо сказал ему: — Итак, Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Можешь себе представить? В будущем в твоем списке будут сотни главных героинь, но ты всегда сможешь вспоминать, как однажды у тебя был главный герой. Сяо Чжань рассмеялся, затем ударил его в плечо. — И что с того? Это большая честь, что Лао Ван был моим главным героем. Не каждая девушка может похвастаться, что играла с таким невероятно красивым актером. Ван Ибо, конечно же, ударил его в ответ: — Ха, после этого я, вероятно, смогу заставить завидовать любую девушку. Я скажу ей: «Конечно, у тебя, может, и есть что-то особенное, но разве ты когда-нибудь снималась с Сяо Чжанем?» — Э? Как она может завидовать этому? Она же будет сниматься с Лао Ваном, и если Лао Ван говорит с ней, как она может быть расстроена? Ван Ибо, ты такой красивый, кто вообще этот Сяо Чжань? У них было много подобных перепалок, и даже после стольких прошедших месяцев, они вызывали у Ибо улыбку. Глядя на улицы города сейчас, он слегка самодовольно подумал, вспоминая их «драки»: «Теперь ты видишь, гэ? Ты даже популярнее меня сейчас. Думаю, я выиграл, ведь я знал, что так будет». И это правда. Ибо чувствовал себя таким гордым, глядя на то, насколько популярным стал Сяо Чжань. Он был горд, потому что знал, как тяжело тот работал и что весь полученный им успех он заслужил. Ибо чувствовал гордость, удовлетворение и ревность, такую сильную ревность, но совсем не по тем причинам, по которым можно было бы предположить. Ван Ибо был известен за свой дух соперничества (черт, количество видео с компиляциями этих моментов, пугало его самого), но он никогда не хотел соревноваться с Сяо Чжанем. Никогда не давил на него, не играл грязно… он просто не мог. Ему было весело сниматься с ним, просто быть с ним, а теперь кто-то другой занял его место. И он ненавидел это, ненавидел, что его чувства, вероятно, разделяют миллионы людей в Китае или… черт, возможно, даже по всему миру. Ибо ненавидел то, что чем более занятыми они становились, тем меньше разговаривали, и иногда он в страхе думал: «Неужели мы останемся просто коллегами, которые работали над одним проектом, обещали друг другу, что продолжат общение, и просто… не сделали этого, потому что их время прошло и они слишком заняты? Буду ли я просто твоим фанатом, одним из тех, чьи посты ты лайкаешь, чтобы показать, что заметил их присутствие, но не оставляя комментариев, и ничего больше? Стану ли я лишь одним из миллиона людей, что любят тебя?». Эти месяцы, это лето, когда они вместе снимались в «Неукротимом»… Ибо помнил их так ярко. Они были наполнены ранними пробуждениями и усталостью от плотного графика, но каждый день Ибо предвкушал, как увидит Сяо Чжаня, как будет работать с ним, смеяться вместе. Но теперь все было по-другому: Ван Ибо застрял в пекинском трафике, наблюдая ролик за роликом, в котором снимался тот, чье отсутствие оставило дыру в его груди (и та, проклятая, продолжала расти). Он не видел Сяо Чжаня долгие месяцы, и эта тоска пробирала его до костей, колола раздражением от осознания, что что-то идет не так. Его окружали сигналящие автомобили, звуки огромного города, которые не могли перекрыть даже наглухо закрытые окна машины. Но даже так Ван Ибо мог заставить шум уйти на второй план и сосредоточиться на знакомом чувстве, возникающем, когда хочешь чего-то слишком сильно и думаешь: «Как я смогу получить это?». Он крепко сжал телефон, быстро проверил календарь, затем принялся печатать. Ван Ибо: Чжань-гэ Прошло уже некоторое время, но он отказывается думать, что все может так быстро измениться. Может быть, даже когда они совсем перестанут обмениваться сообщениями и им будет больше нечего сказать друг другу, Ван Ибо все равно будет продолжать пытаться, пока не достигнет своего предела. В конце концов, он не знает, каково это — не получать желаемое, и пусть ставки слишком высоки, но он не мог допустить, чтобы желаемое ускользнуло из его пальцев. Ван Ибо: Чжань-гэ, ты был занят. Где ты сейчас снимаешься? Ван Ибо: Могу я приехать? Он продолжит пытаться.