Монстр хвойного леса

"И порой в безжизненном молчанье,

Как из гроба, веет с высоты

Мне в лицо холодное дыханье

Безграничной, мёртвой пустоты..."

Она сидела на небольшой опушке, пожалуй единственном месте в хвойном лесу, куда падали лучи яркого солнца. Но даже так, лишь ничтожно малая их часть проникала в её поле зрения. Тонкая струйка алой крови стекала по бледной коже тонкого, словно тростинка, запястья, очерчивая выпуклые синие вены и старые шрамы, нанесённые её дражайшей матерью. Взгляд глаз цвета молодой листвы медленно переместился с рук на лужу крови под ногами. Ну вот, опять платье испачкала Глаза матери закатились в немом ужасе, а губы застыли в предсмертном крике, так и не успевшем слететь с них. Это даже хорошо, тишина тёмного леса не была нарушена, зверь внутри неё снова уснул. Оказалось, слухи врут: Волк - не самое страшное, что может повстречаться в этих краях, здесь обитают гораздо более страшные твари. Обитали. Пока были самыми страшными. Девочка, на вид лет семи, встала, отряхивая испачканное и местами изорванное платье от крови, смешавшейся с грязью. Когда-то длинные, золотистые кудри скатались и слиплись, превратившись в нечто, напоминающее птичье гнездо, но это не страшно, ведь всегда можно накинуть капюшон плаща, сшитого покойной дражайшей матерью. "Смотри, ты это сделала, вот этими руками" Красная шапочка затрясла головой, силясь выгнать этот, будь он трижды проклят, голос из головы, пустивший там свои корни ещё много лет назад. Она не помнила, в какой момент это началось. Возможно, тогда, в тот чёртов день, когда мать впервые избила её и заперла в тёмном подвале вместе с крысами на ночь. Или когда привела двух дровосеков в дом, чтобы обменять тело дочери на связку поленьев, а, может, когда выгнала на мороз в одном красном плаще за то, что печь была не растоплена. Тогда-то он и появился, с тех пор не исчезая. Он постоянно твердил: "Убей её, зачем ты терпишь эту тварь? Убей!" Должно признать, что девочка очень долго не подчинялась влиянию голоса, но, как известно, любой замок рано или поздно будет сломан, цепь разорвана, а прутья клетки выгнуты. Любой зверь вырвется, на свободу из, даже самого тёмного, закоулка человеческой души и разорвёт бывшего хозяина на части. Конечно, если не найти с ним общий язык, пока это не произошло, или, как случилось с Красной шапочкой, пойти у него на поводу. Довериться незнакомцу, захватившему твоё сознание, и вот, тьма уже не просто есть в тебе, она начинает сочиться из тебя, проникая в реальный мир. Мать всегда говорила ей: "Остерегайся Волка", но этот несоизмеримо с чем-либо страшный злодей оказался всего лишь ручной собачёнкой, по сравнению с девочкой, и теперь выполнял все её поручения лишь по щелчку пальцев. Несомненно, это очень удобно всегда иметь при себе убийцу, наделённого острыми, словно сталь, клыками и когтями и способного убить одним лишь взмахом гигантских лап. Сейчас он лежал в ногах Красной шапочки, слизывая алую жидкость с когтей-бритв, и скулил в надежде, что хозяйка разрешит ему съесть окоченевший труп. Одно мановение руки, и он уже летит к своей, убитой несколькими часами ранее, добыче, ещё несколько минут - и от неё ничего не остаётся, только пятно крови на старых, опавших иголках. - У меня больше нет прошлого, - вдруг заявляет она в темноту, словно там стоит кто-то, видимый лишь ей, - теперь ты наконец доволен?! Душераздирающий крик девочки пронзает мглу хвойного леса, заставляя стаю воронов взмыть в небо в попытке скрыться от громкого шума. А голос не умолкает: "Бей их, уничтожь всех, кто забредёт сюда, сотри людей с лица Земли!" Девочка зажимает ужи руками, будто это может заглушить его, но это, конечно, не помогает. Он уже кричит: "Режь обнажённое горло, рви трупы на куски!" Она бежит, не зная куда, пока не оказывается на обрыве. Столетние сосны качаются под её ногами, бесконечный тёмно-зелёный горизонт простирается перед глазами. Всё это, всё что можно увидеть - всё её владение, её логово, её обитель. Ветер срывает с головы кроваво-красный капюшон накидки, ткань разрывается под его порывами, но это уже не важно. Глаза девочки широко открыты навстречу блеску молочной луны, а в голове, в первые за долгое время, тишина. Вожделенный покой, нет, даже скорее непроглядная тьма поглощает её разум, пока полностью не захлёстывает мысли одним цунами. Руки сами надевают капюшон обратно, а губы растягиваются в нечеловеческом оскале. Жеводанский зверь выходит на охоту