Ты опять выручил меня...

      Куромаку размеренными шагами шёл к зимнему парку, неся в руках черную сумку, которую он обычно брал в командировки. Этот раз не был исключением. Уже вечерело, луна начала выплывать из облаков, напоминая что скоро ночь. Уличные фонари уже освещали своим слабым жёлтым светом вечернее улицы города. На глазах наворачивались слезы, которые так и наровили прокатится по бледной, замерзшей щеке парня. Сжав свои в некоторых местах потрескавшиеся губы, Куро подошёл к скамейке, полностью засыпанную снегом. Проведя рукой, сероволосый смахнул огромную кучу снежинок, которые уже успели толстым слоем уместиться на лавочке. Они упали на землю продолжая поблескивать от света фонарей. В кармане почувствовалась вибрация. Парень взял телефон и прочитал на сенсерном экране, что ему звонит контакт «Пик». Не задумываясь, Куро взял трубку прислонив экран к уху и слегка дрожащим голосом произнёс. -да..? Из трубки послышался живой голос Пика. -привет, Куромаку! Я не мешаю? У тебя через сорок минут вылет, так? Пик и Куромаку начали дружить ещё в восьмом классе. Сейчас им по 26. Куромаку работает, а Пик бегает по подработкам. Сколько лет прошло, а они до сих пор общаются...удивительно. -Пик...рейс отменили, и даже причину не объяснили. Но сказали, что деньги за билет вернут через 30 дней, и то не мне, а компании в которой я работаю.. А главная проблема...что у меня осталось 50 рублей на карте, а наличными ни рубля. Я даже хлеба на них не куплю. Это...явно конец. -успокойся... Я перезвоню. Главное не волнуйся. После этих слов, Пик сбросил трубку. Треф присел на лавку, которую до этого пытался очистить от снега. По щеке прокатилась прозрачная слеза, оставляя за собой мокрый, не приятный след. В мыслях было, что единственный друг бросил.        Вдруг в руках снова раздалась вибрация. На экране высветилось сообщение о том, что на карту пришли 40 тысяч рублей. Куромаку не успел опомниться, как снова позвонил Пик. -ещё раз привет! -прости, что наглею, но мне не хватит на самолёт.. Куромаку нервно взглотнул. Не хотелось обижать Пика, но сказать об этом как-то надо. -я знаю. Я тебе скинул деньги, чтоб ты в отеле пожил дня 2. Я сам за тобой приеду на машине. -это займёт 2 дня, 3 часа, 18 минут. Ты готов столько времени мучать себя..? -да. И не смей отказываться. Это моя инициатива. Куромаку замялся. От слов Пика в горле парня как будто ком застрял, отказываться вообще не хотелось, но все же Маку выдавил из себя. -я очень благодарен тебе, но не стоит...я доеду на маршрутке... Восьмой нахмурил брови и серьёзно произнёс. -я сказал нет. Отоспись эти 2 дня в гостинице. Ты наверняка устал и перенервничал. Я сам за тобой приеду. Не хватало, чтоб с тобой ещё что-то случилось. -ладно...спасибо,Пик. -всегда пожалуйста. До встречи. Послышалось тихие гудки. Пик сбросил трубку. Губы сероволосого слегка вздрогнули, превращаясь в лёгкую улыбку. В этот момент у Куромаку было ощущение, что у него вовсе нет ничего внутри кроме сердца. Была необычайная лёгкость, которая придавала эффект, что Маку сейчас поднимут бабочки в воздух, которые поселились внутри его тела. Сейчас парень слышал лишь стук собственного сердца и чувствовал как ледяной, зимний воздух обжигает его щеки. Хотелось смеяться и плакать одновременно. То ли от радости, то ли от тех чувств, которые готовы были унести Куромаку в воздух.       Такой эффект длился достаточно долгий промежуток времени, но потом трефа начало отпускать. Как будто он был под наркотой и наконец закончился эффект этого яда. После того, как треф опомнился, улыбка стерлась с лица так же быстро, как карандашный набросок который хорошенько потерли ластиком. Лицо вновь стало серьёзным.       Куро даже не заметил, как быстро потемнело. Лишь от фонарных, вечно мигающих столбов исходил свет. Овал луны вновь скрылся за синими облаками. Лишь какие-то отдельные части луны просвечивались через тёмные облака. Поднялся ветер, задувая во все возможные щели и дырки. По коже сероволосого пробежался табун мурашек, и заставил парня направиться в сторону гостиницы, из которой его не давно выселили. Подвыпившие особи шатались во дворах и пели свои бодрящие духом песни, мамы уводили своих детей с площадок, вывески мазагинов потухали напоминая о своём закрытии. Скоро ночь. Стоит поторопиться, ведь ночевать на улице не очень хочется.