Часть 1
11 ноября 2021 г., 12:42
Лале. Мой тюльпан. Самый прекрасный, самый изысканный в османском цветнике. Назвал бы розой, да слишком уж те вычурны и горделивы, кичатся своей красотой и тонким ароматом, надменно взирают на мир и жалят острыми шипами.
Вы, Лале, не такова. Нежный, трепетный и кристально чистый душой цветок, первый радующий глаз с приходом мая. Символ женственности и прелести. Цветок с ярко-желтым бутоном, пронизанный едва уловимыми для глаза вкраплениями алого.
Я едва не погубил эту девственную красоту по глупости и невежеству своему. Я был спесив… и полон гнева, раздираемый болью потерь и чувством собственного несовершенства. Я прятал свою истерзанную душу за грубостью и высокомерием, винил мир в своих неудачах, и мир отвечал мне тем же.
Я хотел чего-то стоить в нём… но выбрал неверный путь… чужой путь. Путь османского мужчины, каким он представлялся мне в юном возрасте, каким я хотел стать, но не являлся. Тот мужчина в моём представлении был силен и твёрд в своих решениях, он всегда брал то, что хотел. А женщины… разве не должны они лишь доставлять удовольствие телу и эстетику красоты очам?
Какой с них иначе прок, окромя деторождения, — думал я, — женщины не могут чувствовать, они лишь красивые и дорогие вещицы, что воруют души и сердца мужчин.
Как же жестоко я ошибался, моя милая Лале. Как же я был глуп. Не могу простить себе того поступка… той грязной попытки овладеть Вашим телом, не ведая при том, что навсегда теряю душу. Всё могло быть иначе…
Вы достойны стать женой Хасана — светлого и благородного. Он должен был стать султаном, а не я. Он должен был осыпать поцелуями Ваше лицо и ласкать тело. По его велению Вы бы тонули в шелках и драгоценностях, а улыбка и счастливый блеск глаз не покидали бы никогда Вашего прекрасного лика.
Мои руки же — руки вандала, мой разум тёмен, а нрав упрям. Я не достоин целовать даже Ваши ступни. И не заслуживаю Вашего прощения.
Мне не вымолить его ни у каких богов, сколько бы ни каялся и ни окроплял слезами священные писания и мрамор храмов. Простить себя сложнее, чем других… я часто думал, что делал бы, если бы Ваши друзья тогда столь нагло не ворвались в покои. Корил бы себя до самой смерти…?
Лале, Ваш чарующий взгляд не видит камня на моём сердце, не замечает той боли и бесконечных мук вины, что я питаю, наблюдая за Вами издали. Вы расцвели, повзрослели, и женственность Ваша благоухает нежностью лепестков тюльпана с терпкостью лучшего лукума империи.
Я многое понял, Лале, многое осознал… я дал слово себе, что стану великим султаном, мудрым и справедливым, милосердным, но твёрдым. Я принесу Империи процветание и величие, какого никогда не достигали мои предки. Быть может, тогда Ваши очи взглянут на меня без презрения… быть может, мне удастся искупить вину кровью хотя бы на ничтожную малость? Быть может… На большее и не надеюсь, хоть Вы и приходите в мои сны лунными долгими ночами. Одна лишь Вы занимаете мои мысли и чувства, прекраснейшая из женщин. Но, увы, более недосягаемая для меня.
