За ночью наступит рассвет

      Нежное розовое рассветное солнце уже золотило темно-зеленые верхушки таёжных сосен и кедров, прогоняя ночную туманную дымку. Посёлок просыпался.       Валентина широкими шагами спешила к чайной. Было зябко; ночью выпало много росы, и девушка хотела поскорей дойти до помещения. Остановилась у палисадника, ставшего вечной проблемой всего Чулимска и давней болью её, Валентины. Всего каких-то десять метров обойти до крыльца, а люди так и норовят проломиться сквозь щель в заборе, доломать ещё сильней! Нет уж, прежде чем Валентина возьмёт расчёт у Хороших и покинет Чулимск, она доделает одно дело до конца. Попросит молоток, гвозди у того же Дергачева и забьет недостающую штакетину!       Тонкие высокие космеи опустили лиловые головки, остро пахли рыжие бархатцы. Начали распускаться первые астры: белые, желтоватые и фиолетовые. Где-то пели далёкие птицы. Валентина окинула прощальным взглядом дворик, знакомый до мелочей. Постояв на крыльце, девушка потянула дверную ручку на себя, и та легко поддалась.       Внутри столовой уже была первая посетительница, та, кого Валентина после событий последней ночи не ожидала и не хотела увидеть - Зинаида Кашкина. Удачливая соперница, зачем она здесь?       Некоторое время они молча глядели друг на друга, молодая миловидная девушка и женщина постарше, тоже, однако, ещё молодая и ухоженная, интересная внешне.       Первой заговорила Кашкина. - Послушай, Валя... Я знаю всё, - и, не давая Валентине возмутиться, продолжила виноватым голосом: - Ты, конечно, вправе меня ненавидеть, и я тебя в этом понимаю. Оправдываться не буду, моя вина в случившемся огромна, и я ее с себя не снимаю. Чем я могу сейчас помочь, это сделать так, чтобы последствия остались наименьшими, я же аптекарь. Вот, возьми, - и Зинаида положила на стол пластинку таблеток с надписью "Эскапел".       Валентина по-прежнему не отвечала. Взяла в руки препарат, покрутила, положила обратно на стол. - Дорогие? - спросила девушка совсем не то, что хотела. - Бери, - сказала Кашкина, - и выпей поскорее, до суток. Хватит и одной, но бери все. Чем могу... - Это он вам рассказал? - хмуро спросила Валентина. - Он, - не стала лукавить аптекарша. - Он любит тебя, Валя, и очень переживал. - Что теперь говорить об этом, - обречённо сказала Валентина. - Да и я уезжаю скоро. - Вот как? - удивилась Кашкина. - Учиться, наверно, поедешь?       Собеседница молча кивнула. - Понятно... Ну, оно и хорошо, что́ просиживать молодость в нашем захолустье. Удачи тебе, а таблетку обязательно выпей, - Зинаида вдруг сильно смутилась, покраснела, опустила глаза. Не прощаясь, поднялась из-за стола и вышла.       Оставшись одна, Валентина решила последовать совету Кашкиной. Как бы ни было неприятно принимать помощь именно от неё, но разум пересилил эмоции. Найдя кружку и ведро с колодезной водой, Валентина немного зачерпнула, положила на язык маленькую сероватую таблетку, почувствовала горечь на языке. Такую, пожалуй, что и на сердце...       Дверь распахнулась, зашла и хозяйка заведения - Анна Хороших. - О, здравствуй, Валюш, рано ты сегодня, - несколько натянуто сказала она. Тут Анна увидела лежавшую на столе пластинку таблеток и всё поняла. - Поговорим, Валя.       Девушка иронично усмехнулась. Третий раз она слышит это обращение! - Я слушаю, тетя Аня. - Я не знаю, что ты теперь обо мне думаешь и как относишься, поскольку Павел - мой сын. Единственный, балованый... Признаюсь, не ждала я от него такого, но поверь - жизнь накажет, и уж лучше жизнь, чем тюрьма. Отец твой заходил ко мне недавно, я ему посоветовала отпустить тебя в город. Много мы говорили; как мне кажется, Фёдор больше не должен на тебя давить. Я виновата, и это меньшее, что я могла сделать. В городе в любом случае будет лучше, хоть узнаешь другую жизнь. - Так это вы посоветовали? Вот уж действительно, не было бы счастья... Но хоть так. А вообще я пришла попросить у вас расчёт. Уезжаю я скоро уже. - Конечно, Валя, сегодня можешь на работу не выходить, попрощайся с... Даже не знаю, как сказать. Чаю хочешь? Сама всё время бегаешь с подносами, а не помню, посидела ли хоть раз, как клиентка! Пряники, печенье есть в буфете, можешь взять. Из из конфет что-то должно было остаться... Позавтракаем вдвоём, пока ещё нет наплыва посетителей. Сейчас заварю чай. - Спасибо, тётя Аня. - Да уж не за что, - проговорила Анна почти себе под нос, ставя чашки себе и помощнице. В вазочку Валентина насыпала пряников и конфет "Северное сияние". - Что делать собираешься? - спросила прямо Анна, вкладывая в эти слова свой особый смысл, и девушка поняла его. - Самое главное, тетя Аня - уехать хочу. Мстить не стану, если вы об этом. Забыть хочу эту историю, начать новую жизнь. - Дай Бог, чтобы на новом месте у тебя всё сложилось лучше, чем у меня... - задумчиво проговорила Анна, подперев ладонью щеку. - Ну что вы, тетя Аня, - смутилась недавняя официантка. - Я вас ни в чем не могу упрекнуть. - Ох, жаль мне тебя, девочка, надо было тебе сразу уезжать отсюда, не место глухомань для молодежи... Фёдор - упрямый человек, но любит тебя, Валя, по-своему, как умеет. Одна ты осталась у него после смерти Катерины, потому и не хотел отпускать от себя. Но всё же Фёдор хочет тебе добра, потому и готов принять твоё решение. А я бы хотела, чтобы и у меня была дочка, как ты. - Тетя Аня... - нерешительно вклинилась в монолог хозяйки столовой Валентина. - Раз я сегодня могу не обслуживать посетителей, я бы хотела закончить одно дело. Только молоток и гвозди нужны. - Молоток? Зачем? - удивилась Анна, поднеся к губам чайную ложечку с остывающей жидкостью. Тут её осенило: - Аа, поняла! Хочешь палисадник поправить-таки! Только зачем же самой возиться, Пашка придёт, он и сделает. - Ну пусть он делает, - покладисто согласилась Валентина. - Разве не лучше с целым забором, через который никто не будет проламываться на цветы? - И то верно, - ответила Анна, поднимаясь. - О, первый гость у нас. Да сиди, забыла, что ли! Отдыхаешь сегодня, угощайся.       Первым визитером оказался Иннокентий Мечеткин, о существовании которого Валентина как-то забыла. Незадачливый "жених" требовательно спросил: - Что на завтрак? - Яичница с сыром, простокваша, чай, - перечислила Анна. - Две яичницы и чай, - заказал Мечеткин. Тут он увидел за соседним столиком Валентину и подсел к ней.       Девушка смутилась. Вчера всё так неожиданно произошло, она солгала отцу, что провела время допоздна именно с ним, Мечеткиным; и как-то в голову не пришло, что папа мог уточнить у самого! Очень неудобная ситуация...       Некоторое время грузный Иннокентий Степанович молча смотрел на девушку, опустившую глаза, наконец изрёк с непонятным выражением: - Где молодость, там и легкомыслие... "Сердце красавиц склонно к измене и перемене, как ветер мая", - визгливым фальцетом пропел он арию известной оперы. - А ты бы не гонялся за молодостью, не по Сеньке шапка, - проговорила Анна, ставя перед Мечеткиным заказ. - Пойдём, Валя, рассчитаю тебя, - и девушка не замедлила подняться.       В небольшом темноватом кабинете Анна протянула своей верной помощнице несколько сторублевок. - Да, вот ещё, подожди, - Анна протянула небольшую коробочку. - Это тебе на память.       Валентина с любопытством открыла футляр и увидела изящные золотые сережки с янтарем. Резные виноградные листья украшали гроздья золотистых капелек. - Что вы, это, наверно, очень дорого, - смутилась девушка. - Бери, - твёрдо сказала Хороших. - Не последнее тебе отдаю. Чтобы не вспоминала меня с тяжёлым сердцем, а если вдруг, мало ли что, нуждаться будешь - можно и продать, рижская работа ценится. - Спасибо, - сказала Валентина. Она уже открыла дверь и одной ногой стояла в коридоре, как услышала позади голос Анны Васильевны: - Ты напиши мне как-нибудь на новом месте! - Напишу!

***

      Получив расчет, Валентина не спешила уходить. День обещал быть хорошим, солнечным, и девушка решила, по совету Хороших, попрощаться с заведением, к которому привыкла за год. Кто знает, когда она снова увидит эти стены... А между тем столовая наполнялась новыми посетителями. Вот и Шаманов... Валентина боком, незаметно проскользнула к выходу, стараясь не встречаться взглядом с молодым мужчиной. Только бы он не кинулся с разговорами и запоздалыми извинениями! Всё должно происходить в своё время, а иначе уже и не имеет смысла... Села в беседку на заднем дворе, откуда открывался хороший вид.       Было видно, как по улице бредёт Пашка с дорогим чемоданом. Остановился было у разломанного забора, но увидел, что проём для чемодана слишком мал, и развернулся. На крыльце столовой Пашку встретила мать. О чем они говорили, Валентина не слышала, но видела, как ожесточенно жестикулировали оба, после чего Анна Васильевна скрылась ненадолго в подсобке. В конце концов Пашка понуро опустил голову, а вернувшаяся тетя Аня протянула ему небольшую коробку с инструментами.       Пашка склонился над забором, устанавливая выпадающие доски. Вдруг вдали загудел мотор. - Вот это дело, уважаю! - кинул проезжавший мимо на мотоцикле Фёдор Игнатьевич Помигалов.       ...Наконец дело было сделано; Пашка, возмущённо вытирая запачканные на коленях джинсы, вернулся в столовую, потребовал чаю и сигарет. Валентина выбралась из беседки, подошла к забору, попыталась потрясти доску. Сделано прочно, на совесть. Девушка улыбнулась, зашла снова в столовую. Теперь уж точно - в последний раз. - Ну что, Валентина, прощаемся? - спросила Анна, обнимая молодую работницу. - Да, тетя Аня, прощаемся, - сказала Валентина, но её голос не был грустным. - Вот, возьми ещё, - Хороших вложила в руки девушки какой-то пакет. - Печенья, пряников сложила. Удачи тебе там, но если что - всегда приму обратно! - Спасибо, тетя Аня! До свидания! - и Валентина заспешила к выходу, не оборачиваясь. Анна долго глядела ей вслед.