И просыпаясь каждый день, я думаю о том, как скучаю о тебе. — Сайфер нервно перечеркивает строчки, комкая очередной лист крафтовой бумаги. В голове множество мыслей, которые он хочет изложить в этом клочке, но в разуме каша.
Так забавно, когда мы пишем друг другу после расстований. Пишем так, словно были не знакомы все года до этого; отправляем сообщения с диким страхом, словно это наша роковая ошибка; ждём ответа, словно нам сейчас вынесут приговор о смертной казни на электрическом стуле или железной деве.
А сейчас, я хочу написать так, как писал тебе каждое утро сообщение о любви, а ты просыпался раньше нужного времени, чтобы ответить мне. Правда, потом мы съехались, а ты всё равно просыпался, когда я вставал с тёплой кровати на сборы в университет, позже на работу или даже тогда, когда я уходил готовить завтрак для нас. Я помню твоё сонное личико, смешно торчащие в разные стороны кудряшки. О, еще, когда холодало, ты укутанный в пуховое одеяло, шёл ко мне, заключая меня в объятия. И ворчал, ибо мне было нормально в шортах, а тебе прохладно даже в одеяле с нашим теплом, но всё равно прижимался со спины и грелся.
Знаешь, мне так холодно просыпаться по утрам. Постель кажется куском льда, а вся квартира пропитана холодным воздухом, будто отопление вырубили среди ноября. Даже твоё любимое одеяло не спасает меня, сколько бы я не кутался в него. Да и само утро потеряло свои краски, всё стало более серым, пустым, скучным, ненужным. Я много могу подобрать слов, но никакое не подойдёт идеально.
Помнишь, как мы бегали по комнатам друг за другом? А ведь чаще всего мы просто кусались и дурачились, в конце обнимаясь. Я помню твои прохладные ладошки у себя в волосах, в руках, на шее, на плечах, на торсе.. Везде. Мы однажды просто разделись и изучали друг друга. Ты меня тогда больно ущипнул, синяк даже остался. Который ты целовал до тех пор, пока он не зажил, чуть ли не неделю, одно и тоже место, многократно. Честно, я думал, что у меня новый синяк появится. — блондин улыбнулся, вспоминая тёплые моменты с любимым и аккуратно трогая место того синяка - под ключицей.
— Хотя ты всё равно ставил засосы рядом, а я смеялся, под твоё ворчание, мол «Это знаки любви, а это, знак того, что ты зараза».
Честно, я не знаю, почему я ещё нахожусь здесь. Каждый уголок этой квартиры моей жизни, пропитан тобой, твоим запахом, твоими действиями. Вот наша кровать, я помню как мы делали массаж друг другу, после тяжёлых дней. Затем подолгу обнимаясь и засыпая от тепла. Помню как ты чертил на мне созвездия, рассказывая о звёздах. А я целовал твой лобик и самую большую звезду — Алиот. Называя тебя так же, ведь ты и вправду мой Алиот. Моё Сосновое Деревце, моя Сосенка, мой Лисёнок, мой любимый, мой муж.
Мой Алиот, который оставил у меня на спине, почти у правого надплечья, свою метку. Я недавно заметил, что родинки можно составить в твоё созвездие. И даже не знаю, какова была моя реакция. Я просто стоял боком напротив зеркала, рассматривал эти тускловатые родинки и плакал. Долго, с криками, всхлипами и желанием вырезать это место. Но сейчас я каждый вечер смотрю на них и тяжело вздыхаю. Даже не знаю, как так вышло, что ты остался на мне таким образом, но это временами и хорошо, наверно.
Понятия не имею, что можно ещё сказать, в голове каша, — Уильям и вправду не знает, что писать, в голове не только каша, но и самый настоящий ураган. Встав с места, он по темнякам прошёл на кухню, на ощупь включая свет. Всё равно было тускло, без счастливого любимого. На полках стоял молотый кофе, растворимый и три в одном. С болезненной усмешкой, Сайфер взял в руки молотые зёрна и до боли прикусил растерзанные губы.
Мой Алиот любил варить его, а на меня шипел, мол, какое неуважение к кофе, зачем пить эту гадость три в одном. — раньше блондин лишь улыбался Дипперу, отпивая очередную кружку быстрорастворимого напитка и ожидая новых шуток.
Взяв какой-то чай, Билл заварил его, на кофе не было сил. Не хотелось опять долго смотреть в кружку, добавляя в напиток собственные слёзы. Да и в письмо не хотелось капать. К нему парень вернулся спустя пару минут, перечитывая, вновь удобно садясь и продолжая.
А помнишь, как ты говорил, что я скоро буду, как то кофе? Три в одном, мол он будет течь по мне, вместо крови. Я тогда долго шутил про то, что ты будешь моим вампиром. Было весело, ровно до момента как я не получил укус в плечо. Потом мы опять бегали, обнимались и.. Мы были вместе.
Не знаю, как я завтра буду держаться на работе. Коллеги сказали, что устроится новенький. Уже у начальника я узнал, что это будешь ты, мой маленький Алиот. Мне не сказали, какой у тебя график, но как узнаю, я обязательно перейду в другой, лишь бы нам не было больно. Хотя, знаешь, лишь бы я завтра сдержал себя и сделал вид, что мы незнакомы. Иначе я боюсь, что твоё решение о расстовании было напрасно.
В общем, я очень хочу увидеть тебя, но мне так страшно сорваться, а потом получить отказ. Надеюсь, это последнее письмо. Я люблю тебя, моя Сосенка.
Твой треугольный придурок <3
Свернув бумажку в несколько раз, Билл вымученно улыбнулся, убирая её к остальным, многочисленным письмам для любимого. Для этого парень даже завёл отдельную коробку, в которой насчитывалось уже более сотни различных бумажек. А ведь это всего-то за пятьдесят восемь дней. На дню он мог писать несколько разных писем, либо одно, иногда сил не было даже на пол листика. Правда после шли тирады на несколько страниц.
Сейчас нужно было попытаться поспать, вообще сначала должен был быть душ, что смоет мысли и усталость, но, увы и ах, сил на такую мелочь не было. Поэтому выключая свет, блондин в последний раз посмотрел на время.
3:33 AM
И я опять вижу эти числа, — усмехнувшись, Сайфер лёг на кровать, даже не расправив её — так и уснул.
Не то, чтобы сон был страшным, скорее бил по самому больному. Сначала дав веру в то, что всё реально, дав то, чего так хочется; а после разбивая сердце на миллиарды острых осколков. И даже после пробуждения, было ужасное чувство того, что всё, что приснилось — было в жизни. И вновь Билла накрывает паническая атака, из-за которой он так и не уснёт до шести тридцати, а уже вставать нужно.
Сейчас душ смыл лишь холод от постели, усталость так и осталась на лице парня, играя на бледной коже самыми яркими красками. Щетина добивала внешний вид и сквозь усталость, Сайфер всё же сбрил её. Хоть немного, но помогло. Теперь он выглядит как очень уставший студент, но без щетины.
В автобусе люди не особо отличались друг от друга, но через-чур яркие блондинистые волосы, такая же яркая куртка и тёплый, связанный любимым, шарф — явно раздражали сонных пассажиров. Будь у Билла ещё и здоровый цвет кожи с хорошим настроением, кто-то бы точно захотел напакостить и испортить положительное утро. Несмотря на своё состояние, Сайфер носил яркие вещи, которые дарил Сосна, кутался в них, представляя, что маленькое чудо, на полторы головы ниже, сейчас обнимает его.
Работа встретила парня своим серым видом, такие же люди, что и в автобусе, их так же раздражал коллега, но некоторые беспокоились за него. В любом случае, сейчас Уильям был серее чего-либо, он боялся увидеть того, кого так любит всем своим долбанным сердцем.
Возможно, ему лишь повезло добраться до своего кабинета без приключений и встреч. Но уже к вечеру парень тускнел сильнее. Как бы ему не было страшно, всё равно хотелось увидеть бывшего мужа. Счастье от увиденного в живую любимого, боролось бы с отчаянием внутри.
—Можно? Начальство попросило пере..дать, — заведший без стука человек мог бы сейчас идти на самые различные места, но этот голос и встреча глаз, остановили Сайфера. Шатен стоял у двери, медленно закрывая её, а его бывший сидел за столом со стопкой бумаг, которые выпали, разлетаясь по ближайшим поверхностям.
—Сосенка, — едва слышно прошептал блондин, всё ещё не отрываясь от ореховых глаз напротив. И возможно Пайнс оставил бы документы среди вороха других, после молча уходя и никогда не возвращаясь в это кабинет, но он тоже страдал. Он скучал по любимому, который раньше выглядел более здорово, нежели сейчас. Да впрочем, Мейсон тоже заметно изменился, такая же усталость и нездоровое состояние.
—С-Сайфер, — и упомянутый родным голосом очутился рядом, нежно обнимая самого любимого человека. Может, это было ошибкой, но разве судьба сводит ошибки так часто? Даже после тринадцатого расстования, они вновь оказываются рядом, не в силах оторваться друг от друга. Они вновь нежно прижимаются к родному теплу напротив, тихо всхлипывая любимое имя и вдыхая головокружительный запах любимого человека.
—Пайнс-Сайфер, мой Алиот, не забывай, — смеётся блондин, смотря в мокрые глазки напротив и утыкаясь лбом в лоб Диппера.
И лишь они знают, как долго шёл этот разговор обо всех ошибках, но ясно было лишь то, что они вновь вместе освещают пространство вокруг. Нежно смотря друг другу в глаза, и часто обмениваясь легкими, но такими желанными поцелуями.
Конечно, Звёздочка ворчала из-за переезда брата, пиля взглядом Билла, будто врага. Но к счастью, всё обошлось, Диппер вновь вернулся
домой. Где теперь стало в разы теплее и светлее.
—Я люблю тебя, Сосенка, — шепчет хриплым от сна голосом Сайфер.
—И я люблю тебя, Билли, — утыкаясь в теплую шею отвечает Диппер, чуть сильнее укрывая их тёплым, пуховым одеялом. Пусть его мужу было жарко, тот всё равно не уходил и нежно целовал любимую макушку, перебирая мягкие кудряшки.
