11.11

— Могу ли я сказать при всех…? И вас похоронить в мученьях. К страданьям вечным привести. И вам страданья и оковы В подарочной обёртке принести? Вам подарю я крылья. И помогу взлететь, подняться! Лишь для того, Чтобы позволить вам упасть, сломаться. Разбиться на осколки, на мгновенья! Добившись своего, Закрою дверь я навсегда, Вас покидая на века. — Нет! Подожди! Останься! Я тебя прошу…! — Я выслушаю вас, но всё равно уйду. — … Тогда,… мне нечего сказать… — Чего же вы хотели? — Я тебя люблю. — Вы любите, а я вас разобью, Использую и выброшу, Как куклу. — Я знаю. Но прошу… — Нет! — Почему?! — Я не хочу влюбиться и разбиться снова. — Я… — Нет! Я не верю! Я никому уже не верю и верить не хочу. — Я за тобой последую. — А я тебя убью. — Я призраком! Бесплотным духом! Мыслью! — Не сможешь. — Я смогу! — Ты не пойдёшь. — Пойду! — Я выстрелю! — Стреляй! Не отступлю! — Тогда я застрелюсь! — Не надо! Умоляю! *Но выстрел прозвучал. Безмолвное упало тело. Но не кричал и не рыдал Влюблённый божий дар. Он молча поднял тело. Прижал к груди И тихо прошептал: — Я проиграл. Ты победила. *Последняя Посмертная улыбка На бледных губах девы замерла. Безмолвной тишиной заполнилось пространство. Тихонько прошуршала занавеска. На старом кресле цвета крови Дева восседала, Но кровь струилась из дыры в виске И ручейком, Рекой стекала По тонкой шее Но руке, груди На кресло, на ноги И на пол В то озеро, Которое разлилось подле кресла И подле ног убитой Девы. Ангела. Богини суицида. Горя. Боли и Тоски. А Божий дар, В последний раз коснувшись Любимого лица, волос и лба… Не смог он устоять пред искушением греха И выбросившись из окна, разбился насмерть. Так закончилась история. Тех девушки и парня, Что любили, Но боялись счастья. И умерли, Сойдя с ума от страха, горя, боли и отчаянья.