Money

***

Когда Хаджиме удочерил свою племянницу, он совершенно не задумывался о том, что эта маленькая засранка станет знаменем окончания его личной жизни. Инуи в открытую предпочитал их уже дочь своему законному партнёру. Даже ночью от неё не было спасения, когда он пытался максимально тихо получить хоть чуть-чуть ласки от мужа. — Дядя? Вы спите? — Тоненький голосок, зазвучавший с обратной стороны двери, словно вырвал возбуждение с корнем. — Нет, дорогая, что-то случилось? — Инуи даже не колебался, впечатывая холодную пятку в живот Коконой. Маленькая фигура заглянула в комнату и невинными, покрасневшими глазами уставилась на них, словно они совершили все грехи мира. — Мне… Мне приснился кошмар… Если спросить у Хаджиме, что он ненавидит больше всего — это, без сомнений, сон с дочерью. Потому что она в обязательном порядке спала между ним и любовью всей его не особо долгой жизни. Акане любила Инуи до неприличия сильно, словно соревнуясь с Коко за первенство в сердце Сейшу. Но не сказать, что ему не нравится обнимать мягкого ребёнка, пахнущего персиками и молоком.

***

Когда Акане готовилась пойти в школу, Хаджиме чувствовал натуральную досаду только потому, что они стояли в отделе с канцелярией неприлично долго, перебирая все ручки-пеналы-тетради. Но и радости было ничуть не меньше, ведь это значило, что их дочь растёт, что у неё появятся другие друзья, кроме сыновей Мицуи и Такеоми. А ещё Инуи будет полностью во власти мужа, как только они сбагрят ребёнка в школу, но это мелочи. — Что-нибудь хочешь? — Хаджиме проследил за её пытливым взглядом и понял, что она смотрела на разного рода ранцы. — А мне можно? — О чём ты?.. — Застывшего с открытым ртом Коко Сейшу даже не пытался растормошить. Без малейшего стеснения и зазрения совести Инуи вытащил из кармана мужа его портмоне и, подхватив корзинку с принадлежностями, гордо зашагал к кассе. Более того, он не забывал учить дочь: — Главное — ошарашить его, ну или порадовать, что у тебя хорошо получается. Потом всё в твоих пальцах и желанной сумме. Не заботься о толщине его кошелька, он всегда найдёт способ его заполнять. Что правда то правда, но став старше, его дочь и впрямь перестала думать о толщине его кошелька. Её хорошие оценки и превосходная успеваемость, наряду с щенячьими глазами превратили Акане в настоящую машину по откачиванию денег. Эта юная леди ничуть не уступала своему отцу.

***

Первый день в школе Акане, любимый для Коконой. Почему? Всё просто, когда они делали фотографии у школы перед официальной церемонией, его дочь решила показать, что она уже взрослая. — Почему ты так надулась? Что-то не нравится? — Инуи сел на корточки перед Акане, мягко поглаживая её по голове. — Отец… — Что, мы не слышим? — Отец с нами не фотографируется! — Акане обиженно сморщилась и схватилась за свою юбку, громко сопя. Инуи и Коко моментально переглянулись, обмениваясь нервными взглядами. Никакого отца и в помине не было. Мама Акане замужем не была, даже имя, и то ей дал Хаджиме. — Дорогая… — Папа фотографируется, а отец — нет. — Это был словно гром среди ясного неба. Оба моментально поняли, о чём говорила их дочь, ведь с самого утра именно с Сейшу она была на всех фото. Ни на одном не было Коконой. Но… — Ты назвала меня отцом? — Ответом стал робкий кивок. — А Инупи — папа? — Ещё один робкий кивок. В тот день они впервые были запечатлены вместе, а Хаджиме на радостях позволил дочери выбрать любой подарок. Он правда не мог представить, что способен потратить целое состояние только благодаря желанию мужа и ребёнка. Их общего ребёнка.

***

Они откровенно тупили, смотря на доктора, отчитывающего их. Откуда им было знать, что в тринадцать у Акане могла начаться менструация. Они стали паниковать вместе с дочерью, когда она с криками разбудила их посреди ночи. Не только она, но и мужчины спросонья не сразу поняли, откуда взялась кровь. Наутро того дня был самый неловкий завтрак, какой только можно представить. Красный рис, который они заказали, чтобы «отпраздновать» взросление Акане, встал поперёк горла. С тех пор они начали ещё аккуратнее относиться к дочери. Когда Коко и Инуи за ручку с дочерью впервые зашли в женский магазин, они потом так же дружно оттуда бежали. С тех пор все «женские» нужды удовлетворялись исключительно через интернет. Плевать на деньги, для дочери (репутации) не жалко.

***

Желать любимого человека — вполне естественно. И если есть балласт, его нужно сбросить, — рассудил Хаджиме, когда давал Акане деньги на школьную поездку, потом на «мелкие» нужны, дальше были «мелочи» недостойные упоминания. Ах, ещё вышел новый альбом у любимой группы. Балласт при сбросе значительно облегчил ещё и счёт своего отца. — Переночуешь у дяди Такемичи. Вот три тысячи йен. — Тогда вернусь завтра! — Акане хитро прищурилась и забрала со стола купюру. Мужчина устало вздохнул и, тяжело посмотрев на дочь, вынул ещё три тысячи. Большие бирюзовые глазки тут же засверкали, и она, забрав деньги, задумчиво промычала: — Так и быть, я приеду через два дня? Глаз Хаджиме безудержно задёргался, когда он вынул четыре тысячи йен и припечатал: — Неделю дома не появляйся! Твой дядя Майки, я уверен, соскучился по тебе. — Спасибо, отец! — Девушка радостно подскочила к отцу и, звучно чмокнув того в щёку, побежала собирать вещи. — Ей шестнадцать, а хватка как у тебя, Инупи… — А мне казалось, что она больше похожа на тебя…