Метрополис: Возвращение

В Метрополисе наступил новый день. Буран, казавшийся бесконечным, постепенно стих. Снежные хлопья, словно пепел, мерно кружили над городом. А Кеничи тем временем пришёл в себя на больничной койке – вот уже второй раз за время своего пребывания здесь. - Наконец-то, - послышался знакомый голос. – Мы уже боялись, что вы никогда не проснётесь. В голове ещё слегка звенело, однако туман перед глазами исчез, и Сикисима смог разглядеть мистера Уайта. - Я… давно я здесь? - с лёгкой хрипотцой в голосе спросил доктор. - Прилично. - Мы… победили? Теренс пожал плечами. - Можно сказать и так. Метрополис теперь наш, и думаю это только начало, - его лицо помрачнело. - Жаль, что не все смогли дожить до этого дня… - Много… - начал Кеничи. - Много, Сикисима-сан,- кивнул Уайт. - Не знаю, что бы мы делали без роботов и октябристов, да и вы нам очень помогли. - Больному нужен покой! – слегка недовольно окликнула Теренса медсестра. - Уже ухожу, мисс! - отозвался он, быстро встав со стула, и направился к выходу, бросив японцу напоследок. - Как встанете, братья Крымовы хотят вас видеть лично. Дверь в палату захлопнулась, из коридора послышались удаляющиеся шаги двух человек. Кеничи откинулся на подушку и посмотрел в окно: восходящее солнце красило облака над домами в яркий бледно-жёлтый цвет. В просветах между ними голубело морозное зимнее небо. Кошмар закончился. По крайней мере, он закончился для Кеничи. Что станет с Метрополисом? Он пока не думал об этом, но что-то подсказывало ему, что это начало совершенно новой жизни и для него, и для города. Время больших перемен. И какими бы они ни были, они совершенно точно будут отличаться от того, что устроил бывший военный министр. Оставалось только встретиться с теми, кто положит начало этим большим переменам, дабы обрести душевный покой. *** Двери кабинета еле слышно скрипнули. Доктор Сикисима - уже чуть менее бледный, в своём дорожном пальто и шляпе, с чемоданом в руках - не торопясь, приблизился к письменному столу. Рядом, опершись костяшками на столешницу, стоял человек с невероятно знакомыми Кеничи чертами: те же короткие седеющие волосы, разве что седина захватила их практически полностью, те же сощуренные зеленоватые глаза, тот же немного сплюснутый нос и волевое, загорелое лицо, на котором виднелись следы застарелых шрамов... и одет он был в военную форму без знаков различия. Покрытое преждевременными морщинами лицо такого знакомого незнакомца озарила улыбка. - Так это и есть тот самый доктор Сикисима, о котором я столько слышал? В эту минуту у Кеничи словно отлегло от сердца: по сравнению с визитами к министру Скунсу, полными холода, яда и чувства опасности, нависшей над доктором дамокловым мечом, это больше напоминало встречу с давним другом. Которого он никогда не встречал, но каким-то удивительным образом знал. - Замир Владимирович? - Так точно, - отдал честь главнокомандующий «Красного Октября», встав по стойке смирно, а затем крепко сжал мозолистой рукой ладонь учёного в крепком рукопожатии. - Очень рад. Ваш вклад в нашу общую победу поистине неоценим. Сикисима лишь растерянно улыбнулся в ответ. Этот город ещё в детстве стал для него особенным местом, опасным, но удивительным и захватывающим дух, где машины порой оказывались человечнее людей, а люди вершили чужие судьбы с хладнокровностью машины. Именно благодаря своей первой поездке в Метрополис он нашёл свой путь в жизни. И именно поэтому он не мог не вернуться сюда, даже при тех неоднозначных и опасных обстоятельствах, что сложились месяцы назад. Замир Владимирович тем временем продолжал: - Может, останетесь? Вряд ли после случившегося вас встретят на родине с распростёртыми объятиями. - И мы с братом готовы представить вас к награде, - прозвучал голос Наримана Владимировича прямо у Кеничи за спиной. Молодой человек чуть не подскочил от неожиданности и резко обернулся; Крымов неторопливо вошёл и так же, как и брат, крепко пожал ему руку, еле заметно улыбнувшись. - Рад снова вас видеть, Сикисима-сан. Я уж было боялся, что вас поставят к стенке прежде, чем мои ребята до вас доберутся. - Наши ребята, - уточнил Замир. - Да, вся наша операция не пошла коту под хвост только благодаря тому, что твои молодцы вовремя начали штурм, - согласился глава оппозиции. Пока братья обменивались любезностями, Кеничи серьёзно задумался. Знает ли японское правительство, что он помогал оппозиции Метрополиса и октябристам? Вряд ли. Есть вероятность, что об этом узнают? Возможно. А если узнают, то как скоро? На этот вопрос ответа не было. Однако до тех пор, можно пожить дома, с дядей, оставаясь начеку и делая вид, что ничего не произошло, что Кеничи случайно оказался в эпицентре всех событий Метрополиса и всё это время лишь оказывал помощь местному правительству, ради чего его туда и отправили. Но не смог выполнить заказ. Так что какое-то время им с дядей точно ничего не угрожает. А потом... время покажет. Кроме того, после всех пережитых волнений он чувствовал себя так, словно постарел на несколько лет. И ностальгия по дому обострилась не на шутку. - Может, я далеко не во всём согласен с политикой нашего правительства, но Токио – мой родной дом, - спокойно, но твёрдо ответил Кеничи. - К тому же, дядя ждёт… Братья молча переглянулись и понимающе кивнули. - Вы достойный молодой человек, - заговорил Нариман Владимирович. - Не стану вас переубеждать. Надеюсь, мы ещё встретимся, Сикисима-сан. И ни пуха вам. - К чёрту, - устало улыбнулся Кеничи в ответ. - И последнее... - Нариман Владимирович протянул ему небольшой рюкзак, который всё это время держал за спиной. - Джейкобсы просили передать это вам. Сказали, возможно, там что-то важное для вас. Кеничи мельком взглянул на предмет и слегка дрогнувшим голосом ответил, принимая этот прощальный подарок: - Да, конечно... спасибо вам огромное, - он на мгновение запнулся и серьёзно спросил. - Могу я вас попросить кое-о-чём? Крымов молча кивнул в ответ. - Расскажите о ней. Всё, что сможете. Она достойна памяти. - Обязательно, - заверил доктора глава. - Никто не будет забыт, даю вам слово. Несколько минут спустя доктор Сиксима уже ехал в аэропорт. Казалось, кто-то переписал сценарий его жизни, и всё повторяется, но совершенно иначе: вновь сопровождающие его вооружённые военные, вновь грузовик – но вместе с тем, что-то изменилось. В этот раз, Кеничи ехал на пассажирском сиденье и мог лицезреть, что происходило в городе; как роботы и люди вместе ремонтируют улицы и дома после отгремевших сражений, о чём-то мирно беседуя; как туда-сюда снуют грузовики с гуманитарной помощью; как бойцы «Красного Октября» разрешают любопытному малышу примерить пилотку... По сравнению с первыми днями в Метрополисе, теперь здесь царил хаос, но царила и жизнь, совершенно новая жизнь, невозможная под властью министра Скунса и ему подобных. И доктор искренне надеялся, что эта новая страница истории города будет лучше прежней. Станет тем самым будущим, о котором они мечтали ещё много лет назад, в Японии... От окна, Кеничи перевёл взгляд на рюкзак, который всю дорогу не выпускал из рук. Это был рюкзак Тимы. Последнее, что от неё осталось, кроме воспоминаний. Словно в полусне, он медленно расстегнул молнию, перебрал вещи, и извлёк на свет её любимую книжку - сборник сказок Андерсена. Заметив, что между страницами что-то есть, он раскрыл книгу: это была страница со сказкой про Русалочку, закладкой для которой служила фотография: на ней, собравшись все вместе на фоне Метрополиса, улыбались Тима, совсем ещё юный Кеничи, дядя Сюнсаку и пара роботов, внизу стояла подпись:

Family

Семья. И люди, и роботы были для неё семьёй. И ради них она не пожалела собственной жизни. Кеничи закрыл книгу и с грустью посмотрел вдаль. «Прости, что не смог уберечь тебя на этот раз» - еле слышно прошептал он. *** В Метрополисе раннее утро. На улицах города непривычно тихо, особенно в свете минувших событий. Беспрерывный гул теперь, скорее, напоминал шум морского прибоя. Как на побережье Окинавы, куда доктор Сикисима иногда приезжал с дядей во время отпуска. «Дядя» - доктор еле слышно вздохнул, пока вертелся дисковый номеронабиратель таксофона. - «Надеюсь, с тобой всё в порядке». В трубке раздались гудки… - Дядя Сюнсаку? Да, это я. Как ты?... Прости, что так долго не звонил…. Всё в порядке. Я возвращаюсь. Мой рейс через полчаса. Кеничи повесил трубку; на лице появилась слабая улыбка – он представил себе, как старик, держа табличку в дрожащих от волнения руках, встречает его в международном аэропорту Токио. Как они вместе поедут домой. Как дядя заметит, что чёрный футляр исчез… Сикисима вздохнул: ему определённо не стоит рассказывать дяде все подробности его путешествия, и эта не исключение. Тима просто… осталась в Метрополисе. Осталась в нём навсегда. И поэтому Кеничи летит домой один. Да, один. В последнее время ему нередко случалось ощущать себя одиноким среди толпы, но сейчас это чувство было особенно острым: переполненный зал ожидания казался пустыней, шум голосов – отдалённым гулом… из этого гула выделялась только песня из шипящего радиоприёмника в руках соседа: Yesterday, all my troubles seemed so far away Now it looks as though they're here to stay Oh, I believe in yesterday Suddenly, I'm not half the man I used to be There's a shadow hanging over me Oh, yesterday came suddenly «Yesterday …» - слова песни вплетались в неспешный поток размышлений. – «Да… всё произошло так, как я даже не мог себе представить, ещё пару месяцев назад я бы сказал, что это бред. Надеюсь, дядя не станет выспрашивать подробности… There's a shadow hanging over me… теперь даже не знаешь, радоваться или…» «Внимание! Внимание!» - раздался прохладный женский голос из громкоговорителя. – «Объявляется посадка…». «Пора» - решил Кеничи, поднявшись с кресла. Несколько минут спустя он уже сидел в другом кресле, на борту авиалайнера до Токио. Стюардессы зачитали инструкцию, самолёт тронулся с места и неторопливо поехал в сторону взлётной полосы; события минувших месяцев так же неторопливо пробегали в сознании Кеничи, одно воспоминание сменялось другим. Первый день в Метрополисе, знакомство с Крымовым, работа на Скунса, арест… он старался избегать тех воспоминаний, которые неизменно наводили на мысль о том, что произошло в штабе оппозиции. О том, что сложись всё иначе, сейчас он мог бы возвращаться домой не один… Самолёт оторвался от земли и начал набирать высоту. Лёгкий дискомфорт внутри – от резкого взлёта, или же от нежеланных, но неизбежно нахлынувших воспоминаний? - Sayonara*, - еле слышно прошептал Кеничи, устало прислонившись к стеклу иллюминатора… да так и замер, пристально глядя вниз. Всего лишь случайная причуда воздушных потоков? Возможно. Но как бы то ни было, глаза не могли обмануть: в плотной пелене облаков возникла большая прореха, и они словно обтекали Метрополис, как река обтекает островок на своём пути. Солнечные лучи отражались в зеркальных стенах небоскрёбов, и весь город словно сиял, как второе солнце. Будто незримый гений накрыл город защитным куполом, разогнав тьму своим ярким и чистым светом. Чувство вины, камнем лежавшее на сердце, словно растворилось при виде этого зрелища, и на Сикисиму нахлынуло странное, удивительное чувство, никогда раньше не ведомое: необыкновенно чистое, успокаивающее душу, сглаживающее плохие воспоминания и вызывающее тихий восторг. Чувство, когда осознаёшь, что можешь смотреть на солнце широко открытыми глазами. _________________________________________________ *Прощай (яп.)