Детективное агентство "Анна и её духи". Пятое дело.

— Гийом был слаб! — улыбнулась Раймонда печально. — Он хотел быть Добрым мужчиной, но плоть немощна, и меня он тоже хотел. Он мог остаться со мной, но решил бороться с телесной клеткой. Дважды он проходил консоламент и дважды возвращался ко мне. В последний раз у нас родился ребенок. Пейре Маури согласился признать его своим и взял меня замуж. Гийом поженил нас и пропал. Так было лучше. Когда не видишь человека, то легче противишься искушению. Он ушел, очистился и пошел по святому пути. А я… Я растила сына. Пейре был хорошим человеком. Он не стал мне настоящим мужем, но мы жили хорошо. Я обычная, а Гийом святой. Так и должно было быть. Анна разглядывала печальное лицо женщины в зеркале и не могла не понимать, что слова эти она говорила себе тысячу раз, чтобы они дошли до сердца и остались там. Не легче, когда не видишь человека. Лгут те, кто говорит, что время лечит. Лгут самым жестоким образом. Время сглаживает углы, не больше. Тронь это место, и острая игла снова покажется на поверхности, вопьется под кожу и начнет терзать и мучить заново. И Раймонда не забыла Гийома, тоскуя в доме человека, который помог ей растить сына, но не заменил мужчину, которого она любила. Вдруг Аня поймала себя на мысли, что её кольнуло чувство, похожее на зависть. У Раймонды хотя бы был сын, живое напоминание о своем отце. Устыдившись собственного дурного сердца и отругав себя за жестокосердие и уныние, Анна улыбнулась призраку в зеркале и спросила: — Твоего потомка можно найти без твоей помощи? Возможно, ему грозит опасность от рук тех, кто ищет камень. Раймонда покачала головой. — Нет, никаких записей даже о сыне пастуха из Морелья, которым считался наш с Гийомом сын, не осталось, а уж о тех, кто бродит по земле шестьсот лет спустя, и говорить нечего! Боюсь, что мой род прервется на этой женщине. У неё нет детей. Она последняя. Она коротает свой век в католическом приюте, никуда не выходит, ни с кем не говорит и пытается сделать то, что когда-то пытался сделать Гийом: презреть клетку плоти и взрастить душу, достойную вознесения. К ней никого не пускают, она дала обет молчания. Возможно, она единственная, у кого получилось жить по заветам нашей веры. — Значит, тайна Белого камня не будет раскрыта? — спросила Анна, не зная, жалеть женщину, положившую жизнь на аскезу и жизнь по религиозным канонам, или восхищаться ей. Она сама была обычной женщиной. Она не смогла бы оставить Штольмана даже ради великого духовного просвещения и обещаний райского посмертного существования. Но это были её жизнь и её выбор, для кого-то это был грех и мерзость. — Его не нужно являть миру, — покачала головой Раймонда. — Век, который грядет, и без него будет веком потрясений, горя и крови. Если кто-то заполучит и его, то что будет дальше, и предсказать нельзя. Всё падёт и рассыпется в прах! Ане стало страшно. Так страшно, что пальцы заледенели и дыхание перехватило! Что такое говорит Раймонда? Век горя и потрясений? Не нужно, не нужно этого! — Это не изменишь, — грустно сказал призрак. — Это предначертано. Человек не может жить мирно. Наш мир воистину страшен, и плоть — оковы для мятущейся души. Но это решать не нам! Поэтому ни за что нельзя возвращать сюда Белый камень! Анна кивнула. Её всё ещё трясло! Эти предсказания наводили на неё ужас. — Ты можешь помочь с поисками тех, кто ищет камень? — спросила она, взяв себя в руки. Будущее еще не наступило, переживать о нем нет смысла. Раймонда покачала головой. — Это не моя история, — сказала она. — Я могу рассказать о камне, а не о тех, кто его ищет. Знай лишь то, что эти трое из одного гнезда. И все они одинаковы. А разгадка уже у вас в руках. Анна растерянно заморгала. Что она имеет в виду? Да почему духи все время говорят загадками? Что за манера такая? Ладно, хорошо уже то, что она Раймонду понимает. Слышала она страшно измененную французскую речь с примесью итальянского, что ли, но понимала всё, как и Раймонда её. Странный потусторонний переводчик помогал, не иначе! — Да, еще одно, — Аня отрешилась от размышлений о духах, сдающих экзамен по языковедению, чтобы устроиться на работу ради вот таких случаев, и посмотрела на призрака в зеркале. — Если хочешь остаться в своем уме, спроси у своего возлюбленного, что ему досталось от мёртвой шаманки. С этими словами Раймонда исчезла, и на Анну взглянуло собственное отражение.