Хëн

Наступала осень. ( мне пофигу, какое время года было написано мной в последний раз, пусть будет осень. ) Воздух становился морознее, солнце грело не так сильно, а на деревьях красовались пожелтевшие листья с легким инеем. В тот вечер Шугу так и не пустили в палату вообще. Тогда он оставил цветы и конфеты в регистратуре, сказав, кому это предназначено. После он пошел в парк. Ему было в кайф просто насладиться шумом под ногами, шуршанием листвы. Ветер вяло покачивал деревья из стороны в стороны, не давая покоя ни на минуту. Время позднее, но парочки три влюбленных было. Люди спокойно сидели на скамейках, обсуждая что то своё. Что то очень личное, что касается только их. Юнги же мог лишь вспоминать эти чувства, шагая размеренными шагами. Чувство доверенности в первую очередь. Он понимал, что поступил как последний козел, но время вспять не повернуть. На улице заметно похолодало, тогда парень сунул руки в не совсем теплые карманы своей кожанки, сжимая пальцы. Злость на себя внутри организма до сих пор присутствовала, из-за этого в голове была каша. Юнги не мог сконцентрировать свои мысли. Он присел на краешек скамейки, осознавая всю никчемность своего поступка и всей жизни. / А что, если Чимин меня не простит? Я не смогу больше видеть его улыбку. Честное слово, я от неё таю. Я больше не смогу наслаждаться его искренним смехом. Я не смогу будить его по утрам и видеть таким сонным, таким домашним... Я больше не буду получать удовольствие от того, на сколько настоящая у него реакция на мои подарки.. Он будет с другим. Будет любить другого. Будет жаловаться и ждать с работы другого альфу. / Больно. Юн достал сигареты. Да, сигареты были всегда при нём. Он курил очень редко, когда все шло по одному месту. Зажав тонкую сигарету между губ, Шуга поднес огонёк зажигалки, делая мелкую затяжку, чтоб просто зажечь эту вредную дрянь. Дым путался в его коротких волосах и растворялся в воздухе, оставляя после себя лишь едкий запах. Этот никотин застревал в лёгких, раздавая некое спокойствие по всему телу. Горло обдало горечью от крепких сигарет, но парню было уже абсолютно всё равно. Он думал о будущей жизни. Что будет без Чимина? Какова жизнь без истинного? Будет еще больнее, чем сейчас. Сердце пропустило болезненный удар. Сигаре дотлела до фильтра, и, Юнги, стряхнув с неё пепел, бросил в мусорку. Шуга пошел домой. Да, это можно посчитать глупостью, но, придя в "особняк", он пошел именно в комнату Чимина. Там пахло по другому. Хоть и запах Пака давно выветрился, но, если принюхаться к подушке, можно уловить эти тонкие нотки омежьего парфюма. Мин так и уснул, лицом в подушку, не раздевшись. Но одно радовало - Чимина скоро выпишут. Чимин здоров.