Холодная луна

Миссис О’Берлин проверяла сочинения учеников девятого класса, сидя одна в своём небольшом кабинете. Её напугал резко завибрировавший на столе телефон, она даже случайно черканула свей чёрной ручкой в работе Камиллы Браун. Это было сообщение от поклонника, молодого поклонника, чьим преподавателем английского она являлась. «Я не буду читать, - думала женщина, - мне это ни к чему.» Телефон завибрировал ещё раз, а через минуту ещё раз. Она судорожно разблокировала телефон, чтобы просто взглянуть, что там написано, но текста в сообщениях не было. Там только приложенные файлы. В первом смс была фотография миссис О’Берлин, сидящей за столиком бара, где недавно проходил концерт молодёжной рок-группы. На фото женщина вальяжно потягивала красное вино и с слегка горящими грустными глазами смотрела в сторону сцены. Кажется, будто это вовсе не она, будто это всё та же студентка, что шестнадцать лет назад. Будто она сожалеет обо всём что случилось за эти года. Она знала, что вся эта жизнь не для неё, что она не была готова к браку и детям тогда, и не готова ко всему этому сейчас. Любовь в те годы двигала безголовой девицей. Она не может сделать счастливой никого, даже себя. Но назад пути нет. Четверо детей и больше десятка лет брака не сотрёшь ластиком, как карандаш, и не замажешь корректором. Это уже написанные и вышедшие в тираж главы. Их уже прочли. Они уже никогда не сотрутся из памяти. Миссис О’Берлин понимала, что не любит Джо. Что мальчишка навевает на неё чувство ностальгии, а приятные воспоминания о молодости, это единственное, что сейчас греет ещё почти остывшую душу. Есть, что-то в этом мальчике такое, чем давным-давно Стивен зацепил свою нынешнюю жену. Вторым и третьим сообщением являлись аудиозаписи, включать которые в кабинете было не безопасно, а наушников под рукой, как назло, не было. Джозеф как обычно репетировал в актовом зале школы, после уроков. За час перед этим парень писал своей возлюбленной о своих планах, и звал послушать, но ещё не разу не видел её на зрительских местах. Миссис О’Берлин смотрела на него из диджейсой рубки, но только иногда, когда становилось совсем грустно. Но в этот раз она почему-то решила сделать исключение. Зайдя в огромный актовый зал, она разместилась в самом дальнем от сцены ряду и, сжимая в руках стопку с сочинениями, устремила своё взгляд на группу. В стихах, что были явно посвящены молодой учительнице, было что-то по-детски наивное. Темп, ритм и даже стихотворный размер были подобранны правильно, этого она не могла не оценить, в силу своей профессии. Истории, о которых повествовали песни Джозефа трогали душу: одни вызывали улыбку, другие заставляли рыдать. Парень был не по годам талантлив, и невозможно красив. За его выступлениями можно было наблюдать часами. Множество его сверстниц были готовы на многое, чтобы запрыгнуть в койку звезды, не говоря уже об отношениях, но после переезда в город семьи О’Берлин парень не спал ни с одной из фанаток, чем ранее промышлял достаточно часто. Джо, напевая первые строчки свое самой любимой, из всех написанных песен, искал глазами возлюбленную, и в этот раз поиск обвенчался успехом, что заставило парня расплыться в довольной улыбке. «Она всё же пришла, - отозвался его внутренний голос, - ей всё-таки не всё равно.» Конца репетиции Миссис О’Берлин решила не дожидаться, чтобы не пришлось разговаривать с целеустремлённым поклонником, но буквально через пятнадцать минут после её выхода из актового зала на телефон пришла смс: «Я рад, что всё же пришла», а в конце целующийся смайлик.