Гвеннит

      Пирс смотрел на «маленькую принцессу», как они называли эту сильную девочку. Её отросшие волосы были уложены в красивую прическу, лицо утратило свою мертвенную бледность, и даже шрам на лбу пропал. На лице было что-то, похожее на трубку с утолщением у носа, а сама она сидела в инвалидном кресле-каталке, цепляясь за рослого мальчика с седой прядью на виске. За год их милая Гвен очень изменилась.       — Привет, маленькая принцесса, — сказал подошедший мальчик.       — Привет, Пирс, — солнечно улыбнулась девочка. — Познакомься, это Гефест, он мой… ангел.       От того, с какой любовью и нежностью это было сказано, защипало в носу. За этот год произошло многое, чего они, ее школьные друзья, явно не знали. Дадли, который рассказывал о том, что у сестры плохо с сердцем, не мог рассказать и половины, потому что сам не понимал происходящего. Зато он смог рассказать о ночных приступах, усталом взгляде мальчика, ставшего для сестры всем. «Он мой ангел». Сколько в этой фразе было на самом деле… Пирс протянул руку Гефу.       — Привет, меня зовут Пирс.       — Привет, я Геф, — улыбнулся мальчик, пожимая руку Пирса. — Гвен рассказывала о тебе.       — Надеюсь, хорошее?       — Конечно! — возмутилась девочка. — Ну, рассказывай, как вы тут?       Пирс начал рассказывать, замечая внимательный взгляд Гефа, который тот время от времени бросал на часы Гвен да на коробочку, укрепленную на кресле, как будто что-то контролировал. Девочка слушала о произошедшем за год в школе, где учились почти все, с кем она была знакома, о новых учителях, предметах и шалостях.       — …А потом Дад ему и говорит… — Пирс увлекся рассказом, идя медленным шагом рядом с креслом, которое катил Геф.       — Нам очень тебя не хватает, — вдруг сказал Дадли.       — Мне тоже не хватает вас, ребята… — грустно ответила девочка и ойкнула.       Тут Пирс увидел и понял, почему этот мальчик, Геф, стал всем для их принцессы и почему она назвала его ангелом. Мгновенно среагировав на тихое ойканье, мальчик бросил ручки и как-то мгновенно, будто телепортировавшись, оказался на коленях перед креслом.       — Что, малышка? Где болит? Как болит? — будто выстрелив вопросами, он сунул руку в небольшую сумочку, вытаскивая блестящий стетоскоп, как у врачей.       — Давит… и жжется… — прошептала девочка.       Расстегнув блузку девочки, Геф сунул руку с мембраной в область груди, смутив мальчиков, одновременно переводя кресло в полулежачее положение. А дальше… Мальчик быстро надел перчатки, вскрыл одноразовый шприц, набрал лекарство, легко и привычно попал в вену. Все инструменты и лекарства он доставал из своей небольшой сумки, не глядя, точно зная, где и что находится.       — Ничего страшного, сейчас все пройдет, любимая, — тихо говорил Геф. — Откинься на спинку, ты просто устала.       — Устала… Не заметила сама… — прошептала девочка.       — Сейчас все пройдет, и мы спокойно пойдем домой, да?       — Да… — девочка чувствовала, что боль отпускает ее, хотя голова все еще сильно кружилась.       Поцеловав Гвен в лоб и встретив обеспокоенный взгляд Дадли, Геф улыбнулся. Пирс удивился, видя, как Дад ощутимо расслабился и взялся за ручки кресла.       — Дад, равномерно и медленно, хорошо? — сказал Геф, на что мальчик просто кивнул.       — Дэ? Что происходит? — спросил Пирс.       — Сестренка утомилась, и ей стало плохо, — ответил Дадли. — У нее эта… Геф, расскажи, а то у меня так складно не получится.       — Давай дома уже? Жарко сегодня. Сейчас приедем, ляжем в кроватку, да, моя хорошая?       — Да… — расслабленно прошептала девочка.       — Пирс, ты с нами, — проинформировал его Дадли, на что Пирс только кивнул.       Когда они добрались до дома, Геф попросил Петунью пойти с ним. Подняв кресло и переложив Гвен, он попросил:       — Тетя Петунья, посидите, пожалуйста, с Гвен, я сейчас приду, пять минут, хорошо?       — Хорошо, Геф, — улыбнулась Петунья.       — Я сейчас, котенок, — поцеловал Гвен мальчик.       Быстро спустившись вниз, Геф поднял трубку телефона. Мальчики, сидящие в гостиной, услышали серьезно-напряженный голос Гефа, сильно контрастировавший с расслабленно-спокойным тоном, которым он говорил при Гвен.       — Папа, ты нужен срочно. Я вколол, конечно, но лучше, если ее посмотрит профессионал, и возьми кардиограф с собой, — четко говорил мальчик в трубку. — Да, пап, на улице. Да, понял.       Положив трубку, он посмотрел на мальчиков немного тоскливым взглядом, но сразу же встряхнулся, взял себя в руки и умчался наверх. Пирс непонимающе посмотрел на Дадли.       — У нее больное сердце, очень больное, — тихо произнес Дадли. — Если бы не этот парень, ее бы уже не было.       — И никак? — с болью спросил Пирс.       — Пока нет, насколько я знаю… — с тоской ответил Дадли. — Вот за что ей это, а? Она же такая хорошая!       С улицы послышался шум подъехавшей машины. В дом быстрым шагом вошел мистер Грейнджер, неся увесистый чемоданчик.       — Привет, Дад, — сказал мистер Грейнджер. — Гвен наверху?       — Да, сэр, — ответил Дадли. — Геф и мама тоже там.       Мистер Грейнджер быстрым шагом поднялся наверх, а Дадли опустил плечи и стал каким-то более маленьким, насколько это было возможно. Он тяжело переживал происходящее с сестрой. Ему было физически больно видеть ее страдания.       Мистер Грейнджер уверенно и четко развернул аппарат, болтая с быстро приходящей в себя девочкой, взглянул на пленку, удовлетворенно кивнул и погладил Гвен.       — И не надо нервничать, жарко и душно, потому и случилось, Геф, пригляди, пожалуйста, — говорил мистер Грейнджер, сворачивая электрокардиограф.       — Да, пап, конечно, — улыбнулся обнимающий девочку Геф. — Незнакомый симптом просто.       — Ты все правильно сделал, сын, — спокойно сказал мистер Грейнджер. — Лучше пять раз дернуться по пустяку, чем один раз не среагировать на реальную проблему.       Гвен обнимала Гефа. Ей было хорошо и спокойно, два вентилятора обеспечивали движение воздуха в комнате, дышалось легко, поэтому ей хотелось бы еще поговорить с Пирсом, которого она давно не видела.       — Мама, а ты можешь позвать Пирса и Дадли? — спросила девочка.       — Хорошо, милая, — ответила Петунья, спускаясь вниз.

***

      — Мама, папа, тетя Петунья, дядя Вернон, мы не вернемся в Хогвартс, — тихо сказал Геф, беря на себя разговор с родными. — Проблема в том, что нам нужно доучиться до определенного уровня, поэтому единственный вариант, который я вижу — смена школы.       — Что случилось, сынок? — увидев промелькнувшую во взгляде сына боль, миссис Грейнджер заволновалась.       — Жалость, мама, жалость…       — Господи… — прошептала женщина, отлично понимающая, о чем речь. — И как вы смогли?..       — Чудом, мам, просто чудом, — ответил Геф, глядя на посапывающую Гвен.       — Так, я тебя понял, — сказал Вернон. — Не очень понял, в чем дело, но мы вас всегда поддержим. Завтра у вас русский доктор?       — Да, дядя Вернон, — ответил Геф. — Думал его спросить. Эх, была бы возможность выключить магию…       — И ты бы отказался от таких возможностей? — недоверчиво спросил Вернон.       — Не думая и не сомневаясь ни секунды, — твердо ответил мальчик.       Проснувшаяся Гвен, услышав последнюю фразу, привстала и недоверчиво посмотрела на Гефеста, за что была обнята и поцелована.       — Ты для меня дороже любой магии.