Слишком холодно.

снег огромными хлопьями осыпает ночной город, кружась от лёгких порывов ветра и подмораживая замёрзшие щёки парней. рты выдыхают клубки контрастного пара, белыми кучами поднимаясь далеко над головами. сугробы навалены один на другой, превышая на нечищенных местах больше двух метров. под размерным медленным шагом хрустят миллиарды ломающиеся под весом снежинок. тишина вокруг пары медленно пропускает посторонние звуки далеко-далеко от них, хотя стук собственого сердца и горячие вздохи полностью заглушают окружение, сосредотачиваясь лишь друг на друге. одна пара ног резко остановилась, ладони мягко обхватывают поддающийся в округлую форму от тепла кусочки снега, что удивительно ведь пальцы немного поддрагивали и были бледно-синими словно у трупа, скатывают из него небольшой ком, нелепо придавливая тонкими фалангами, отпечатывающимися на нём. брови дёргаются с тихим недовольным выдыхом, из рук резко падает уродливый ком прямо под ноги, рассыпаясь снизу. Хисока может поклясться, что слышал в тихом "идём", которое бросил брюнет сквозь вязанный огромный розовый шарф, покрывающий лицо по нос[подаренный недавно Хисокой], нотки разочарования и даже недовольства. подавив в себе глупую улыбку от этого 'инцидента', Мороу поплёлся следом, так же плавно покачивая бёдрами; его движения, в отличии от Иллуми, довольно резкие: взмахи кистей рук с картами, передвижения и даже слова. у Золдика совсем всё иное, он словно взлетающий филин: полное беззвучие, движения отточены и чисты как у годами тренированных актёров, голос к удивлению мягкий и совсем иногда Хисоке хочеться растаять маленькой лужецей от него, пока Иллуми бы растирал его по полу, медленно, говоря про какое-то задание и как его достали тупые заказчики. Иллуми мягко сжимает челюсть, ощущая как холод пробирает его тело под самые лёгкие, кончики пальцев начинают неприятно колоться и неметь, что длинноволосому приходиться высунуть их для хоть какого-то прогрева. Иллуми не любит зиму. особенно, если находиться на морозе нужно очень долго[работа выполнена превосходно как всегда(разве может быть по другому? нет), но он всё же раздражён - это видно по тяжёлым вздохам и едва заметным дрожанием ресниц при моргании, ох, как же Хисока его хорошо знает]. Иллуми укутан в меховое пальто, не спасающее от пробирающего каждую косточку в теле холода, щекочущего его до дрожи. ломанные немением фаланги пальцев получают дозу тепла от свободной пары рук, слегка вздрагивают, ощущая прикосновение, остаются в ладонях и, немного смущаясь своих действий, водят ноготками по их грубой коже. поцелуи Хисоки - горячий шоколад с послевкусием малины, бывают страстные, настолько горячие, будто готовые растопить всю Антарктику, грубые, вырывающие с губ прямо в поцелуй стоны; бывают ленивые, когда Иллуми утром уходит из объятий рук и тёплой постели, такие непреметные, но приятные что-то типа пожелания удачи; и наконец самые любимые Золдиком - нежные, как сейчас. мягкие касания губ к ладоням трепетом сердца и краснением скул отзывается в теле непроизвольно, с желанием убежать или присесть на корточки с тихим скулёжным взвыванием, словно маленькая девочка. взгляды ненароком встречаются друг с другом, сердце Иллуми замирает и пропускает удары одновременно, заставляя забыть как дышать, гореть и сгорать от одного взгляда золотистых радужек, пропитанных лаской до того, что парень еле стоит на ногах и всевозможными силами сдерживает порывы проскальзывающих желаниями в глазах. тёплые ладони выхватывают из плена вязанного шарфа спрятанную половину лица, тонкие губы уже с нетерпением выдыхают на пухлые, мягкие и приятно тёплые, уже легонько касающиеся чужих. Иллуми будет терпеть зиму, если его постоянно будет согревать Хисока.