Скажи что-нибудь

Черный лимузин проносился по подсвеченным улицам Парижа. Гирлянды и новогодние украшения мерцали и переливались за тонированным стеклом, но Эдриану все вокруг казалось серым. Льющаяся из динамиков мелодия превращалась в белый шум в его голове. За последние недели Эдриан пришел к выводу, что раньше все было не так уж и плохо. Он едва успевал дышать между занятиями и патрулями и никогда не был уверен, удастся ли ему ночью поспать больше двух часов, однако его жизнь была более-менее в порядке, и даже в худшие дни он не чувствовал себя так дерьмово, как сейчас. Он был измотан. Выпотрошен. И, на самом деле, ему ничего не хотелось сильнее, чем просто поспать. Но он не мог спать. Как только он закрывал глаза, он видел их. И ее. Бражник идет прямо на него. С безумным блеском в глазах — всего шаг до победы. Майора душит его Леди. Ее прекрасное лицо все в крови, она задыхается, она не может дышать!.. Эдриан не знал, как ему удалось подняться. Он был так напуган и зол, что сражение запомнилось ему лишь обрывками. Зато он очень четко помнил, как талисман бабочки раскололся. И это был его отец. Леди Баг двинулась вперед, будто не могла до конца поверить. А когда она осознала кто перед ней, Эдриану показалось, что она собиралась убить Габриэля собственными руками. Но полиция уже прибыла. Полиция и тысячи камер. И теперь весь мир знал. Еще один поворот, и машина остановилась у крыльца огромного дома, который после заполнения всех необходимых бумаг будет официально принадлежать Эдриану Агресту. Он ненавидел этот дом. Теперь еще сильнее, чем раньше. И репортеров, собравшихся у его дома, он тоже ненавидел. Они были везде, куда бы он ни пошел. Просто везде. Напоминали и превращали его жизнь в полнейший ад. Горилла вышел, и стоило дверце машины распахнуться, лавина звуков накрыла Эдриана с головой. Он выбрался наружу, мечтая побыстрее добраться до дома. -Всего один вопрос! Его теснили и толкали, и даже огромный мускулистый Горилла с трудом прокладывал им дорогу. -Правда ли это, что Вы ничего не знали о действиях своего отца? — До чего же громко… Он только теперь понял, что пульсация в его висках — это боль. У него болела голова. Просто раскалывалась. -Как Вы планируете поступить с наследством? Вспышки, вспышки, ВСПЫШКИ. -Кто занимается похоронами вашей матери? Где сейчас находится тело? Эдриан замер. От взорвавшейся в его груди боли и злости, у него поплыло перед глазами. Он трансформируется прямо сейчас. Трансформируется и разорвет горла всем обступившим его тварям и… На его плечо легла большая, теплая ладонь. Эдриан поднял голову, встречаясь взглядом с Гориллой. Он не подталкивал его к дому. Не торопил. Просто давал Агресту понять, что он здесь. Горилла был последним, кто остался. Кто не знал. Кто был за него. Эдриан глубоко вздохнул, выкидывая вопросы журналистов из своего сознания, и они с Гориллой пробились к дому. Дверь закрылась за их спинами. Резко стало тихо. Он не помнил, как Горилла ушел, но вот он исчез. А Эдриан все еще стоял у дверей. Его шатало. Мышцы горели огнем, боль разрывала череп, в глаза словно насыпали песка. Он не спал несколько дней. -Парень, так нельзя, — произнес Плагг поразительно заботливо и мягко. Ему нужен был кофе. Кофе и обезболивающее. Эдриан направился на кухню, глядя куда угодно, но не в сторону кабинета отца. Оттуда почти все конфисковали — полиция не вылазила из этого дома четыре дня подряд, обшаривая каждый шкаф и угол. И, конечно, зал под кабинетом, где тело его матери… Его телефон пикнул, и Эдриан едва не подскочил, узнав рингтон. -Ты не можешь бегать от нее вечно, — пропыхтел Плагг, вытаскивая из холодильника какую-то тарелку. Конечно, он не мог. И он мечтал быть так близко к своей Леди, как только возможно. Просто обнять ее и ходить за ней хвостиком куда бы она не шла. Но черт, все было сложно. Даже здесь, даже с ней теперь все было сложно. -Я знаю, что сейчас все идет кувырком, — начала она через несколько дней после того рокового сражения. — Талисман бабочки пропал, и с этими допросами… — она неоднозначно помахала рукой. Да, ему пришлось дать в два раза больше показаний — как Эдриану, и потом как Коту. Он не знал, как сумел это выдержать. Его все еще вызывали едва ли не каждый день. Подтвердить. Опровергнуть. И один из камней чудес исчез. Майора… Натали скинула его с крыши, и его не удалось отыскать. Но он тогда не мог об этом думать. Просто смотрел, как его Леди заводит за ухо выбившуюся прядь темных волос, как уголки ее губ приподнимаются в робкой улыбке. -В общем, я знаю, что у нас проблем выше крыши, но я обещала тебе, что когда мы победим Бражника… — У Эдриана волосы на голове встали дыбом, когда он понял, куда она клонит. — …мы сможем раскрыть свои личности. И я готова. Если ты все еще хочешь. Он не имел понятия, что она думает об Эдриане Агресте, но половина Парижа ненавидела его и свято верила, что он помогал Габриэлю. При мысли, что его Леди может думать так же, у Эдриана холодела спина. Его пальцы тряслись и голос дрожал, когда он выдохнул: -Нет. Я не… не… Я хочу, но не… сейчас… Я не готов! -Кот, что слу?.. — Леди Баг шагнула, протягивая к нему руки, ничего не понимая… Но он уже исчез. Бежал так быстро, как только мог. Когда Эдриан остановился пару кварталов спустя, его ноги подкосились, и он упал на мокрую черепицу. Живот скрутило и его наверняка бы вытошнило, если бы было чем. Его всего трясло, сердце билось так сильно, что он не слышал ничего кроме его ударов. И теперь, глядя на очередное сообщение от своей Леди, Эдриан снова чувствовал тошноту. «Нам надо поговорить. Сейчас.» Да, он не мог бегать от нее вечно. А еще он очень по ней скучал. Нино и Маринет чуть ли не ночевали у него дома первое время, заставляли его есть и испепеляли взглядами всех, кто подходил слишком близко. Эдриану, в общем-то, казалось, что он держится весьма неплохо, пока Нино не признался, что Агрест «похож на того, кто вот-вот выбросится в окно». Он сумел убедить их, что все в порядке. По крайней мере, попытался. Он не хот… БРЯЦ. Эдриан подскочил, когда на стол перед ним упала тарелка, которую Плагг вытащил из холодильника. На ней лежала курица и остатки макарон. -Ты что творишь?! -Ешь. — Задыхающийся квами свалился на стол. — Фууух… вот тяжесть-то! — Темные глаза оглядели Агреста и раздраженно сверкнули. — Ешь, я сказал! Я с таким тобой никуда не пойду! -В смысле «с таким»? -Ты зеленый, небритый, истощенный и тебя так шатает, что ты не можешь идти по прямой! Ты либо перейдешь с кофе на нормальную еду, либо я пожалуюсь Леди Баг! -Ты так со мной не поступишь. -Рискни. Серьезный Плагг выглядел до того мило, что Эдриан улыбнулся против воли. -Ладно, давай так: я схожу в душ и побреюсь, а про курицу мы забудем. Плагг прищурился. -Тогда съешь яблоко. -По рукам. «15 минут, » — написал он Леди Баг, и отправился к себе. По дороге к их обычному месту встречи Кот даже почти поверил, что справится с этим разговором. Он просто скажет своей Леди, что пока не готов раскрыть свою личность. Она не станет давить. Коротко. Ничего сложного. Эдриан спрыгнул на со всех сторон закрытую домами крышу, где его уже ждала Леди Баг. Она стояла, скрестив руки, и явно собиралась что-то сказать, однако стоило ей рассмотреть его, ее лицо стало нечитаемым, а губы сжались в тонкую линию. Она должна быть зла. У нее был миллион и одна причина злиться на него. За то, как он убежал, за то, что не отвечал, за… -Кот… что случилось? Он боялся смотреть на нее, но так этого хотел, что просто не мог отвернуться. Все синяки на ее лице зажили, царапины исчезли, и его Леди выглядела так же, как и всегда. Красивая настолько, что он не мог дышать, с самыми добрыми и умными глазами, которые он только видел. -Прости, что я вот так исчез, — он сумел проговорить, совсем тихо и хрипло. -Кот! — Она отмахнулась от его извинений и протянула к нему руки, однако Эдриан отступил. — Ты выглядишь… Что произошло? В ее прекрасных глазах теперь была тревога. Тревога за него. Черт, нет, он так не хотел. Не хотел, чтобы она волновалась. Он ведь может улыбнуться? Для нее? -Все хорошо, Миледи, правда, — голос не слушался. -Котик… Синяки на ее шее. Все еще не исчезли. Бледно зеленые, от пальцев Май… Натали. Женщина, которую он считал членом семьи, чуть не убила девушку, которую он любил больше всех в этом мире. -Ты можешь рассказать мне все что угодно, ты же знаешь? Он так хотел обнять ее, или хотя бы прикоснуться, но он не выдержит. Даже быть рядом с ней уже было слишком. Он начинал рассыпаться. Его сердце билось как сумасшедшее, паника скручивала внутренности ледяными пальцами. Она не даст ему убежать в этот раз. Все ее раны, вся боль, страх, слезы и бессонные ночи… все это было из-за его родного отца. Он не знал, что она говорила полиции, но боги, она должна ненавидеть его самого так же, как Бражника. -Кот… -Детрансформация. Он впился взглядом в черепицу, не смея взглянуть на свою Леди даже мельком. Ему хотелось сжаться и зажмуриться, словно его вот-вот ударят. Почему она молчит? Пусть скажет что-нибудь, что угодно. Пусть скажет, что ненавидит его, что он такой же монстр, как и его отец, и что она не желает его больше вид… Ее руки обвились вокруг его шеи, и она прижалась к нему всем телом, так плотно, словно боялась, что он может исчезнуть. А Эдриан просто остолбенел. Он чувствовал, как сердце его Леди стучит прямо напротив его, столь же яростно и рвано, и ее голос дрожал и ломался, когда она прошептала куда-то ему в шею: -Почему ты не сказал мне раньше? -Я думал… Я думал, ты меня возненавидишь. Она замерла на мгновенье, как будто он сделал ей больно, а потом глубоко вдохнула и провела ладонями по его плечам. А он обнял ее за талию, притягивая еще ближе. И будь что будет. Его легкие заполнил запах сахара и клубники, и ему вдруг стало очень-очень тепло. -Я люблю тебя. Что она сказала? Что онасказала? Чтоонасказала… -Я люблю тебя, Эдриан Агрест, — произнесла она снова, совсем тихо, губами задевая его ухо, и от этого едва ощутимого прикосновения по всему его телу понеслись электрические заряды. — Я влюбилась в тебя через два дня после нашего знакомства, и я ничего не могу с этим поделать. — Она заплакала, и горячие слезы закапали Эдриану на шею, хрупкие плечи затряслись. — Ты самый замечательный, добрый и смелый парень, которого я когда-либо встречала, и я люблю тебя. Ему казалось, что он умирает; каждое ее слово разрывало ему сердце на кусочки и исцеляло его одновременно. -А еще смешной, — она всхлипнула, и они оба засмеялись. — Ты очень-очень смешной. Она отстранилась, заглядывая ему в лицо, и он даже не понимал, что тоже плачет, пока она не смахнула слезинку с его щеки. -Покажи мне, кто ты, — попросил он совсем тихо. -Тикки, трансформация. Маринет улыбалась ему, а он прижался лбом к ее лбу, и просто смотрел на нее. Он наконец-то видел ее всю. Не только лицо, но и то, кем она была, и он любил каждый ее кусочек. Это объясняло столь многое. Все ее странности, и исчезновения, и самые сумасшедшие оправдания. Это было так логично и совершенно невероятно. Ему просто в голову не приходило, что его Леди может быть так близко… Он ведь даже однажды назвал ее их повседневной Леди Баг! -Скажи что-нибудь, — выдохнула она, и он уже открыл рот, чтобы заговорить, как вдруг между ними возник Плагг, заставив их едва ли не отскочить друг от друга. -Он не может говорить, — съязвил квами, многозначительно изогнув бровь. — Он сейчас в голодный обморок свалится! -Плагг! — Эдриан едва не топнул ногой. — Я в полном порядке! Квами напрочь проигнорировал Агреста и продолжил, подчеркнуто обращаясь к Леди Баг: -Твой Рапунцель четвертый день не ест и третий день не спит. -Неправда! -Да, простите. — Исправился Плагг. — Сегодня он съел яблоко. Маринет и квами уставились на Эдриана с крайним недовольством во взглядах. -Два на одного не чес… -САХАРОК! — Завопил Плагг, и Тикки, виновато косясь на Кота, подлетела к Леди Баг. — Три на одного, — до смешного самодовольно заявил квами. -Как насчет небольшого ужина на моем балконе? — Спросила Маринет, протягивая Эдриану руку. Он посмотрел на нее, а затем на их лучших на свете квами, и ему вдруг подумалось, что у них у всех все будет хорошо. -Если честно, моя Леди, ужину лучше быть большим, — улыбнулся он, принимая ее руку, — потому что я чертовски голодный.