A little party never killed nobody

Вэй Ин знает толк в студенческих тусовках и в клубных пати – тоже. Не то чтобы он был завсегдатаем, но гибкому уму хватило бы и разового опыта. Вэй Ин же успел посетить около трех или, может, пяти вечеринок, что делает его профессионалом, конечно. *** Цзян Чэн мог ожидать чего-то такого, когда не пролистал пост в инсте, а решил показать его брату. Там были яркие фотографии юношей и девушек, раскрасневшихся и счастливых от полуночных танцев в толпе, а ниже значились дата и время. Вход, вроде, свободный, но не для пиздюков, боже, кому вообще захочется иметь дело с подростками? Вэй Ин воодушевился, его энтузиазмом почти тут же заразился Не Хуайсан, хотя, казалось бы, ему куда больше по сердцу пришелся бы тихий бар с ненавязчивой музыкой и дорогими слабоалкогольными коктейлями. Цзян Чэн, вопреки ворчливому обыкновению, и сам был бы не против выбраться куда-нибудь на несколько ночных часов. "Live fast die young" – было написано на одной из футболок Вэй Ина. Пока нам меньше двадцати пяти, пока самое страшное, что может случиться с нами после пьянки – это внезапно начавшаяся сессия (черт бы её побрал!), а не раздирающее тело похмелье, мы можем себе позволить. Вэнь Нин был такой тихой крошкой, что Вэй Ин никогда не мог отказать себе в том, чтобы подбить его на что-то бунтарское, веселое и злящее Вэнь Цин. Вэнь Цин была студенткой меда, поэтому ночами она зависала с учебником анатомии или патологии, или чего-то такого же специфического. И, да, обычно она заботилась о своем брате так сильно и так усердно опекала Вэй Ина, что в этот раз вселенная точно дала сбой. – Я приготовлю для вас холодную воду и таблетки, – спокойно сказала Вэнь Цин, когда Вэй Ин вихрем ворвался на кухню, чтобы отвлечь её от завтрака и сообщить о своих планах на пятницу. –...и именно поэтому я никогда не женюсь, понимаешь? Я останусь одиноким и прекрасным до самой старости, и ни одна хорошенькая девушка не сорвет мой цветочек. И все это только из-за того, что ты, ты, Вэнь Цин, завысила планку, – счастливо выл всё ещё воодушевленный Вэй Ин. – Так о чем это я?.. Ты лучшая, в общем! Спасибо! *** Как только становится ясно, что они идут в клуб в эту пятницу, Вэй Ин приступает к планированию и подготовке, потому что он ответственный парень и не может позволить себе пустить все на самотек. Он уговаривает Цзян Чэна вылезти из толстовки и надеть обтягивающую футболку, например, и "черт возьми, да для чего ты торчишь в зале, если не хочешь хотя бы разок выебнуться?! Спорю, парочка девушек буквально умрет, когда увидит твои плечи!" – Никто, кроме тебя, не склонен оголяться при любом удобном случае, придурок! – Огрызается Цзян Чэн. Он правда ненавидит это – открытую одежду, то есть. То, как Вэй Ин светит коленками в прорезях черной джинсы или торсом, снимая футболку, почти возмутительно. Вэй Ин дважды пытался уговорить его пойти на нудистский пляж и один раз – притащил туда, не предупредив. Это не кончилось для него ничем хорошим, но принесло немного новых впечатлений и синяков, потому что Цзян Чэн был в ярости примерно целую вечность. Вэй Ин дуется: – Ты что, хочешь остаться холостяком вместе со мной? Ну уж нет, у меня есть хотя бы веские причины! И я хочу племянников, слышишь? – Ты хочешь по ебалу. – О нет! Я все ещё планирую быть неотразимым. Знаешь, если ты не снимешь толстовку, у меня получится даже лучше, так что ты ещё позавидуешь мне. И когда ты начнешь рыдать, вопрошая, почему внимание всех девушек направлено не на тебя, я скажу тебе-ай! Почему ты ударил меня?! Каждый, кто хоть однажды имел дело с Вэй Ином, мог сказать, что он страшный человек. Цзян Чэн знал его с детства, поэтому понимал, что, нет, Вэй Ин не был страшен сам по себе – просто он был громким, хаотичным, скандальным, бесцеремонным, бессовестным, иногда непоследовательным, неосторожным, несдержанным, безумным и постоянно вляпывался в неприятности. По-настоящему страшным был энтузиазм Вэй Ина. Вэй Ин загорался, как спичка в руках ребенка, как сухая трава в сорокоградусную жару, как самбука, а потом сметал всё и всех на своём пути. Он жёг напалмом, и остудить его могла, может, только Вэнь Цин, которую он уважал и даже чуточку опасался. Цзян Чэн знал его с детства и шёл у него на поводу такое количество раз, что признаться было бы даже немного стыдно, но никто не спрашивал, а он не считал. Однако годы бок о бок позволили ему выработать хоть какое-то подобие иммунитета. Так, Цзян Чэн стоял на пороге в фиолетовом худаке рядом с Вэнь Нином, который мёрз и натягивал рукава своей ветровки на пальцы. Не Хуайсан тоже не изменял себе, то есть выглядел на тысячу процентов стильно, но стрэйт – ровно на ноль, то есть был в рубашке и брюках, то есть смотрелся немного небрежно и много сногсшибательно. Вэй Ин был собой слишком давно и слишком давно знался со своими друзьями, поэтому никто не удивился бы и костюму индейца, но Вэй Ин был, кроме прочих достоинств, скромным малым, так что просто выбрал джинсы, которые подчеркивали его единственную, по мнению придурка Вэнь Чжао, положительную черту – зад. Цзян Чэн видит их и закатывает глаза. *** – Первое правило клуба – влить в себя как можно больше до клуба! Второе правило клуба- – Никому не рассказывать о бойцовском клубе? – Нет, совершенно точно стоит рассказать тому, кто сможет вытащить оттуда твоё тело! Но я хотел сказать, что не стоит дышать на охранников на входе и брать яркие таблетки у весёлых ребят возле туалета. Они забавные, но клянусь вам, не имеют ничего общего с теми цветными конфетами из автоматов на парковке, – говорит Вэй-да-ладно-вино-из-коробки-вполне-ничего-Ин и прикладывается к пластмассовому горлышку. Цзян Чэн косится на него хмуро и перехватывает коробку до очередного глотка. Он говорит: – Ты, блять, вообще уверен, что нас пустят в клуб, если ты начнёшь блевать этой ароматизированной ссаниной ещё до входа? – Блевать вином – это расточительство, – смеётся Вэй Ин и тянется, тянется за чужой рукой. – Не этим, Вэй-сюн, ох, не этим, – качает головой Не Хуайсан и морщит нос. – Сестра говорит, что рвота – это естественная реакция на интоксикацию организма, в том числе алкогольную, – робко добавляет Вень Нин. Вэй Ин гордо скалится: – Меня никогда не тошнит от алкоголя! – У нас будет шанс в этом убедиться. Охрана действительно пропускает без особых проблем, потому что здесь Вэй Ина ещё не знают, а потому не переживают на его счёт. Бар неприлично дорогой, поэтому рядом с ним моментально оказывается неприлично богатый для студента Хуайсан. Он так же берёт один из самых слабых и вкусных коктейлей для Вэнь Нина, и тогда Вэй Ин начинает канючить, мол, купи и мне чего покрепче, ну чего тебе стоит. Не Хуайсан сдаётся и идёт вместе с Вэй Ином к бару. Цзян Чэн, слишком гордый, чтобы просить, платит за себя сам, а потом за Вэй Ина и ещё раз за него. Вэй Ин отчётливо помнит три первых стакана, четвёртый – немного хуже, а потом он, кажется, поднимает стопку с шотом и всё рассыпается фрагментами. Он, качаясь, хватается за спинку стула, он плюет под ноги парню, стащившему его с барной стойки, он хватается за ручку двери в туалет и его ведёт вместе с движением петель. Боже, он просто надеется, что не ссал в раковину или типа того. Пожалуйста? *** Вэй Ин открывает глаза и видит над собой потолок – далекий и белый, как февраль. Он бесконечно рад, потому что потолок совершенно точно его, но немного обеспокоен, потому что он кружится. Горло сушит, немного болит висок и левая коленка. Вэй Ин не рискует вставать, поэтому поднимает ногу и слега отрывает голову от подушки. На колене ссадина и синяк, черт знает откуда они взялись, но именно для таких случаев и нужны друзья – никто лучше них не запоминает, когда и откуда ты пизданулся. Голова кружится, Вэй Ин рушится на подушку и слепо шарит рукой под кроватью, чтобы нащупать бутылку минералки и блистер обезболивающего. – Черт возьми, – рычит вмолнившийся в комнату Цзян Чэн. – Я, черт возьми, никогда больше не буду пить с тобой, а Лань Ванцзи перестанет даже здороваться, и ты не сможешь за это его осудить! – Что я сделал? – Голос внезапно звучит хрипло и испуганно. – Я... – Головка от хуя! – Я как-то обидел Лань Чжаня? – Тебя как-то обидела жизнь. И Цзян Чен вылетает из комнаты так же стремительно, как в ней появился. Вэй Ин не то чтобы хочет его остановить, у него вообще в это мгновение остается очень мало человеческих желаний, – поссать, поспать, попить, не болеть синяками – и все они где-то в фундаменте пирамиды Маслоу. – Так кто это был, Вэй-сюн? – Кто это кто? Не Хуайсан многозначительно хмыкает и продолжает смотреть, как подружка-сплетница, выжидающее, потому что молчание и утаивание Вэй Ину не свойственны, идут против его природы, потому что Вэй Ина невозможно заткнуть, но разговорить – это даже без особых усилий. Вэй Ин смотрит в ответ: – Я подрался с кем-то? Он опускает взгляд на свои костяшки, и у него оленье-честные, растерянные глаза. Костяшки целые, все целое, кроме общей картины вечера и коленки. Не Хуайсан перестает выглядеть заговорщически, отрывает плечо от дверного косяка, подходит и садится рядом. Достает телефон из кармана домашних брюк, открывает инсту и свои истории, поворачивает экран к Вэй Ину. Там какая-то попса на фоне и лица его друзей. Цзян Чен чувственно подпевает, Вэнь Нин в крайнем левом углу, у него румянец от духоты и спиртного. – Слушай, я не знаю откуда Цзян Чэн знает текст, я клянусь, это не я, – машет руками Вэй Ин. – Я включал ему только Гагу. Не Хуайсан, который, кажется, до этого момента ждал, что он сейчас рассмеется и начнёт взахлеб рассказывать о событиях вечера, закатывает глаза и тыкает пальцем куда-то в толпу. Там он, Вэй Ин (это точно его волосы, точно его футболка!), страстно кого-то целует. У него на затылке чужая ладонь, вторая лежит на плече, а сам он пальцами обхватывает чужие скулы. Когда тела в очередной раз меняют положение в пространстве, видно только малую часть чужого бледного и нежного лица с изящными чертами и короткие темные волосы. Вэй Ин пересматривает видео ещё два раза, а потом отрывается от телефона и переводит взгляд на Хуайсана, который смотрит уже немного обеспокоено. Они сидят молча, может, минуту, и Не Хуайсан вглядывается в лицо Вэй Ина, а Вэй Ин, кажется, – в себя. – Вау, – наконец говорит он. – Вау, я ещё никогда не целовал незнакомок! *** – Я же говорил, что ты будешь умирать от зависти! – Чему тут завидовать? Ты целовал какую-то лесбиянку, и она, кажется, была настолько здоровой, что чуть ли не выше тебя. – Вау-у… – задумчиво тянет Вэй Ин. – Вау, я люблю высоких и сильных женщин! Цзян Чен злится: – Ты даже не помнишь её лицо, вдруг она страшная, как смерть?! – Женщины все красавицы, эй! И ты видел её челюсть? О, её челюсть, челюсть моей таинственной незнакомки! Почему ты вообще так злишься? Это потому, что тебя не поцеловали? Так надо было слушать своего шисюна! – Почему я злюсь?! – Вскидывается Цзян Чэн. – Я отвечу тебе! Ты был в дерьмо и я, блять, сказал: «Эй, ты ещё можешь стоять? Так постой пять минут спокойно, последи за Вэнь Нином, а я отойду к Хуайсану.» И ты сначала правда крутился возле Вэнь Нина, а потом куда-то исчез, и последний раз, когда хоть кто-то тебя видел – это секунды в истории, на которой ты целуешься со здоровенной лесбиянкой! Я обошёл весь клуб, пристал к охране и торчками возле сортиров, но никто не натыкался на патлатого придурка в драных джинсах с тех пор, как его сняли со стойки, понимаешь?! Я был в курилке, в ближайших подворотнях, я даже дошёл до спортплощадки, потому что ты, долбоёб, уже делал так однажды, но тебя не было нигде. Ты понимаешь, что сделал бы со мной отец, если бы тебя похитила огромная лесбиянка?! А мама всегда говорила, что ты со своим хвостом похож на девчонку-дылду! И как бы мы объясняли это Вэнь Цин, ты подумал? Чёрт возьми… Цзян Чэн выпаливает всё это на одном дыхании, это как один затянувшийся злой крик, и Вэй Ина им почти сносит. Он старается выглядеть робко и виновато, но его глаза смеются: – Эта девушка ничего бы не сделала мне, я ведь её поцеловал, она точно была очарована… И вообще, я ведь пришёл домой, верно? – Ха! Вы слышали?! Он пришёл домой! Тебя притащил Лань Ванцзи! Ты не мог стоять, вис на нём, как мартышка на дереве. Я боюсь, что ему пришлось тащить тебя по лестнице, и тогда я надеюсь, что он волок тебя за ногу! – Он сказал что-нибудь? – наконец пугается Вэй Ин. – Боже, он был расстроен? Я расстроил Лань Чжаня? – Он сказал только, что ты не блевал. И что ты умолял его приготовить что-нибудь с перцем, но потом узнал, что у него вообще нет специй, даже соли. Тогда ты заявил ему, что больше ни минуты не намерен оставаться в его доме, и собрался идти к себе, но пошёл в абсолютно другом направлении. Вэнь Нин робко заглядывает на кухню: – Он просил позаботиться о тебе. Сказал, что у тебя ссадина на коленке, потому что ты влез на дерево. Вэй Ин вскакивает с места и с радостным криком несётся в комнату: – Мне нужно поблагодарить Лань Чжаня! Я позвоню ему! Вэй Ин бормочет себе под нос: – Чёрт, спорим, он ещё никогда не целовался?