Лучше для него

       Антон сидит на краю дивана, укутавшись в плед, и смотрит телевизор, изредка бросая взгляд на читающего Арсения. Шастуну не надо к Ире: она на девичнике. И он рад: не надо ложиться спать с нелюбимым человеком, нежно его обнимать, целовать и притворяться, что испытываешь к нему хоть что-то. Сейчас он с Арсением. С тем человеком, которого он действительно любит, с тем, кто пробудил настоящие искренние чувства и научил отличать мимолётную влюблённость от любви. Антон определённо любит Арсения. Любит его милую улыбку, любит необычайно красивые глаза, любит каждую родинку на его теле, любит его тёмные волосы, его прикосновения от которых всё тело покрывается мурашками, любит каждую частичку его тела и сложный характер. Но Арсений не любит его.        Шастун уже давно заметил, как поменялся Арс. Он больше не смотрит с той теплотой и нежностью на него, всё меньше улыбается, с каждым днём всё сильнее и сильнее отдалятся, казалось, что Попов остаётся с ним только из-за того, что привык к нему.        Антон неуверенно подаётся вперёд, одной рукой выхватывает книгу и кладёт её в открытом виде на спинку дивана. Шастун накрывает чужие губы своими, сливаясь в робком поцелуе. А в ответ — ничего.               — Антон, ты что-то хотел? — Арс сводит брови к переносице и пристально вглядывается в лицо Антона.               Шастун видит, как он устал, но ему чертовски сложно всё это прекратить в один момент. Он слишком много чувствует, он слишком любит Арсения. Арсений как кислород для него, он без него не сможет. Но и мучить его каждый раз не хотелось. Нужно закончить этот спектакль. Он давно уже подошёл к концу.               — Арс, я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — Шастун грустно улыбается и проводит кончиком пальца по скуле мужчины, зачарованно смотря на его родинки, лёгкую небритость, запоминая каждую мелочь в его чертах лица. Напоследок смотрит в глаза: бездонные, глубокие настолько, что в них можно утонуть, и Антон тонет. Уже давно. Каждый раз. Но сейчас… Сейчас там лёд… Там так холодно, что по телу пробегают мурашки, заставляя сердце болезненно сжиматься в груди. Внутри всепоглощающая пустота, которая разрастается с каждой секундой. И Антон не выдерживает, впиваясь в чужие чуть пересохшие губы чувственным поцелуем, в который он отдаёт всего себя, отдаёт все свои чувства без остатка. Ему нравится любить Арсения. Но чувствовать в ответ лишь холод просто невыносимо.               Шастун медленно отстраняется от чужих губ и снова смотрит на Арсения, который непонимающе смотрит на парня.               — Антон, всё хорошо? — Попов приподнимается с дивана, изучая беглым взглядом лицо парня.        — Да, Арс, всё хорошо… — Антон делает небольшую паузу, решаясь, стараясь не поддаваться своим чувствам. Пора. Он давно это решил. Ведь так будет лучше для него, — Я думаю нам стоит расстаться, Арс, — твёрдо произнёс Шастун, молясь, чтобы его голос не задрожал в самый неподходящий момент. Ему нужно было оставаться сильным, хотя сейчас всё внутри с дребезгом разбивалось, впиваясь в его душу осколками, оставляя на ней глубокие раны, которые пройдут нескоро.        — Вот как… Хорошо, — Снова Арсений был с ним холоден. Он смотрел Антону прямо в глаза, будто искал там что-то, но, видимо, не найдя, слез с дивана, — Можешь не провожать, — коротко бросил напоследок Арс.               Антону хотелось разреветься, чтобы наконец-то выплеснуть хоть часть того, что он сейчас чувствует, но нельзя. Хлопок входной двери. Шастун не выдерживает и сворачивается клубочком, ложась на то место, где ещё несколько минут назад лежал его любимый человек. Слёзы непроизвольно полились, мгновенно образуя две мокрые дорожки на щеках. Хотелось кричать. Непередаваемая боль всё сильнее и сильнее сдавливала грудную клетку, вырывая из уст отчаянные хрипы, не давая нормально дышать. Всё тело бросило в дрожь. Антон хватался за простынь, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Всхлипы невольно вырывались, нарушая безмолвную тишину опустевшей квартиры.        Уже как месяц Антон пытался забыться в алкоголе и сигаретах. Он давно бросил, но сейчас это всё было ему необходимо. Он не мог без Арса. Без него невыносимо. Даже холод с его стороны был приятнее, чем одиночество, которым пропиталась вся его квартира. Съёмки только через полтора месяца. Отпуск. Он искренне надеялся, что сможет привести себя в порядок до этого времени. Чтобы Арсений ни о чём не догадался. Ему же ведь лучше без него: у Арса жена, двое детей, которых он любит. А он… Он всего лишь мальчишка, появившийся из ниоткуда, чуть не разрушивший его счастье своими руками. Подумаешь, Арсений один раз поссорился с Алёной. Нужно было держать себя в руках и не давать своим чувствам вырываться наружу. Всё началось с одной чёртовой ссоры и одного поцелуя. Арсу просто нужно было на время забыться в ком-то, чтобы отдохнуть. Антон понял это только сейчас.        Встав с подоконника, он пошёл в ванную. Сил почти не оставалось. В помещении было до одури душно, всё пропиталось сигаретным дымом и запахом алкоголя. Включив свет в ванной и протерев грязное зеркало, Антон посмотрел на себя: давно небритый, лохматый, заметно похудевший, с синяками под глазами, контрастировавшими с серовато-белой кожей. Он никогда так паршиво не выглядел. Антон чертовски сильно злился на себя. Он ненавидел каждую частичку себя. Ударив со всей силы по зеркалу, Антон разбил его. Маленькие частички стекла впились в побитые костяшки, с которых тонкой струйкой стекала кровь. Он осел на пол, обнял свои колени и опустил голову.               — Блять…               В дверь настойчиво кто-то начал стучать. Вставать не хотелось. Незваный гость всё сильнее и сильнее тарабанил в дверь. Пять минут. Десять. Антон нехотя встал с пола. Отряхнувшись, прошёл в коридор, взялся за ключ. Повернув его, приоткрыл дверь. Арс.        Дыхание перехватило от его болезненного вида. Он выглядел не лучше самого Шастуна.        Они стояли так, смотря друг на друг, минут пять, не решаясь произнести ни единого слова. Антон боялся, что это бред, вызванный белой горячкой. Арсений не торопясь подошёл ближе, перейдя порог квартиры, посмотрел прямо в глаза своими потухшими, потемневшими глазами на Шастуна. Тот тяжело сглотнул. Смотреть на него было больно. Невыносимо.               — Почему, — прохрипел Арс, не сводя с парня своего взгляда.        — Что? — недоумевающе спросил Антон, сильнее сжимая ручку двери.        — Бросил меня. — слова больно резанули где-то под рёбрами.        — Я… Думал, что тебе плевать на меня, — Шастун закусил щёку изнутри. Снова неприятное давящее чувство.        — Ты идиот, Шастун? — процедил мужчина.        — Ты… Не смотрел на меня как раньше… Ты… Больше не улыбался. Ты не казался счастливым со мной, я что только не перепробовал, но вскоре понял, что ты потерял ко мне интерес. Я решил, что тебе так будет лучше. Но… Я не смог без тебя, прости, — потерянно произнёс парень.        — Ты и вправду дурак? Я, блять, был счастлив с тобой, чёрт возьми. Я, блять, с тобой был настоящий, без этих фальшивых улыбок, без фальшивых эмоций. Ты, блять, серьёзно?               Антон замолчал, потупив взгляд в пол. Слёзы снова невольно наворачивались на глаза. Он чувствовал себя полным идиотом. Он мог бы просто поговорить с Арсом, а не решать за двоих как и кому будет лучше. В итоге лучше не было никому. Он сломал их обоих своим бездумным поступком. Он ненавидел себя с каждой секундой всё больше и больше.        Рывок. Арсений притянул его к себе, жадно впиваясь в губы Антона. Антон прижал Арсения как можно ближе к себе, боясь, что тот лишь плод его воображения и вот-вот исчезнет. Поцелуй получился слишком грубым. Со вкусом всей той боли, которую испытал каждый из них, со вкусом недосказанности и страданий.               — Твою ж мать, Арс, я без тебя больше не вынесу, — Антон льнётся как кот к Арсению, тыкаясь ему носом куда-то в плечо.        — И я без тебя, Тош…