ЭДО 2103

Когда раздался очередной звонок, Сакура громко цокнул и закатил глаза. Если это опять была Мими с ее сраным макетом, он был готов послать ее в задницу. Ничего больше согласовывать он не планировал, и, бросив завистливый взгляд в сторону листавшей каналы Хотару, удобно развалившейся в кресле с кружечкой кофе наперевес, он поднял трубку и мрачным голосом произнес: — Да? — Акеми умирает! И Сакура стушевался. Поначалу он не понял, при чем тут Акеми и макеты Мими. Они спелись? При чем тут смерть? Он целое мгновение тупо смотрел вперед, на служебную почту, прежде чем осознать, что голос звонившего был ему знаком — и это была вовсе не Мими. Хотя бы потому, что на том конце был Нико. Впервые в жизни он звучал настолько нервно и испуганно, и это запутало Сакуру еще больше. — Она сейчас прямо передо мной! Ее трясет, пена изо рта! — Что? Сакура моргнул. — Она встретилась с босодзоку! — нервно затараторил Нико. — Ее удолбали каким-то токсином! … блять. Нико был в панике — а еще он был сопляком, который понятия не имел, что ему сейчас делать. Сакура не осуждал его, честно — если бы он, будучи в таком же возрасте, угодил в такую ситуацию, он бы тоже запаниковал. Но сейчас Нико звонил ему — как, быть может, единственному контакту Акеми, которого он знал достаточно хорошо, и который не пошлет его нахер в первую же секунду — и Сакура, как ответственный взрослый, был обязан сделать верное решение. У него не было знакомых медиков; Хориясу была риппером, но отнюдь не тем, кто мог откачать после военного токсина. А потому у него не оставалось выбора — нужно было вызвать «Макаи-Мед». Нужно… Но это стоило пятьдесят тысяч. У него были такие деньги — спасибо Юасе — но Сакура планировал истратить их на себя. На подготовку, на то, что касалось лишь его. Он знал Акеми не так долго, чтобы тратить на нее такие огромные суммы денег; но вместе с тем он прекрасно осознавал, что они должны были работать вместе и помогать друг другу. А еще, черт возьми, ему звонил Нико и просил о помощи. Боже, ну какого хера Акеми вообще решила заниматься этим с босодзоку. Разве знакомство Сатоши не научило ее тому, что их следовало избегать? — Она мне за это заплатит, — прошипел он. И связался с «Макаи-Мед». Он с тоской взглянул на уведомление о списании; Нико не повесил трубку, и на фоне слышались голоса. Видимо, это произошло где-то — быть может, у какой-то лавки — и хозяин просил оттащить тело подальше, чтобы у него не возникло проблем. Следом, раздался звук удара и низкий рык Нико: — Заткнись! Послышался гул; и, потом, телефонный звонок прекратился. Сакура медленно отвел трубку от уха и положил ее на стол, с убитым взглядом откинувшись назад, на спинку кресла. Твою ж мать… Во что они вляпались. Впереди их ждало крупное дело, Юаса будет в ярости, если поймет, что одного из участников не будет. А если Акеми там помрет? Он же просто так всрет пятьдесят кусков! И это еще платить за лечение… Его страдания заметила и Хотару. — Ты какой-то бледный, — она вскинула бровь, подняв голову. — Что-то случилось? Или это опять дизайнер? Господи, он бы что угодно отдал, лишь бы это была Мими с ее сраным макетом. Что угодно. Жизнь была бы в тысячу раз проще, будь это всего лишь дизайн. Вместо ответа Сакура схватился за голову и тихонько застонал, после чего выругался: — Блять! Ну и что мы сегодня скажем Юасе?! Ближе к восьми, когда они прибыли в ресторан к старику, что-то явно было не так. Хотя бы то, что, когда Сатоши прошествовал внутрь и дождался прибытия хорька с Хотару, первый выглядел бледным и убитым, когда как вторая уже не такой отвлеченной на собственные мысли, как обычно. Больше никто не приехал — Акеми отсутствовала, и это заметил и Юаса, оглядывая их троих очень многозначительным мрачным взглядом. То, что от этого сильнее всего занервничал Сакура, заставило Сатоши удивиться еще больше. Намечалась какая-то подозрительная интрижка? Они расскажут, или ему потом придется самому вытряхивать информацию? Наконец, Сакура не выдержал: — Акеми сегодня не будет. У нее… — он замялся, — произошел инцидент. Ее увезли в больницу. Что-то связанное с токсином… Прощу прощения, мне известны не все подробности. — Инцидент? — если бы Сатоши мог, он бы вскинул бровь; но так лишь замигал диод. — Я не знаю… — нервно рыкнул он, разводя руки в стороны. — Эта бестолочь мне ничего не рассказала. Ну, если Акеми была в больнице, то речь явно шла не о ней, а потому Сатоши пришел к единственному логичному выводу — Нико. Его догадку подтвердили, и, отметив себе, что им стоило потолковать об этом на досуге, он обратил свой взгляд на Юасу, который с выражением крайнего равнодушия на лице заговорил: — Это грустные новости, конечно. Не думал, что Акеми так нас подведет, — он был настолько в ярости, что даже опустил свое извечное слащавое «тян». — Посмотрим, как она оправдается позже. А пока у меня есть для вас работа. Вас троих хватит, плюс с вами пойдет Кайя. Затем, он выдал им чип с информацией. Необходимо было пробраться в офис «Дзюндзи Групп» и украсть оттуда жесткий диск с информацией о гостинице «Нео-Рендзи», истинной цели цепочки заданий — там должны были быть все сведения, необходимые для проникновения внутрь без лишнего шороху, в частности — коды доступа. «Дзюндзи» занимались безопасностью и тесно сотрудничали с владельцами отеля, а потому у них имелась вся необходимая информация. Ту защищали монахи из соседнего монастыря, те самые, что безвылазно сидели в Сети, и тут и дураку было понятно, что следовало избежать их внимания, тем более, что гостиница принадлежала «Накатоми». Это была не просто уличная группировка, противник колибром покруче. Диск желательно было спереть. Если не получалось — хотя бы выкачать информацию. В случае Юасы это значило «либо украдите, либо умрите». Дата была приурочена к прибытию какой-то важной шишки, но Юаса пояснил, что это был разговор на потом. — Это подготовительный этап к нашему большому делу, — заметил он. — Я надеюсь, Акеми-тян будет достаточно любезна, чтобы убедить меня оставить ее частью нашего плана, поскольку нам для этого все еще нужно четыре человека. Бюджет миссии: пятьдесят тысяч. Должно хватит на все средства взлома, и на то, чтобы вы не соблазнились на стрельбу и поднятие тревоги. Последняя фраза прозвучала угрожающе, с намеком. Значит, тайное проникновение… Ну замечательно просто. — Опять пятьдесят? — диод у Сатоши угрожающе замигал, меняясь с оранжевого на красный и обратно. — За такие деньги мы полезли к «Расемон». Слушай, старик, я конечно все понимаю, да и ты нас в прошлый раз не кинул, но этого нам явно будет мало. Слышал, сколько дешифраторы и прочее говно для взлома сейчас стоит? — Этих денег — хватит, — отрезал Юаса, и затем ухмыльнулся. — Или тебе жалко потратить своих кровных, чтобы обрадовать старика? — Это бы нас обрадовало. — Обрадует вас дело, к которому мы так упорно стремимся. Если вы выполните эту работу чисто, мы сможем приступить к финальному плану. Которое, я напомню, принесет каждому по тридцать миллионов иен. Сатоши с подозрением взглянул на него. — В чем подвох? — бросил он. — В том, что это очень сложно, разумеется, Сатоши-кун, — голос Юасы был спокоен, но в нем проскальзывали раздраженные нотки. — В том, что я уже две недели занимаюсь организацией этого дела. Ты сомневаешься? Когда я говорил, что ты можешь начать новую жизнь и убраться подальше от своей банды, я не врал. — Я и так от них достаточно далеко, — процедил он. Без куртки и подавно. А завтра, когда Хориясу сделает ему протез на лицо, имитирующий кожу и прочее-прочее — тем более. — Итак, о деле… — Почему мы не можем просто запугать кого-нибудь? — вновь вмешался Сатоши. — И уже от него получить пропуск? Юаса бесстрастно взглянул на него. — Потому что я хотел бы сделать это тихо. У всех действий есть свои последствия. Если вы облажаетесь, то, разумеется, я так и поступлю, но это сильно все усложнит. И, разумеется, деньги, которые вы могли бы получить в качестве награды за эту вылазку, пойдут на то, чтобы все уладить. И тут Сатоши насторожился. — Ты заплатишь нам за то, что мы достанем эти коды? — Возможно, — хмыкнул Юаса. — Мне это твое «возможно» вот вообще не нравится, старик. В ответ он засмеялся. — Если вы сделаете все правильно, то я награжу вас. Сакура-кун, — он кивнул в сторону названного, — знает, что я люблю людей, которые выполняют дела в точности как нужно. Выполняют их аккуратно и со знанием дела. Акеми, — его голос зазвучал угрожающе, — серьезно пошатнула мою веру в вас, но вы можете доказать, что я не зря с вами работаю. Со вздохом он откинулся назад и потянулся было за пачкой сигарет, но затем вспомнил, что ранее говорил Сатоши сам. И опустил руку обратно на стол. — Эти коды нужны мне в ближайшие три дня. Сатоши тяжело выдохнул. — Не знаю, будет ли она с нами в эти три дня, смотря что там произошло. — Мы достанем, — оборвал его Сакура, и Юаса кивнул. — Все нужные сведения я передал Кайе. Вы можете связаться с ней в любой момент. — И что, она пойдет с нами… — Сатоши задумался, подбирая слово, — ногами? — Сатоши-кун, ты вообще видел, чтобы она ходила с кем-то ногами? — Я не уверен, что она в принципе существует. — Ну, раз работу она выполняет, значит, она все же есть. Так что можете приступать к работе. Так уж вышло, что последним, кто видел Акеми в здравии, был Нико — ему Сатоши и решил позвонить сразу после болтовни о близящемся деле. Зайдя в курилку, ныне пустующую, он достал свои едкие сигареты и тяжело закурил, попутно набирая чужой номер. Малец поднял трубку почти моментально и нервным голосом поприветствовал его, но тянуть кота за хвост было бессмысленно — и Сатоши прямо поинтересовался, какого же черта там произошло. Казалось, на том конце трубки Нико сглотнул. — Мы… да. Мы с ребятами отправили ее в больницу. Я оплатил все счета за то, что она меня… спасла, — он замялся на мгновение. — Там были ребята из «Курошиши-дзоку». Они приехали в рамэнную, где мы были, и одна женщина… Она… сыграла в рулетку. И Акеми согласилась... Шизука, мгновенно понял Сатоши. Ну конечно. Кто же еще. Удивительно, что она была все еще жива; сам Сатоши полагал, что вышиб ей мозги в тот злосчастный день. Что ж, печальный просчет. В следующий раз, если тот случится, он возьмет разрывные — тогда уж точно сработает. — И почему же ты не помог Акеми? — нарочито низким голосом произнес Сатоши. — Мне казалось, ты хотел впечатлить меня, парень. Что у тебя есть яйца. — А еще у меня есть здравый смысл. — А как же твои бравые парни? Не вы ли себя называли крутой бандой? — Когда мы… вернулись обратно, Акеми уже лежала на земле. А босодзоку нигде не было. Она… Акеми отправила меня, чтобы я ее прикрыл! — голос Нико звучал раздосадованно и зло. — Но мы не успели. Врачи сказали, что уже завтра она сможет покинуть больницу. Ей будет немного нехорошо, но она будет хотя бы в состоянии это сделать. Что ж, по крайней мере, с Акеми точно все будет в порядке. Это, несомненно, радовало. Проведя рукой по лицу, Сатоши с усилием выдохнул и уставился на голографические стены напротив, после чего устало проговорил: — Ладно. Спасибо. Ты уж извини, что вспылил. — Я тоже… приношу свои искренние извинения, — затараторил Нико. — Спасибо, что помог ей. Отключившись, он двинулся прочь из курилки. Найти Хотару с Сакурой было нетрудно — они торчали внутри снятой Юасы кабинки, явно дожидаясь возвращения. Старика и Ягью уже не было, были лишь они одни, и, с громким вздохом опустившись рядом, Сатоши пристально взглянул на хорька и простецким тоном заметил: — Мы в дерьме. — Что случилось? — Сакура поднял бровь. — Акеми удолбали чем-то, а не сама она это сделала. — Какая неожиданнасть, — прошипел он, и Сатоши ощутил, как постепенно закипает. — Ты оставишь этот свой ебучий тон, или мне сломать тебе что-нибудь? В ответ на него уставились с таким разъяренным видом, будто бы именно Сакура был тут пострадавшей стороной, хотя, очевидно, это было брехней. Ощерившись, он низким тоном зашипел: — Ах, ну да, извините, что я злюсь! Мне пришлось вызвать ей медиков и потратить кровные пятьдесят тысяч, а мы не настолько хорошие друзья, чтобы- — Потом с нее сдерешь. Или с Нико. — Нико — маменькин сыночек, который и пальцем не пошелевелил, чтобы все эти деньги заработать! — Главное, что они у него есть — и он их потратил, — Сатоши раздраженно постучал пальцем по столу, когда Сакура в ответ лишь отмахнулся, — между прочим. Если бы мы сидели тут в первый день, я бы прострелил тебе колени. Все это время наблюдавшая за ними Хотару молчала; впрочем, взгляд ее демонстрировал мысли о разгоревшемся споре весьма явно. Она опустила глаза в телефон и, неожиданно, нахмурилась. Повисла тишина, прерываемая лишь музыкой на фоне. Какое же гадство. Тихо выругавшись, Сатоши провел ладонью по лицу и уже тише проговорил: — Ладно, завтра она будет в порядке, и… Прости, я сорвался. Потому что он знал, кто ее удолбал, и это ему совершенно не нравилось. — Все в порядке, — блекло ответил тот. — Я тоже на нервах. Со всеми случается. — Кажется, — заметила Хотару, продолжая сверлить взглядом телефон, — нам не помешает расслабиться. Всем. Когда мы начнем нашу операцию? — Завтра. Неожиданно, это озвучил Сакура. Он потер виски, словно его посетила дельная мысль, и затем медленно, собирая крупицу за крупицей идеи, заговорил: — Завтра мы проникнем в это логово. Когда Акеми распахнула глаза, первым, что она увидела перед собой, был монитор. Руки с аккуратным маникюром привычно порхали над клавиатурой. Офис не изменился — просторный, светлый, где находился лишь ее стол. В уголке стояли живые цветы, робо-щенок скулил где-то в углу, вновь запнувшись об угол, на стенах красовались картины. Медленно она оторвала взгляд от плывущих перед глазами символов и чисел и устремила свой взгляд в окно. Огромное, панорамное, оно растянулось во всю стену. За ним раскинулся ночной Эдо, переливающийся неоном. Пролетали аэрокары, внизу яркими пятнами сверкали точки автомобилей. Медленно поднявшись, она неторопливо направилась к окну и приложила руку к прохладному стеклу. Странно, подумалось ей. Стоило ей присмотреться повнимательней, как город под ногами начал постепенно расплываться, словно во сне. Лишь одно она смогла выцепить четко — совсем недалеко, внизу, расположился огороженный квартал, светящийся в монохромном Эдо приятным розовым светом. Квартал «Йошивары». За этим она осознала, что видела свое отражение. Аккуратные ровные черты лица. Белые длинные волосы. Светлые глаза. Акеми уже видела это лицо, она знала, кто это; и, когда она опустила взгляд вниз, на себя, то вздрогнула, поняв, что ее волосы белыми не были. Она моргнула. Изображение пропало. Ни волос, ни ног, ни рук. Ни всего тела. Просто набор данных. Числа и код. Следующие друг за другом единицы и нули. Перемешанные в клубок, они постепенно, строй за строем, начали выравниваться, выстраиваясь в нечто четкое, нечто определенное… Картинка начала смазываться, проносясь мимо радужным коридором, пока, вдруг, Акеми не моргнула. Она вновь сидела перед монитором. Но уже в своей клинике. Акеми вновь подняла руку и заметила яркие красные пятна: кровь залила руки, ее пижаму — и продолжала течь из носа, не останавливаясь. Даже из ушей. Дрожащими руками она стянула наушники и отшвырнула их в сторону. В воспоминаниях послышался чужой голос, того парня с черного рынка — тот, что убеждал ее, что этот симстим зайдет просто отлично. В голове царил полный кавардак — казалось, словно произошел мозговой коллапс. Рухнув с кресла вниз, на пол, она едва-едва смогла доползти до ванной комнаты, и в конце, вдруг, ей показалось, что кто-то помогает — ощутила чужие руки, поддерживающие ее. Одна, две… Аккуратные пальцы с заметной аугментацией. Три, четыре руки… Они помогли ей выпрямиться, встать на ноги. — Немного, — раздалось в ее ушах. — Левая нога, правая нога… Чужие руки помогли дойти до ванной, а затем аккуратно отпустили. Мягкий голос позади раздался вновь: — Да. Первые шаги. Красиво. Медленно, Акеми развернулась. Позади нее стоял мужчина. Руки у него было сложены в молитвенном жесте; из головы, сплетаясь с дредами, тянулись длинные провода, множество их, толстых или же едва заметных. Он был настолько сильно хромирован, что даже Идзо, стремившийся к полному освобождению от плоти, мог лишь позавидовать ему. Одетый в запыленные лохмотья, напоминающие монашеские одеяния, он смотрел за ней — а все, что могла видеть Акеми, так это вторую и третью пары рук. Его глаза горели ярким зеленым цветом. — Иди, дитя, — мягко проговорил он. — Иди, Один-Ноль-Восемь. Акеми моргнула, и в следующую же секунду провалилась в темноту.