Авис

В конце концов даже жизнь отвернулась от меня. Никогда не забуду десятое октября, когда эта окружность сошла с листка. Я почувствовал такую досаду. Демоны действительно существуют и они посягли на мое тело. Это правда. Может, я даже умер? Не знаю, не хочу к такому обращаться в данный момент. Только Бог убережёт меня. Но надежда на святого падала также стремительно, как и моя самооценка. Бог меня больше не слышит, вокруг меня кружатся проблемы, которые накладывают сатанинские бесы. Уверен, меня сглазили намеренно, потому я стал таким прекрасным магнитом проблем. Таким лакомым кусочком уродств. Даже не знаю что сказать. Эта сила во мне навсегда. Я не сумел заснуть этой ночью и рисовал, проверял каждый раз есть ли способность на своем месте. И каждый раз выходил положительный результат. Теперь я знал как активировать силу, нужно наносить рисунок именно руками и подождать какое-то время. Кажется секунд через пять оно сходит, но я не уверен. 《Шрауд, я шрауд...》— безумно зациклился в раздумьях. В ту ночь я лежал с открытыми глазами. Комната обросла грязью и хаосом пуще прежнего. На улице были хлопки, я не понимал что именно это было. То ли кто-то стрелял, то ли праздновали фейерверком. Но праздновать в нашем мире мало что возможно. А значит это в большей степени были выстрелы. Такие бы выстрелы в мою душу. Человечество пало, как собственно и я. Может нам всем суждено умереть, примеряясь с новой жизнью? Где правит мрак и разруха. Может и потому я закрывал глаза? Имею в виду, не обращал внимания ни на что. Я знал, что с информацией меня ожидает худо, потому был закрыт и далек от всего. И все же приходит закономерный вопрос. Почему я? Я же совершенно обычный! Был обычным, до поры до времени. Всё это безумие не мое, я хочу обычной свободной жизни. Но что родителей, что окружение. Оно не дает мне расти таким, каким хотел бы быть. И почему вообще первые шрауды обратились против мира? Кто эти ПМТ? Почему они наслали порчу на весь мир с людьми? Именно они же, как говорилось, были виновны во всех грехах творящихся здесь, в реальности. Эти террористы возможно невероятно сильны, если даже объединение мира не уберегло от напасти. Они хотели, чтобы больше людей стали заложниками дьяволов? Чтобы все люди стали их марионетками, крутящихся ради их эгоистичных планов. Теперь человечеству придет долгий путь восстановление и искупление, которого будет достичь невозможно. Мы такие существа, агрессивные. Люди не такие добрые, все делаем ради своей выгоды. А моральные законы и религия это уже сдерживающий фактор, который разрушить можно легко. Добавь лишь в окружения побольше злобы и несправедливости. Сброд будет жить всегда, они найдут вас и убьют спящими. — Васил, ты меня вообще слушаешь, негодник? — возвал меня женский голос. — А... Что? — Васил, Боже... Только не говори, что тебе надо все это повторять во второй раз. — раздосадованно сообщила мать, прикрывая рукой лицо. Я осознал себя где-то в центре, мы шли по узенькой улице, которая так и называлась. В моих руках был большой блокнот в клеточку, заменяющий мне скетчбук, а в застывшей руке покоился карандаш. Как быстро сменились тона, я видно заснул находу и не сумел отойти от этого без посторонней помощи. Жалко на самом деле, рисовать сил не было совершенно никаких. — Мы идем на пленэр, Василий, — кратко и четко вразумила меня мать и я все прекрасно осознал. — Понял. — односложно вновь ответил я. Бумага, этюдник, складной стульчик, палитра гуашь, вода, фляга со стаканчиками для краски. Мы оделись тепло и тащили на себе это всё. Я почувствовал себя плохо, ведь настолько сильно сознанием ударлся в тяжелые думы. Тащили все это поровно, часть мне, а другую моя мать. Сил на ведение разговора не было, было как-то по барабану, заподозрит это моя мать или посчитает что я просто поскорее хочу заняться тренировкой и после забыться в своей кровати. А я хочу этого, лежать на дрянном матрасе, может попробовать заснуть на нем. Сон восстанавливает моральную и эмоциональную составляющую, не так ли? Если б это было действительно так. Мы шагали к парку центра, где была живительная растительность, которую в городе не увидеть более негде. Меня силком потащили рисовать, ведь я должен тренироваться больше и больше. Такие родители золотые и такой червячок сынок. Повторяюсь, но от родителей я далек, как и они от меня. В блокноте не было набросков, только каракули. И мать это заметила. Она глянула как-то разочаровано на меня. — Так, Васил, соберись сейчас. Мы скоро подойдем к парку и тебе нужно быть в духе, перед тем как рисовать! — сразу наказала мне мама. Я кивнул и понял, что мы уже в парке. Все хорошие города имеют свою отдельную растительность. Натуру человека не отменишь, но тут оно смотрелось так чуждо. Архитектурные красоты и неуместное уродство растительного. Деревья были кривоватые, газон был пострижен неравномерно, здесь не жили животные, да и откуда им здесь взяться? Кажется, всем было плевать на этот клачок. Не понимаю тех, кто видел в этом красоту. Она в отделение города существует вполне живая, а тут только добивание и смех над природой. Может это урок, как красиво рисовать смерть? Иначе в голову не идет, но мы уже пришли. Ворчать бессмысленно. Мы расставили этюдник под хорошим углом и достали листы с палитрой. Я присел на раскладной стул и делал набросок леса падальщиков. Я хотел передать рисунку его негативную эмоцию, но не умел такого делать от слова совсем. Потому грубо наделав очередной техасской мазни карандашом, я поднес руку к листу и осознал. Я... Не желаю рисовать сейчас. — Васил, да что с тобой сегодня не так? С тобой всё хорошо? — забеспокоилась уже поздно моя мать. — Я... Ничего такого, матушка. Сейчас начну, — с огромным трудом проглотил я чуть было не вырвавшийся вопль о том, что я не хочу этого делать. Не сейчас,  не при ней... Иначе домой мне можно больше и не возвращаться. Судорожно сжав в руке кисть, я, продираясь через поток негативных мыслей, медленно приступил к работе.

* * *

Я шагал обратно домой один-одинёшенек. Тащился со всеми вещами обратно. Не сказать, что было тяжело, но...  Когда мать ушла по своим делам, я честно пытался ради нее вовлечься в процесс, отчаянно старался накалякать хоть что-нибудь. Выводил бессмысленные линии, кучу времени размешивал грязищу на палитре, отчаянно пытаясь отсрочить начало реальной работы... Как можете понять, ничего не вышло. Намалевав несколько жалких, никуда не годных этюдов, я собрал вещи и побрел обратно. Никогда не чувствовал себя более ненужным, как сейчас. Я потерянный человек, который становится заложником своих неконтролируемых мыслей. Вернее, состояния, но кого волнует? Мать ушла в магазины, видно снимать прошлый стресс. А этот город не привлекал мой взор, краски пропали из него. Хоть все это субъективно, но город проклят Заветами. Правительство просрало этот город, а банда взяла бедный район как нечто святое и никто решать не хочет эту проблему. Да они весь город держат! Но конечно, если хочешь сделать дело, то возьмись за это сам, а? Только я не буду рисковать собой ради этого, меня просто убьют. 《Боже, пусть найдется отпущения грехов Мизери. Прости их, грешников, как и меня тоже.》— мысленно решил пообщаться с богом. — 《Да пусть воздастся чертам, что зовут себя заветами и порочат чистое имя твое.》 Не знаю когда они заявяться к порогу моего выделяющегося дома. Может завтра, спустя месяц, год. А возможно сегодня. Я видел время от времени гуляющих напряженных заветов и подумал, что за мной следят. Их интересует то что я шрауд, особенный с бесами. Но секты меня не интересуют. Я не отдам им то, чего они желают. Они не должны стать еще сильнее. Может стоит залечь на дно? Забыть всё как страшный сон, заснув на мягкой кроватке. Звучит великолепно. Только внутри что-то терзает, невидимое, но тем не менее существующее. Совесть? Она хочет замолить мне грехи, но разве я все равно спасусь? Мне осталось после всех событий жить крайне мало. А вот и знакомый круглосуточный магазин, дальше меня ждал только мой дом. Отец уехал в галерею без матери и оставил ее со мной. Мама... Она хочет, чтобы я стал хорош в искусстве. Вкладывает столько сил, денег, любви. Учила меня всему. Но в конце я стал подобен твердому полотенцу, которое не впитывает ничего, лишь желаю для себя отталкивать да молчать. Вывод дня прост, я иду спать. Вот мой дом, вот моя ладонь, протянув ее схватил я ручку. Повертев, она сопротивилась и мой разум понял, что не так. Ключа нет, у меня его нет. А мы не прячем никогда их под ковриком или где-либо ещё. Значит, либо стоит подождать мою мать, но с отчиткой за мою провинность. Либо вернутся, горбатиться и взять в долг у организма энергии. Слишком сложный выбор. Как вдруг слышимый толчок, я чуть не упал. Я ничего не понял, только схватился за перилы и прижал к себе вещи. Вот и минус ничего не чувствовать, я не знал что происходит.  Думая над тем, что же стряслось, я заприметил вдалеке от забора суетящихся заветов. Они пришли все же за мной? Твою мать, мне срочно нужно...

БУ-УМ.

Дорога смелась в кучу, произошёл мощный взрыв, меня ударило волной и прижало к дому. К счастью обломки не задели, голова кружилась, я потерял себя в пространстве. Попытавшись встать, я только падал. В глазах двоилось, реальность казалось чужой и искаженной. Я видел ничего, кроме серых шлейфов перед глазами, пока внезапно не почувствовал себя прекрасно. 《Что мать твою произошло сейчас?? Это... Шрауд такое сделал?!》— подумал я достаточно нервно. Рядом с моим домом образовалась дыра достаточного размера, в которую уместился бы и автомобиль. С моего вида она была глубокой, я позабыв о инстинкте самосохранения подошёл к ней и оказалась правда. Она была глубоченной! В этот момент, мне в лицо ударил мощнейший воздух, из-за которого я закрыл лицо свободной рукой. Прошел звук чьего-то приземления. Прошипев и протерев достаточно сильно глаза, я увидел мужчину. На его лице была средней длины чёрная борода и сам он был обладателем длинных волнистых волос того же цвета, которые почти достигали его плеч. Его черные глаза смотрели в сторону Мизери и они были полны гнева. На теле был серый плащ с капюшоном и эмблемой, где два фиолетовых ромба образовывали восьмерку на черном столбе, тянущимся в небо полное свинца. Мой дом был рядом с границей Мизери, потому оттуда нахлынула вооруженная волна. Будто они знали, что у них имеется враг под ногами. Даже громила пришел и Базилик. Но все внимание было на сером мужике, который даже не испугался их, только проревел. — Ебаные заветы! Это больше не ваша территория! Мы, Серые Боги, будем отстаивать её и перебьем всех вас на кусочки! — грозно он крикнул. — Это наше блядское сокровище и мы его вам не отдадим! — Что за... Хуйня... — в шоке произнес я, отходя шаг за шагом.