Случайность

      Уведомление о входящем сообщении застало Чу Ваньнина на совещании. Звук в рабочее время он, разумеется, выключал, поэтому телефон лишь тихо провибрировал в кармане брюк. Мужчина разблокировал экран под столом, уверенный, что получил какую-нибудь очередную рекламу, но отправителем значился контакт Мо Жаня. Странно: его парень редко написывал что-то в рабочее время, зная, что Чу Ваньнин серьёзно относится к своим обязанностям и не будет отвечать на всякие глупости. Так что, должно быть, это было что-то действительно важное. Чу Ваньнин провёл большим пальцем вниз, открывая мессенджер, и наконец увидел то, что в шторке уведомлений значилось простой иконкой картинки. ???!!! И вот это вот он решает прислать в разгар рабочего дня?! Фото было слегка смазанным, но это совсем не мешало рассмотреть на нём занимавший почти весь экран эрегированный член с крупной, блестящей головкой, на которой уже выступила пара капелек предэякулята. О, Чу Ваньнин был очень хорошо знаком с этим членом, можно даже сказать, его пальцы инстинктивно помнили форму и расположение каждой выпирающей венки, и уж точно он мог сказать, кому это хозяйство принадлежало. Сказать, конечно, гипотетически, потому как если у кого-то появилась бы охота такое спрашивать, любопытный несчастливец имел гораздо больше шансов уйти избитым в кровь. Так что всё на этой фотографии было хорошо знакомо, включая даже попавший в кадр край спущенных домашних штанов, которые они с Мо Жанем вместе выбирали в интернет-магазине (кстати, те были удобными и тёплыми, Чу Ваньнин не зря посоветовал именно их). Но чёрт возьми, не слать же такое в рабочее время! Им что, вечеров мало?! Чу Ваньнин украдкой взглянул на что-то разглагольствующего о важности реформ в системе высшего образования ректора и принялся строчить под столом ответ на это безобразие. Но не успел он выразить свой вердикт о полной безнравственности, не говоря уже о потенциальном риске выгружать какие бы то ни было интимные фотографии в сеть, а также упомянуть о серьёзном разговоре, который их ждёт дома, как пришло ещё одно сообщение. «Извини, случайно тебе отправил» Чу Ваньнин замер, остановившись на середине слова. Случайно ему отправил. Допустим, Мо Жань мог перепутать диалоги. Тогда это значит, что фотографию он сделал умышленно и заранее, не говоря уже о том, что нужно было сперва довести себя до такого состояния. И если в диалог с Чу Ваньнином она попала случайно, значит ли это… что Мо Жань собирался отправить её кому-то другому? Палец зажал крестик на сенсорной клавиатуре, стирая набранный текст. От Мо Жаня также больше ничего не пришло. На самом деле, Чу Ваньнин никогда не понимал, что в нём нашли. За какие такие заслуги взялись терпеть его резкий, неприятный и вспыльчивый характер, ухаживать и любить, нежно шептать признания на ушко изо дня в день, несмотря на то, что в ответ вероятнее всего получат лишь колкость. Даже в его внешности не было совсем ничего красивого, а ещё он значительно старше своего любовника. Чу Ваньнин слышал утверждение, что любовь живёт три года, они с Мо Жанем жили вместе уже четвёртый. Вероятно, это просто должно было рано или поздно случиться. Неужели его возлюбленный мог вот так просто взять и изменить ему? Остаток собрания Чу Ваньнин полностью прослушал, рассеянно сжимая в ладони смотрящий в ответ чернотой заблокированного экрана смартфон. Да и последующие рабочие часы прошли не лучше. Не получалось сосредоточиться совершенно ни на чём, и Чу Ваньнин то и дело возвращался к переписке, а эмоции внутри кипели и сменялись одна на другую. Порой казалось, что это действительно какая-то ошибка, и он вспоминал, что Мо Жань обычно даже взгляда не дарил никому постороннему в его присутствии и был просто неспособен дойти до измены, а потом он начинал думать и анализировать и загонял себя чуть ли не в уверенность, что его парень регулярно шлёт подобные фото (и хорошо, если не более откровенные) кому-то постороннему. А ещё, когда он открывал диалог, неизбежно бросалось в глаза и само фото, что вызывало вовсе неуместную и постыдную реакцию. Его тело слишком привыкло возбуждаться при виде этой штуки. В конце концов мужчина решил дождаться завершения рабочего дня и, как и советовал всегда Мо Жань, просто поговорить. Спросить напрямую и посмотреть, как он вывернется. Но одно дело было решить и совсем другое — выполнить. Домой Чу Ваньнин пришёл совершенно злой, и встречавший его Мо Жань, кажется, с ходу понял его настроение и походил на провинившегося пса, поджавшего опущенный хвост и с надеждой на прощение преданно заглядывающего в глаза. Если бы он действительно был собакой, Чу Ваньнин бы ещё подумал, но к человеку проявлять снисхождение не собирался. Как начать разговор, он тоже не знал, поэтому просто молча прошёл в квартиру.  — Ваньнин, ты злишься? — осторожно спросил Мо Жань.  — А ты не знаешь, почему?  — Прости, это действительно произошло случайно. Неужели увидел кто-то посторонний? Я так испугался, когда ты пять минут печатал текст, а потом резко пропал из сети! Ты бы… пальто снял, у нас тепло в комнате.  — Это мне у тебя стоит спросить, видел ли это кто-то посторонний, — Чу Ваньнин только сейчас заметил, что забыл раздеться, и, досадуя на себя ещё и за эту оплошность, порывисто сдёрнул с себя верхнюю одежду. Мо Жань попытался приблизиться:  — Ну, прости! Обещаю, впредь буду аккуратнее и больше никогда тебе такого не пришлю. Вот как. Ему не пришлёт.  — А кому тогда ты собираешься их присылать?! — Чу Ваньнин резко обернулся, изо всех сил пытаясь контролировать собственные эмоции, но голос всё-таки немного задрожал. — Ты написал, что отправил мне фото случайно. Значит, оно предназначалось для кого-то другого?!  — О чём ты говоришь?.. — Мо Жань выглядел совершенно растерянным. — Ты правда думаешь, что у меня возникнет мысль рассылать интимные фото кому-то кроме тебя? — юноша снял пальцем блокировку и протянул свой телефон. — Ты можешь посмотреть все мои переписки и контакты, если не понравится хоть один, я его тут же удалю. Хочешь, удалю их все. Господи, ну неужели ты не понимаешь, что я даже смотреть ни на кого не смогу, кроме тебя? — … Ты написал, что случайно отправил, — Чу Ваньнин явно не собирался копаться в чужих телефонах. — Как можно случайно отправить? Ты хранишь подобные фотографии в галерее? Что за извращение?  — Да нет же, не храню, — Мо Жань виновато почесал затылок. — Не то чтобы я горжусь своим поступком… Я просто листал нашу переписку и… удовлетворял себя. И случайно нажал на камеру. Я хотел это удалить сразу, но ты уже прочитал сообщение. Мы так давно этим не занимались. В последнее время ты слишком занят работой…  — Давно? Еще даже недели не прошло, — на это заявление ответили смущённым взглядом, говорившим, что неделя — непомерно долгий срок для молодого крепкого организма. Но Чу Ваньнину не давало покоя другое. — Ты листал переписку? Но на что там можно?.. Аватаркой в его профиле стояла уже несколько лет простая фотография, почти не отличавшаяся от той, что требуется на документы, к тому же ужасного качества. Пиксели смазывали имеющиеся, по мнению Чу Ваньнина, несовершенства в его внешности, но вдобавок к этому там было практически невозможно разглядеть его лицо. Кроме неё имелось ещё от силы одно или два непримечательных селфи, на которые Мо Жань с трудом уговорил, а об интиме даже и заикаться не стоило. Да и в их переписке не было чего-то особенно нежного, и самое приятное, что можно было получить от Чу Ваньнина ещё до того, как они съехались, — «Спокойной ночи.» Именно, так, с точкой, потому как он не понимал новомодную среди молодёжи фривольность в знаках препинания.  — Я просто смотрю на твои сообщения и думаю о тебе, — пояснил Мо Жань со смущённой улыбкой на губах. — Этого достаточно. По правде говоря, даже это не обязательно. Я могу просто вспомнить тебя, стоит лишь представить выражение твоего лица, когда мы…  — Хмф. Надро… удовлетворил себя? Поздравляю. Я иду спать, — Чу Ваньнин поднялся, собираясь покинуть комнату, однако его запястье тут же мягко, но уверенно сжали.  — Нет, — Мо Жань потянул назад, прижимая спиной к своей груди и перехватывая второй рукой поперёк тела. — Думаешь, я бы смог спокойно заниматься этим после того, как ты мне целый день не отвечал? Золотце, я действительно по тебе очень соскучился. Чу Ваньнин вздрогнул, когда последние слова прошептали в самое ухо, мягко коснувшись его губами.  — Если ты собираешься ещё когда-нибудь присылать подобные фотографии, лучше уж просто пришли и не оставляй под ними двусмысленных подписей.  — Я тебя понял. Мо Жань крепко держал на месте, второй рукой торопливо расстёгивая пуговицы ловкими пальцами и стягивая пиджак вместе с рубашкой. Лёгкая ткань его домашней футболки прижалась к обнажённой спине, и даже через неё можно было почувствовать исходивший от парня жар. Мо Жань влажно провёл языком по шее. Мурашки ползли от этого места, и Чу Ваньнин готов был злиться на себя за то, что всегда так легко возбуждается в присутствии этого человека. Но он тоже соскучился, как ни странно, столь короткий промежуток времени без секса теперь и на нём отражался сумасшедшим желанием, рождавшимся от самых незамысловатых действий его возлюбленного. Мо Жань, казалось, готов был выпить его, оставляя засосы один за другим на задней стороне его шеи, рядом с теми, что ещё не успели сойти с прошлого раза, и действия его из нежных превращались во всё более грубоватые, зубы всё крепче сжимались и глубже врезались в тонкую кожу.  — Ты… ты правда не против? Мне можно? Если не хочешь сегодня, я не буду настаивать, — Мо Жань неожиданно смягчил хватку и снова нежно зашептал на ушко. Что за дурацкая привычка?! Если уж он так хотел поговорить об этом, наверное, стоило спрашивать до того, как раздевать и искусывать шею.  — Делай или не делай. Хватит болтать попусту.  — Тогда… давай сегодня как ты любишь? Просто кивни, если согласен. Если он сейчас согласится, завтра точно придётся вставать с трудом, а работу ещё никто не отменял и до выходных было далеко. Чу Ваньнин стиснул зубы и медленно опустил голову. Про то, что любит жёсткое обращение с собой в постели, Чу Ваньнин, конечно, никому не рассказывал. Да что там, он и сам о подобной своей черте не подозревал, всё выяснилось исключительно экспериментальным путём. Когда Мо Жань в порывах своей страсти не сдерживался и был грубее обычного, а потом долго пытался извиняться, пока не заметил, как Чу Ваньнин совершенно терял связь с реальностью в подобные моменты. Просить о таком, давать разрешение, даже просто открыть рот и сказать «Да» было для Чу Ваньнина чем-то слишком постыдным, поэтому по заведённому между ними обычаю ему достаточно было просто кивнуть, разрешая Мо Жаню выпустить своего внутреннего жестокого и ненасытного зверя. Юноша удовлетворённо низко хмыкнул и сжал зубы на мочке его уха, после чего резко развернул к себе лицом и надавил ему на затылок, заставляя опуститься.  — Ты знаешь, что делать, — даже голос Мо Жаня неуловимо изменился, звучал властно, не принимающим возражений, и невольно зарождал в Чу Ваньнине какой-то внутренний трепет. Он слегка огладил оказавшиеся перед лицом бёдра и тазовые косточки и стянул серые спортивные штаны, те самые, которые мелькнули в кадре на фото. К его удивлению, сегодня Мо Жань не надел бельё. Но долго раздумывать о причинах не дали: член парня настойчиво тыкался ему в губы, и всё, что мог сделать Чу Ваньнин, — открыть рот и принять на всю возможную для него длину этот невероятно крупный и твёрдый орган. Мо Жань не собирался давать ему привыкнуть и слишком заботиться о его удобстве. Он лишь поддерживал его затылок и просто быстро и грубо трахал его рот, наслаждаясь влажностью и теснотой узкого рефлекторно сжимающегося горла. Так продолжалось некоторое время, пока Мо Жань не отстранился и поднял его, обнимая и отрывая от пола. Подняв на руки с лёгкостью, будто он был домашним котом, а не взрослым мужчиной, Чу Ваньнина перенесли на кровать. В руках у юноши оказался какой-то отрезок ткани.  — У нас есть только это. Выбирай, что мы тебе завяжем? Руки или глаза? Чу Ваньнин рассеянно посмотрел на собственный галстук в руках парня. Больше в их доме нечем его связать? Ну как же. Не дожидаясь его ответа, Мо Жань продолжил:  — Согласен, лучше руки. Я хочу видеть, как ты смотришь на меня, — и снова голос на минуту сменился на ласковый и просящий: — Ты позволишь, Ваньнин? Он ведь уже давал разрешение. Мо Жань порой всё ещё слишком часто спрашивал. Чу Ваньнин отвернулся и коротко кивнул. Мо Жань, устроившись между его ногами, наклонился вперёд и крепко связал руки над головой. Скосив взгляд вниз, Чу Ваньнин всё ещё мог видеть и хорошо чувствовал, как его промежность щедро обливают смазкой и втирают, вдавливают немного прямо внутрь, проталкивая следом сразу два пальца и разводя их в стороны. Тихий стон прошёл через грудь и сорвался сквозь плотно сжатые губы, в награду Мо Жань прошёлся ладонью по его члену.  — Попробуем сегодня с одной из наших игрушек, — в этот раз юноша не спрашивал и не менял тона. Из закрытого на ключ ящика он достал что-то, что разглядеть сразу не получилось, и приступил к манипуляциям. Скоро Чу Ваньнин почувствовал, как вокруг его члена сомкнулись тонкие ремешки, а с нижней стороны крепко прижимался прохладный скользкий пластик. Он смог узнать в этой вещице небольших размеров вибратор. Закончив с прибором, Мо Жань опустился и плавно вошёл, быстро наращивая темп. Чу Ваньнин сжал пальцы связанных рук. Слишком хотелось опустить их сейчас, сжать спину Мо Жаня или приласкать себя, сдвинуть хоть на миллиметр эту прижимающуюся и не делающую абсолютно ничего штуку. Его действия не остались незамеченными, Мо Жань вложил свою ладонь между тонких стиснутых пальцев, а во второй его руке блеснул пульт управления. Нависая сверху и заглядывая точно в глаза, он включил вибратор. Сначала разницы не было заметно, но всё отчётливее стали волны удовольствия, прокатывающиеся в паху. Чу Ваньнин заскулил и поёрзал бёдрами. Мо Жань вбивался в его тело яростно и быстро, вышибая дух и заставляя проскальзывать вперёд на мокрых от их пота простынях. И в то же время скорость, настроенная на игрушке, была просто издевательски медленной. Чу Ваньнин умоляюще смотрел в прекрасные, тёмные и безжалостные глаза напротив, из последних сил вынося эту пытку. Мо Жань умело задевал каждым толчком нужную точку внутри. В конце концов, это медленно, но верно подводило к оргазму. Чу Ваньнин чувствовал, как волна надвигается, готовясь накрыть его, и всё его тело непроизвольно напрягалось в стремлении приблизить разрядку. Мо Жань нажал ещё одну кнопку и ремешок у основания члена затянулся сильнее, а вибрация сделалась ещё менее ощутимой. Долгожданный оргазм отступил, оставив вместо себя болезненное перевозбуждение и чувство разочарования. Чу Ваньнин тихо простонал, двигаясь навстречу вторгающемуся в него члену.  — Не так быстро, золотце, — прошептали в самые губы, обдавая горячим дыханием. — У нас ещё полно времени...

***

На следующий день, сидя в своём рабочем кабинете, Чу Ваньнин заметил сигнал входящего сообщения. Мо Жань только что прислал в мессенджере фотографию. Содержимое не отличалось от вчерашнего, но на этот раз она явно была выполнена постановочно. Никаких смазанных участков или посторонней одежды, фотография сделана под таким углом, чтобы предмет на ней выглядел максимально крупным (да куда ещё больше-то?), волосы в паху аккуратно подбриты, и, судя по лоснящемуся блеску, всё это добро было облито маслом. Следом пришло ещё одно сообщение: «Ты вчера сам разрешил. Хорошего дня!» Чу Ваньнин внутренне взвыл. Он испытывал острое желание купить плётку и хорошенько отхлестать ей кое-кого, чтобы выбить всю дурь. С другой стороны, пока этот щенок имелся в его доме, держать там плётку было чревато.