Стежками обещаний скрепить твою душу

      Каждый кто делал тебе больно

покойник - Леро4ка

             Они вместе уже почти два года. Они знают друг друга с самого детства. Они провели с друг другом бесконечное количество времени, но его все так же бесконечно мало, чтобы помочь Ойкаве.       Психотерапевт диагностировал много неутешительных диагнозов, от комплекса неполноценности до депрессии не так далеко оказалось. Физическое здоровье тоже оставляло желать лучшего, новые травмы сказывались на его психическом здоровье, а психическое здоровье создавало новые травмы.       10-тый круг ада для пострадавшего, и 11-тый для доверенных людей пострадавшего.       Ивайдзуми старался как мог, предлагал любую поддержку и реализовывал ее очень мягко, переступая все пороки своего характера. Он даже не срывался на него, когда снова находил в спортзале школы, просто брал под руку и вел домой.       Лекций не было, упреков тоже, всего лишь тихое «пожалуйста, не мучай себя», и километр до дома, превратившийся в переход пустыни без воды.       С момента, как состояние Тоору начало ухудшаться, он не позволял себе даже прикасаться без разрешения. Не единого лишнего прикосновения, шуточного удара или приободряющих объятий. Ничего без разрешения.       Наблюдать за состоянием Ойкавы уже становилось невозможно. Он все еще прятался за маской у-меня-все-хорошо-не-подумайте-да-и-я-вообще-лучший-на-этой-планете, но дома…дома у него просто-напросто не было на это сил. И он просто тихо сидел, слишком обнаженный даже для художника, рисующего ню, с душей вывернутой наружу, которая была зверски изрезана на маленькие кусочки, ножом под названием «жизнь», и собрать их было сродни собрать прозрачный пазл на 5 тысяч деталей.       Но Ивайдзуми пытался.       Изо дня в день, из раза в раз пытался. Пытался как мог.       Предлагал буквально все, на что был способен Ойкава и на что было способно его забитое расписание. Фильмы, прогулки, подарки, ночевки, выпрашиваемые у родителей почти на коленях, просто тишина, но главное, что он рядом, главное что не оставит, плевал он на все и на всех.       Он все еще его любит. И не готов оставить.       Но вот Тоору такого мнения не был.       Вся забота казалась ему притворной. Он не настолько жалок, чтобы о нем так пеклись. И Ива-чан стал совершенно другим. Все стало совершенно другим. Но вот что, он не мог понять.       Спустя сотни размышлений, он пришел к выводу, что Хаджиме решил его покинуть.       Что, как, зачем? Но ход мыслей был примерно таким: 1) ведет себя странно 2) слишком добрый 3) слишком опекает 4) не уверен в его силах 5) не уважает 6) не любит *пара пунктов однозначно были им пропущены* 7) Я - обуза, я должен исчезнуть из его жизни       Или он должен выгнать меня сам.       Так Ойкава начал флиртовать со всеми подряд, вновь надев маску. Идеальный мальчик во плоти, грех не попытаться. И так думали все, отбоя от фанаток у него никогда не было, а ему было честно говоря плевать кто этот человек, находящийся сейчас рядом.       «Жажда» внимания охватила его, и сквозь боль и слезы по ночам, днем он сиял. Сиял как квазар , освещая всю Вселенную своим присутствием.       Это притворство выжигало Хаджиме глаза. И душу.              Сказать что на это было больно смотреть, ничего не сказать. С каждым днем происходящее вызывало все больше боли, пронизывающей тело Ивайдзуми тысячами иголок каждый раз, как он видел радостные, но совсем неискренние глаза Ойкавы.       А боль побуждала к действиям.

***

      10 вечера. Ойкава должен был прийти в 8. Ойкава был найден пристающим к какой-то девушке. *простите, что?* Ойкава был насильно приведен домой.       Зайдя в прихожую, движимый гневом Хаджиме не церемонясь прижал Тоору к стене.       - Знаешь, раз ты настолько жаждешь внимания, ты его получишь. - грубый поцелуй. Грубый для любого человека. Бесконечно грубый для вмиг протрезвевшего Ойкавы.       Пытаясь оттолкнуть, Тоору судорожно бил ладонями в грудь Хаджиме. Попытки были до смешного тщетны. Ойкава задыхался, задыхался он нехватки воздуха, которая жгла легкие, задыхался от вспыхнувших чувств, застрявших комком в горле и от слез…       Ойкава плакал. Плакал впервые за 8 месяцев.       Шокированный такой реакцией Ивайдзуми сразу же отстранился, лихорадочно пытаясь что-то сделать. Осевший на пол Тоору просто смотрел в стену и молчал. Бесконечно молчал.       Если вы думаете, что у тишины нет звука, то сейчас вы бы ее услышали.       Слезы непрекращающейся соленой рекой просто текли по щекам Ойкавы. Ни всхлипов, ни дыхания. Безжизненный взгляд и ни единой эмоции. Казалось, что пульс тоже отсутствует. Только вот непонятно у кого.       Не придумав ничего лучше, Ивайдзуми просто аккуратно взял его на руки, и понес к кровати.       С этого момента все на автопилоте. Уложить, раздеть, сделать чай, дать немного сладкого, лечь рядом и надеятся. На что уже не понятно, просто надеяться вошло у Хаджиме в привычку.       Спустя глоток, чай был оставлен на растерзание холодному воздуху из окна. Ивайдзуми дрожал, Тоору нет. Он даже не притянул чуть ближе плед, как делал всегда, чтобы уютнее устроиться. Он просто смотрел. Никуда, ни на что, он просто смотрел. Как будто удивительно заурядные обои светло-бежевого оттенка, были потолком Сикстинской Каппеллы       Молчание было долгим. По подсчетам Хаджиме оно длилось около 26 минут. Или 26 лет?       - Знаешь, я запутался. - на грани слышимости сказал Тоору. - я не знаю, что мне говорить сейчас, я не знаю, что я должен был сказать тебе, я не знаю, что я должен был говорить, и вообще должен ли был. - Хаджиме не смел перебивать, он просто поглощал каждое сказанное слово, анализируя его для ответа. Ведь Ойкава не говорил так с ним около 8 месяцев.       Говорил Ойкава долго, мысли у него складывались не всегда, часто были беспорядочными и сумбурными, они просто выражали все то, что копилось в его израненной душе.       Ойкава и сам не понимал, что вообще говорил. Он просто говорил. Голос шел не из горла, а откуда-то изнутри. Он просто следовал своему желанию высказаться.       - Я обуза для тебя, я хочу, чтобы ты жил счастливой жизнью, я тяну тебя на дно, я хотел уйти, но ты опять мне не дал этого сделать, я не нужен тебе, ты мо..       - Прости, я больше не могу. - Ойкава в конце концов был перебит. - Как ты не поймешь, что только рядом с тобой я могу быть счастлив?! И пока ты не будешь, я тоже не смогу. Можешь делать что хочешь, прогоняй, уходи сам, но я все равно найду способ оказаться рядом и так тебя обнять. - приподнявшись, Хаджиме перекинул руку через шею и плечо Ойкавы, положив голову на другое.       - Я тебя не оставлю. Никогда. Чтобы ты не задумал. Мы пройдем через все вместе. И отказы я не принимаю. Просто молчи…Молчи хорошо? Ничего сейчас не говори. Завтра я приготовлю тебе завтрак, и мы пойдем вместе решать наши проблемы. Я тебе обещаю. - но на эти слова Ойкава уже не смог ответить. Как только Хаджиме его обнял, он начал проваливаться в сон, и его слишком утомленный разум не смог удержать его в сознании.       Ничего. Ивайдзуми повторит ему еще раз если понадобится. Да сколько угодно раз, лишь бы Тоору услышал. Он лично возьмет нитки и сошьет каждый лоскуток его души.       Не важно с какого раза у него это получится, и сколько раз стежки будут рваться. Он в этом не сомневается.       Как и Тоору.       Впервые за 4 года он спал спокойно.