Будильник

Хотелось бы начинать утро выспавшимся и бодрым, желательно ещё после пробуждения поваляться в постели, зависая на просторах первых попавшихся соцсетей или, если день был очень трудный, досыпать несколько часов. Но никак не хотелось начинать утро с назойливого пиканья электронного будильника, который сначало найди, потом вдави эту гребанную сломавшуюся кнопку, ещё сохрани барабанные перепонки. С силой ударив тяжёлым кулаком по выпуклому выключателю на крышке часов, Алекс с недовольным полу-вздохом сполз обратно на подушку и уткнулся носом в ткань. Тумбочка из толстой фанеры обиженно скрипнула и обещала развалиться от такого удара, не ожидая, что у хозяина комнаты спросонка нашлось столько силы и ярости. Ему снился сон, какой - не помнит, что-то непонятное и спонтанное, в любом случае прерванное неприятным звуком, играющим там неизвестную роль. Попутно пытаясь не уснуть снова, ибо никто не знает, как поведёт себя эта машина для убийства здорового сна ни в чем не повинных граждан, он прокручивал вчерашний вечер в голове, вспоминая, на каком отрезке окончательно екнулся головушкой и поставил на такое раннее время, кажется, сейчас девять утра, будильник. Ничего не обычного не происходило: сходили на репетицию, подготовились к скорому концерту, провели вечер на кухне в общей компании, чуть выпили и разошлись по комнатам, готовясь ко сну. Сейчас группа снимала большой номер, разделённый на четыре комнаты с отдельным санузлом и общую кухню. Выгоды в этом для владельцев данного отеля Вессельски не видел, но ему это только на руку - дёшево и не очень-то сердито, когда в твоей комнате есть отдельный телек и своя душевая кабина, хоть живи тут. Никто из парней не мешал друг-другу спать, однако ночью Алексу без Йохана под боком было грустно. Не желая попасть под подозрения товарищей, вокалист и гитарист умело, не имея при этом никакого опыта, скрывали свои отношения, не вынося из дальше приделов собственного дома, недавно превратившегося из «квартиры Алекса» в «общий обитель», о котором тоже никто ничего не знал. Скрывать подобные вещи хватало совести, да и никто особо не интересовался подробностями их личной жизни. Вессельски и Зайберту пришлось прервать её на неделю, пока они готовились к концерту в Гамбурге. Из Магдебурга они отправились в назначенный город на автобусе и уже четыре дня обитают здесь, ожидая 27 ноября 2013-ого года. Алекс привык просыпаться один за последнее время и не скулил, как раньше. Не скулить, а выть сейчас хотелось от двух вещей - от блядского будильника и сбитого сна. Никакого полезного для него выхода, кроме как встать, не обнаружилось. Держась за бритую голову, он с тяжестью поднял торс, сел на пригретую под тёплым одеялом задницу и продел ступни в тапочки, ставя локти рук на колени, где остались круглые белые пятна от кости, что тычилась в кожу. Если спать дальше он не планировал, к чему его подтолкнули злосчастные часы, нужно как-то взбодриться - ничего, кроме как ебануть ледяной воды себе в лицо и умудриться задеть ногтем глаз, ударить пальцем нос и долбануться локтем об керамическую раковину, Алекс не нашёл. Окончательно разочаровавшись в этом дне и пожелая тому, кто завёл вчера будильник, сдохнуть, мужчина вышел из ванной ещё более разозлившийся, мокрый и весь избитый собой-же. Про чистку зубов он благополучно забыл, поэтому, нацепив на влажное от неудачных процедур тело трикотажные серые штаны и длинную синюю футболку с незатейливым принтом, что в некоторых местах потемнела от капель воды на коже, поторопился выйти из комнаты и хлебнуть глоток любой жидкости на кухне, откуда сейчас доносились подозрительные звуки. Шкварканье, шипение и кипение электрочайника наполняли весь коридор, ведущий от жилых комнат участников группы, которые, верно, спали, до самой кухни. Он заранее знал, что увидит там уже вставшего и достаточно бодрого Йохана, кой всегда был за здоровый режим сна и ранние подъемы, а ещё желательно совместные пробежки по утрам, зарядка, чем не смотря на своё пассивное положение Зайберт ежедневно трахал Вессельски, которому через какое-то время даже понравилось увлечение своего молодого человека. Войдя в комнату, он ничуть не удивился: у плиты стоял Ноэль и жарил яичницу с сосисками, подальше на кухонном столе стоял электрочайник, кипятящий воду, масло шипело на сковороде. – Доброе утро, - произнёс он, поворачиваясь через плечо, – Проснулся? – Да, меня разбудил будильник, - пожаловался Алекс, осматривая кухню, будто видит её в первый раз. – Видимо, от вчерашних трехста грамм меня настолько накрыло, что я забыл, как завёл его. Теряю старую закалку. – Хех, значит, мой эксперимент удался... - хмыкнул Пикс, поворачиваясь обратно. Карие глаза Вессельски моментально налились кровью, стоило ему услышать эту фразу. То есть, Ноэль завёл часы сам, сам поставил их в комнате друга и спокойно ушёл? Взяв себя в руки, Алекс медленно произнёс: – Ты будильник мне ставил? – Да, это был я, - наигранно, будто вскрываясь перед судьёй вздохнул Йохан, и мужчина видел, как он улыбается. – Не делай резких движений, дорогуша, у меня есть сковородка. – Почему именно мне и почему на девять утра? - цепляя слабую, милую улыбку спросил Алекс. – Руперт тупо не встанет, он дрыхнет до двенадцати или часу, тем более, вчера выпил больше всех коньяка, - пояснил Ноэль, – А будить Юргена таким способом.. Нет, я не самоубийца, мне хочется жить и отыграть концерт двадцать седьмого числа, - он взмахнул рукой. – Я выбрал тебя, потому что тебя проще всего приучить к нормальному образу жизни. Тебе понравится, вот увидишь. Не злись. – Когда я встал, я плеснул себе в ебало ледяной водой и пизданулся локтем об раковину, - взорвался Вессельски, отрываясь взглядом от стола. – Ахуеть, да, очень понравилось, особенно моему локтю. – Хорошо, в следующий раз я поставлю будильник на десять, - парировал Пикс, поворачиваясь к нему всём корпусом и опираясь бёдрами на кухонную стенку. – В следующий раз я об тебя эту несчастную хрень разобью, Йохан, - продолжал ворчать Алекс, отвернувшись к окну справа. – Ладно, понял, я не буду ставить будильники, - Вессельски так удивился этим словам, что с поднятыми бровями повернулся на Ноэля, – Не буду. Я буду будить тебя сам, - Зайберт хмыкнул и сделал несколько шагов, приближаясь к Вейганду¹. – Ебись в колено² со своими здоровыми образами жизни, - буркнул в ответ он, настойчиво сверля взглядом бедное окно. – Чего ты злой такой, Ал? - будто обиженно спросил Йохан, через минуту буквально дыша Александру в ухо. – У меня до сих пор болит нос, - поморщился Вессельски, показывая на указательный палец, ногтем которого проехался по коже над хрящем. – Дай поцелую, - кривит голос Ноэль и тянется губами к назначенному месту, оставляя там небольшой поцелуй, от чего Алекс смешно щурится. – Ну, спасибо, сразу прошло, - вскинул руки он, прыснув через зубы. – Йохан, я мог бы показать тебе, что будет, если меня рано будить, но нам нельзя. Зато, я могу вполне законно сожрать тебя на завтрак, - приподняв брови задумчивым голосом проговорил Алекс, снова смотря в окно. – Что? - непонимающе переспросил Зайберт и его слова стали словно спусковым крючком для тела Вессельски. Йохан в ту же секунду был зажат между столом и бёдрами Алекса, прижимаясь тазом к ребру мебели. Второй не медлил ни секунды, метнул взгляд на глаза Ноэля и обхватил того за талию. Губы вокалиста нетерпеливо коснулись губ напротив, сразу пуская в ход проворный, наглый и тёплый язык, сплетаясь с чужим. Не смотря на отопление в номере, во рту Пикса было намного горячее и уютнее, что Алекс оценил, мягко обнимая Зайберта под лопатки и только теснее прижимая к себе. Сколько он уже не видел его так близко, не касался так открыто, в конце-концов не целовал? Сколько он отказывал себе и ему в таком удовольствии? Сейчас это нужно было прервать хотя бы на пару минут, забыв о парнях в соседних комнатах и о их неведении в отношениях товарищей. Йохан был не такого же мнения, о чем говорил его расслабившейся рот и мягкий язык, точно не готовый к резким действиям Вессельски, который гитаристу запрещал обрывать наслаждение, давая привыкнуть и перестать бояться. Поцелуй получался настойчивый, глубокий и трепещущий, прогреваемый сердцами с обеих сторон. Короткая щетина Алекса на подбородке щекотливо кололась, но ему было приятно чувствовать бритой губой гладкую кожу Ноэля, сталкиваясь с его щеками носом. Руки Вейганда незаметно перекочевали на плечи мужчины, а губы на его шею, плавно спускаясь от уха. – Алекс, что ты делаешь? - хриплым голосом спросил Зайберт, понимая, что таких ласк после недели воздержания от абсолютно всего он не выдержит. – Целую тебя, Пикс, - как ни в чем не бывало пояснил Вессельски в левую сторону шеи того, аккуратно оттягивая влажными губами темноватую кожу. – Я прямо здесь и сейчас кончу, Вессельски, блять.. - чувствуя тепло у основания ключиц просипел Йохан. Алекс знает его слабые места. Умный гад. – Ты можешь потерпеть до концерта, когда мы.. - он запнулся, прерываемый неожиданной меткой у кадыка, – Когда мы, сука.. Будем в Кёльне с раздельными номерами, а? – Нет, я скорее сдохну, чем дождусь, - Вессельски провёл языком от ложбинки между двумя косточками вверх до подбородка и вновь возвратился к губам. Ухмыльнувшись, он весело сверкнул карими глазами и своей улыбкой не оставил равнодушным Йохана, который не сдержался и тихо рассмеялся. – Нетерпеливый ты, Алекс, - улыбнулся Зайберт, смотря тому прямо в глаза. – Для тебя стараюсь, сам на меня через два дня, когда парни бухать уйдут, кинешься, - предугадал он, сталкиваясь с Пиксом лбами. – Пугливый, как мышонок. – Только клички «мышонок» в твоём арсенале мне не хватало.. - захихикал Ноэль. Весёлую идиллию двух влюблённых внезапно прервал вошедший на кухню Руперт, причём совершенно беззвучно пройдящий по коридору, как ниндзя. О его присутствии рядом с ними Йохан доложил Алексу ощутимым ударом близ паха бедром, не очень-то и больно, хотя не самое приятное ощущение. Вессельски обернулся, но с места не двинулся, продолжая держать Ноэля за плечи и не разрешая ему двигаться с места. Кеплингер застыл в проёме в полусогнутом положении, держа руку на коленке - видимо, не успел почесаться. Сверля неопределённым взгядом двух, он все-таки встал ровно и еле видно улыбнулся. – А Юрген говорил, говорил же! - неожиданно живым голосом заговорил мужчина. Видя лица, от которых отхлынула кровь, он в конец растянул губы и отмахнулся. – Да нормально всё, пацаны, мы вас давно уже подозреваем, - Алекс расслабился так, что чуть не провалился сквозь землю, а Пикс обещал грохнуться в обморок. – Меня, грубо говоря, тут ничего не напрягает, кроме сгоревшего чего-то. У вас сковородка дымит, ребят, - он указал на плиту и тонкие, серые пары. – Блядь! - ясно и понятно выругался Ноэль, воспользовавшись моментом вырвался от Алекса и подбежав к плите откинул сковороду в сторону. – Пиздец завтраку. Ахуенно поели. Пока грустным взглядом гитарист оценивал беды, Вессельски незаметно подошёл к Руперту, во взгляде всё было понятно - прокололись. – Алекс, забей, я не сдам вас, - успокоил его Кеплингер, – Юрген рано или поздно сам узнает. Вы только ничего понятного на публике не мутите, а то на тебе поставят радужное клеймо и фанатки затрещат, - посоветовал он. – Не дожил до Кёльна, блядь, - ответил Вессельски, бросая взгляд на Йохана. – Там стены толстые, отыграете недельку без проблем, - желание кинуть стулом в Руперта заметно возрасло в глазах Алекса, из-за чего второй гитарист поспешил скрыться, так и не попив воды, за которой вообще-то сюда шёл. Хмыкнув в сторону мужчины, Алекс подошёл к Йохану ближе и осторожно обнял сзади, не мешая рукам, которые доставали с посуды подгоревшие яйца. В ответ ему раздражённо буркнули. – Ну, чего ты? - спросил Вейганд, утыкаясь носом в левое плечо. – Чего? Чего я? - злился Зайберт, не смотря назад. – Нас только что взяли с поличным, хорошо, что он не видел, как ты меня целовал, - бросил он, свободно перемещаясь в сторону с Вессельски сзади в виде «рюкзака», который послушно шёл за ним. – Обещал не говорить ничего Юргену, хотя он догадывается, - на этих словах Ноэль остановился, положил сковороду и взялся руками за лицо, опускаясь к кухонной стойке. – Эй, Йохан, не кисни. Алекс приобнял его сильнее, ведя носом по затылку, будто успокаивая. Зайберт только сжал его руки на своей груди, отпустив щеки. – Просто, не ставь мне будильники.