Объятия

Легла спать я как обычно - расстелила себе постель, попрощалась с непутёвым Ромашковым, ни в какую не желающим спать, пока доклад, который нужно сдавать вот уже послезавтра, не будет доделан хотя бы на половину, поглазела в окно на ночные огни города, да и уснула без задних ног. Не помню, что мне снилось, по ощущениям - как будто ничего. Такое, знаете, бывает - когда открываете глаза по утру и кажется, что вся ночь проведена в блаженной темноте без всяких этих ваших ярких картинок, из которых обычно состоят сны. Проснулась я от чьих-то осторожных движений. Как будто рядом лежал кто-то очень мягкий, тёплый и весьма обнимательный, и сквозь сон мне даже почудилось, будто этот кто-то меня приобнимает - осторожно и ненавязчиво, как обнимают не очень близкого, но очень приятного человека, стараясь с одной стороны выразить симпатию, а с другой - не выйти за рамки дозволенного. В уютном полусонном состоянии я не обратила на это всё ровным счётом никакого внимания - только уткнулась поуютнее в подушку, почему-то сильно пахнущую имбирём и мятой, даже не удосужившись разомкнуть глаза и хоть немного осмотреться. Через пару минут я наверняка бы уснула заново, но обнимательные движения возобновились, и теперь меня уже обнимали намного крепче и увереннее, чем до этого, я бы даже сказала обнимали нагло и решительно, одним плавным, но настойчивым движением прижав к себе недопустимо близко. Лапы мои и нос уткнулись в чью-то мягкую тёплую шерсть, определённо не знакомую на запах, но совершенно точно принадлежащую какому-то коту. Ромашк?.. А, не-е-ет... Запах же не его, да и шерсть у него другая, как вата, сбитая клочками и при этом порядком помятая. Тут же - обычная шерсть, длинная, совсем не спутанная и гладкая. Порядком жестковатая, но всё-таки несмотря на это приятная на ощупь. А ещё очень густая, как будто её обладатель уже вовсю готовится к лютым холодам. И пахнет так непривычно, как-то совсем не по-городскому. Как будто кот занимается разными активностями на свежем воздухе - шерсть насквозь пропитана запахом хвойных иголок и сырой земли, к которым примешивается сладковатый запах пота и ещё парочка ароматов, не очень понятных... Так. Подождите. Если это не Ромашковый, то... Я не скажу, что Ромашковый, внезапно обнаруженный мною в моей постели, меня бы устроил. Но какой-то абсолютно незнакомый нахал не устраивал меня втройне! Мягкое сонное оцепенение с меня мигом спало. Я резко распахнула глаза и, ничего не соображая и даже толком не рассмотрев личность обнимающего, с диким криком отпихнула его от себя. Вернее, кубарем свалилась с кровати, потому что незнакомец оказался так тяжёл, что я скорее оттолкнулась от него сама, нежели сдвинула его самого с места. Стоило мне столкнуться с полом, покрытым неожиданно мягким ворсом, как меня с головой накрыло резкое чувство неправильности происходящего. Хотя бы потому, что с той стороны кровати, на которой я спала, была стена и я должна была уткнуться в стену, а не упасть через край. Или хотя бы потому, что я спала на двухэтажной кровати и падение с моей кровати было бы куда дольше и болезненней. Или хотя бы потому, что пол в моей комнате никогда не был покрыт таким мягким ковром. Или хотя бы потому, что это совсем не моя комната. Вскочив на ноги и на секундочку перестав вопить, я во все глаза уставилась на просторную комнату в светлых тонах, обставленную достаточно роскошно и даже местами откровенно богато, как могло бы быть, конечно, в опочивальне у какого-нибудь среднестатистического монарха, но никак не в моей маленькой комнатке на девятом этаже. Из огромных окон, которые, по-видимому, забыли зашторить вечером, теперь вовсю лился в комнату солнечный свет, но не жёлтовато-медовый, как положено свету в яркий ясный день, а приглушённо-белый, как бывает только в очень пасмурную погоду. На большой кровати под роскошным полупрозрачным балдахином на меня вылупился бывший до этого момента анонимным товарищ обниматель - крупный бурый кот, очень пушистый, с пронзительными ярко-жёлтыми глазищами и идеально симметричным белым пятнышком на покатом лбу. Удивительное дело, но под густой шерстью кот не выглядел толстым, как это обычно бывает, скорее, наоборот; поджарый и подтянутый товарищ, явно следящий за ежедневным соблюдением физических активностей. И, судя по всему, абсолютно голый. По крайней мере верхняя его часть, виднеющаяся из-под одеяла. Я ошарашенно скрестила взгляд со своим нежданным соседом по кровати. Не будь у него столь удивлённый вид - и смотреть в его глазищи, пожалуй, было бы тем ещё испытанием, слишком уж пронзительные и яркие, такими глазами самое то матом смотреть. Любое другое выражение в исполнении таких глазищ выглядело в моём тогдашнем представлении совершенно неуместно, но несмотря на это кот вполне справлялся с изображением полного недоумения. Казалось, котище по ту сторону балдахина тоже никак не ожидал провести со мной ночь и уж тем более не ожидал, что поутру его разбудят громким воплем на ушко. Первые пару секунд он рассматривал меня не менее изумлённо, чем я его, а затем его взгляд начал становиться всё более и более осмысленным и при том весьма недовольным, словно бы ему на ум пришло объяснение того, как я тут появилась и это объяснение ему совсем не понравилось. — Кто ты? — наконец недовольно вопросил он. — Это я-то кто?? По непонятным причинам этот вопрос возмутил меня до самой глубины моей нежной и ранимой души. Уперев лапы в боки и почти уже задыхаясь от возмущения, я парировала в ответ: — Это ты кто такой вообще?? Сидит тут, понимаете ли! И встала так сердито, вдохновенно скрестив лапы на груди, как будто сидеть тут - это какое-то ужасное преступление, совершенно недопустимое. Вот теперь котище был действительно удивлён. Глаза округлились так, словно он видел перед собой не очаровательную кошку в ночной сорочке, и инопланетянина с Венеры. Походу, никто или почти никто ещё не разговаривал с ним в таком духе. Ну или все знали, кто он такой, и подобных глупых вопросов никогда не задавали. Передохнуть да хоть как-то осмыслить, кем может быть таинственный незнакомец за ту небольшую минуту молчания, которой тот меня удостоил, я категорически не успевала. Шокированный столь внезапным пробуждением мозг с трудом собирал себя по кусочкам, куда уж ему было до сложных мыслительных процессов и размышлениях о всяких там обнимательных нахалах... Одно было точно - я была в другом мире. В совершенно незнакомом месте. И меня совершенно точно кто-то сюда призвал - ни за что, никогда не перепутаю ни с чем иным этот знакомый зуд в подушечках лап, как будто они измазаны чем-то слегка жгучим, как будто что-то куда-то тянет их пойти... — Я Тундаригон Загорный, милая. Это, прерывая мою сосредоточенность на своих ощущениях, подал наконец голос мой нежданный сосед по кровати. Говорил он медленно, очень спокойно, подчёркивая каждое своё слово. Таким голосом обычно успокаивают тех, кто находится не в себе, спокойно и терпеливо объясняя очевидные вещи. В надежде на то, что до замутнённого рассудка наконец дойдёт смысл слов и безумец отряхнётся, ошарашенно оглянётся вокруг и мигом присмиреет. — И ты лежала со мной в моей кровати. Ручаюсь, по задумке кота это должно было наверняка звучать как-то внушительно. Как приговор. Как констатация какого-то весомого факта. Но я явно не поняла и не оценила этого по достоинству, приняв вид ещё более сердитый, чем прежде. Аж шерсть чуть вздыбила. — Лежала?! — я уже не говорила, а шипела, раздражённо вихляя хвостом туда-сюда. — Я-то лежала, а ты лапы распускал! Я навскидку вспомнила, где географически находились лапы кота, когда он обнимал меня. Ниже талии лапы нахала не опускались, но прижимал он меня к себе так крепко, словно я была не то любимой его любовницей, не то любимой мягкой игрушкой. В общем, даже не знаю, на что это больше было похоже. Котище старательно пытался смотреть на меня матом, как и положено было обладателю столь ярких и пронзительных глазищ, но это у него ни в какую не получалось. Казалось, каждым новым своим высказыванием я основательно сбиваю его с толку и не даю как следует сосредоточиться. Впрочем, раздражённо махнув хвостом ещё пару раз, я осознала, что злиться дальше у меня не получается. Надо сказать, я вообще не могу всерьёз злиться дольше нескольких секунд. И, в самом деле, ну какой смысл от моего шипения? Пользы всё равно не принесёт, одно расстройство. Лучше вместо этого понять, где я вообще оказалась. И зачем я здесь. Так что я вздохнула, стряхнула с себя остатки сна, деловито подбоченилась и бросила на кота мрачный взгляд. Тот таковых за свою жизнь видимо ни от кого не получал, а потому вид имел порядком обомлевший. — Значит так, Тунда-Как-Там-Тебя. Давай начнём с самого начала. Не мог бы ты пояснить, где мы сейчас находимся? В какой стране? Город какой? Оо, ну вот. Ну вот всегда так. Стоит только начать беседовать начистоту, и сразу этот взгляд появляется. Такой, как будто я безумная совсем. Полоумная. Сколько же всего раз, интересно, мне доставался такой взгляд? От самых разных персон. В самых разных обстоятельствах. Я ещё сильнее помрачнела. — Что, не знаешь, что призванные сущности могут быть не в курсе местной географии? Ох, плохо дело. Ты вообще вызывал меня или кто? Впрочем, уже в следующую же секунду я конкретно уверилась в том, что вызывал меня явно не товарищ обниматель. Ну просто не может быть настолько непонимающего взгляда у того, кто сумел провернуть такое искусное дело, как призыв существа из другого мира. И вообще могла бы понять с самого начала; гудящий зуд в лапах тянул меня явно не к любителю обнимашек, а к чему-то иному, что находилось совсем не в этой комнате. Тунда-Чего-То-Там явно не понял, о чём я веду речь, а потому выхватил из всего мною сказанного только то, на что мог хоть как-то ответить. — Юная кэти, — голос обнимательного нахала был спокоен, но в нём явно прослеживалась некая растерянность, — Я вас к себе не вызывал. Передайте принцу Муркону, что я признателен ему за его щедрость и внимательность, но в наложнице я не нуждаюсь... — В ком ты там не нуждаешься?!! Твою ж межмировую аномалию!! Куда я попала?! Какие, к чёрту, наложницы?? Ну и шутки у этой Вселенной, ну спасибо. Такого со мной ещё ни разу не случалось. — Нуждаюсь-нуждаюсь, — тут же покладисто согласился пушистый товарищ, медленно подтягивая к себе одеяло и не отрывая от меня внимательного взгляда ярко-жёлтых глаз, — Но, если соизволит кэти, попозже, после трапезы. А сейчас я попросил бы вас одеться... — Да нет, ты не понял, я не... из этих... как их... Тут я замолкла, наблюдая за тем, как котище медленно-медленно завязывает одеяло вокруг пояса и так же медленно-медленно сползает по ту сторону кровати, подальше от меня. За всё это время он не отвёл от меня взгляда и, кажется, даже ни разу не моргнул. И тут я поняла, что случилось страшное. — Ты за кого меня принимаешь, любезный? За сумасшедшую?? — Ну что вы, юная кэти, — кот отвечал терпеливо и спокойно, потихоньку отдаляясь от меня всё дальше; по его мнению, думаю, именно так и было положено общаться с безумцами. — Остановился быстро, — сурово отчеканила я, сложив руки на груди и одарив его своим самым мрачным взглядом, на что тот всё-таки нехотя замер. — Не знаю, кто ты, где мы, но для начала ты меня выслушаешь, окей? А потом уже окончательно примешь меня за сумасшедшую или у нас всё-таки состоится нормальный диалог. И, поверь, я очень сильно рассчитываю на второе. Идёт?