Особенный

— Люблю экстремалов, но ты нечто, Рамлоу, — усмехнулся Дуглас и нацепил на нос стерильную маску. Да уж, «нечто» — это самое подходящее определение для Брока, хотя сам себя он как только не называл, а уж как звали подобных ему людей другие, и вспоминать не хотелось. «Урод» было самым приличным. В детстве он обижался на любые упоминания об особенных людях, хоть никто и не был в курсе его дара, лез в драку каждый раз, когда слышал шепотки за спиной или думал, что слышал, а потом привык, приспособился и даже научился скрывать собственное проклятие, которое родители и какие-то чудаки из телевизора называли даром. С возрастом прятаться получалось все легче. — Господи, когда все это на тебе заживать успевает только, — покачал головой Дуглас, рассматривая очередной шрам, который в ближайшие пару часов ему придется перекрывать новой татуировкой. — Признавайся, ты в щеподробилку упал? — Никогда не изменяй женщинам, приятель. Слышишь меня? Никогда, — расплывчато ответил Брок и уронил голову на скрещенные перед собой руки. Уж что-что, а врать он умел на отлично. Хоть и не очень любил это делать, но, как говаривал дед — жить захочешь, не так раскорячишься. А Брок жизнь любил как никто другой, даже несмотря на то, как часто она ебала его под разными предлогами и наебывала. Брок закрыл глаза, разрешая себе подремать под иглой. Последняя операция прошла по плану, почти. Никаких отклонений от маршрута, незапланированных противников. Никаких жертв среди личного состава. По крайней мере, именно так и написал в отчете для Кэпа. Никаких жертв. Если не считать нового осколочного ранения на боку Брока, или не очень нового, уже изрядно затянувшегося, но менее больно от этого все равно не было. Что уж говорить про кровь. Впервые чужую боль он взял на себя в тринадцать, когда Сесилия чуть не полетела с лестницы. Брок успел поймать сестру за руку, потому что всего мгновение назад увидел, как она оступается и падает вниз, застывая на полу в неправильной изломанной позе. Брок тогда только и успел подумать: — Спасибо, Господи. А потом закричал, оседая на полу. Что это такое было, мама объяснила уже много позже, потому что после того как Брок отдернул Сесилию, пришла боль. Он чувствовал, как кости в теле трещат, ломаясь, как крошатся зубы, а рот наполняется кровью. В себя Брок приходил неделю. Хоть никаких переломов и травм у него на самом деле не было, но мозг переубедить оказалось не так уж и просто. — Поздновато у него дар открылся, — покачал головой отец, хотя вместо слов не помешала бы хоть какая-то поддержка. — Поздновато. Но за Брока только помолились и возблагодарили Бога за такой дар. По сути, за проклятие. Потом уже Брок и сам нашел информацию о подобных явлениях среди людей и ужаснулся. Вселенная одаривала совершенно рандомно. Никакие исследования и анализы не могли предсказать, перепадет ли вашему ребенку та или иная мутация, и если да, то какой она будет. Но неизменным оставалось лишь одно — любая способность всегда имела своеобразный откат, цену, которую должен был заплатить человек за свое отличие от остальных. Были люди, способные двигать дома, кто-то умел становиться невидимым или мог преодолевать огромные расстояния за считанные минуты. А Брок видел будущее. Точнее, он видел чужую будущую боль и, получается, имел возможность ее предотвратить. Но, как у любой способности, и у его дара были свои минусы — ту боль, что не случилась с другими, он брал на самого себя. Переломы, пулевые ранения, осколочные, колото-резаные раны. Брок не истекал кровью, не сращивал кости обратно месяцами. Он ловил последствия в виде утолщения этих самых костей в местах, где другой человек их должен был сломать, получал кривые шрамы, следы ожогов. И каждый раз после неудачной операции, когда чужие жизнь и здоровье стали важнее собственных, Брок приходил набивать новую татуировку в надежде спрятать очередную отметину от чужих глаз. Пока что выходило. В этот раз чуть не подставился Роллинз. Еще два шага — и покореженный взрывом металлический лист оставил бы от его зама и хорошего друга одно воспоминание. Потому что с такими ранами до госпиталя не довозят. А так Джек только судорожно перекрестился, когда оскаленная рваными краями железяка пролетела мимо. Терпеть боль Брок также научился на ура. Пара мгновений шока, незаметный для окружающих укол в бедро — и можно бежать дальше. Срать, что потом он почти сутки проваляется в горячке, скуля и подвывая, но зато в отчете будет правильное — никаких жертв. — Признавайся сразу, где бить будем в следующий раз! — потребовал Дуглас, наклеивая специальную пленку на слабо ноющий бок. Боль от иглы казалась смешной по сравнению с той, что прилетала до этого. — Не могу знать, Дуг. Брок поднялся с кушетки, даже не поморщившись под удивленным взглядом татуировщика, натянул свитшот. Тело он забивал у разных мастеров, тщательно записывая у кого был в прошлый раз, чтобы не припереться слишком рано со шрамом, которому, по идее, было не меньше полугода. Благо и татуировки заживали на нем куда быстрее, чем у не помеченных вселенной. Уже завтра можно будет снять пленку, смазать зудящую кожу кремом и жить дальше, напоминая себе о том, что на теле скоро не останется незабитых участков. Можно было, конечно, не скрываться, но участь одаренных была не намного лучше той, что он сам для себя выбрал. Лучше прятаться, чем пахать с непонятными условиями и будущим на минималке. Правительство отчего-то считало, что одаренные люди принадлежат ему с потрохами и не имеют тех же прав, что и обычные граждане. С таким положением вещей Брок был кардинально не согласен, как и его семья, скрывшая почему-то от проверяющих органов прорезавшийся у ребенка дар. И Брок был за это им невероятно благодарен. Лучше иметь хоть плохонький, но выбор. *** — Ну, что? Готов к труду и обороне? — оскалился Роллинз в дверях зала для брифингов. О собрании почему-то объявили всего пару минут назад. Брок даже кофе выпить не успел, едва вошел в здание, а на коммуникатор уже пришло сообщение с приказом от самого Кэпа срочно явиться на административный этаж. — Чего это ты веселый сегодня? — удивился Брок, стараясь из-за его плеча разглядеть сладкую супер-парочку, но широкая спина друга загораживала весь обзор. — А Кэп сегодня без своего неразлучника, да еще и злой, так что иметь нас будут даже анально. Ты смазку и резинки припас на всякий случай, командир? — гоготнул Таузиг и толкнул Роллинза в плечо. — Я люблю пожестче, — отозвался Брок и вошел в зал. Роджерс и правда отчего-то был явно не в духе. Кто именно рискнул испортить ему настроение, Брок не знал, но, если судить по виноватой физиономии шпионки постельного фронта Романовой, гадать особенно не приходилось. Только было интересно, что и кому она сделала такого, что теперь сидела отдельно от остальных и на каждый взгляд в свою сторону фыркала разозленной кошкой, но при этом не стремилась как можно быстрее покинуть помещение. А вот Кэп почему-то, наоборот, показательно не обращал на Романову никакого внимания. Детали новой миссии ничем особо не отличались от предыдущих. Но все уже привыкли к тому, что Кэп был максималистом и предпочитал все обговаривать до тех пор, пока даже идиотам вроде Лаки и Таузига станет понятно. И сегодня ждали того же. Сначала подробный рассказ на тему «что, куда и почему», потом прогон по местности, снимки со спутников и так далее. Долго, нудно, но зато довольно-таки информативно. В такой тактике были, конечно, свои плюсы, но и выматывала она знатно. Все же слушать по кругу одно и то же мало кому могло доставить удовольствие. И ведь нельзя позволить себе заснуть в присутствии высокого начальства. Мало того, что отстранят, так еще и воспитательную беседу провести могут в целях улучшения дисциплины. С Кэпом! И если остальные едва ли не выли, высиживая на бесконечных обсуждениях, то Броку, наоборот, все нравилось. Он мог абсолютно спокойно любоваться полковником. — Ты палишься, — буркнул Роллинз, чувствительно ткнув Брока в бок, как раз в то место, где красовалась новая татуировка. — Срать! — одними губами ответил ему Брок и подпер голову ладонью. Все равно полковник не увидит, хотелось добавить, но Роллинз и сам это знал, все знали. Роджерс не видел никого, кроме своего Баки. Хотя уже то, что они сейчас были не вместе, удивляло. — Через пятнадцать минут на взлетной полосе, — выдал Роджерс, неожиданно быстро закончив с распределением ролей и направлений. — Еще раз всё повторите на борту. Все свободны. — Чего это он сегодня? — едва отряд оказался в коридоре, поинтересовался Лаки, обычно задалбывавшийся делать серьезную и внимательную физиономию. — Ты имеешь что-то против? — фыркнул Таузиг. — Я — нет, — пожал плечами Лаки. — А вот командир — да. За что и словил звучный подзатыльник под громкий гогот остального отряда. Не любил Брок особо догадливых. Уже в джете Брок с удивлением понял, что Стив нагнал туда всех, до кого только смог дотянуться на базе, да и сам план операции даже не сырой, а будто бы на коленке написанный. Без четкого направления, без тех самых снимков и комментариев аналитиков, даже задачи — и той нет, кроме простого — захватить вражескую базу, очистить от охраны и ученых и дойти до лабораторий, а вот что будет там, внизу, ни полслова. — Кэп, — Брок поднялся со своего места, подошел к напряженно замершему у аппарели Роджерсу. — Давай начистоту. Куда мы летим? Кто противник и что с целью? — Лейтенант, — нахмурился Роджерс, отчего тревожная складка на его лбу проступила намного заметнее, губы сжались в тонкую линию. — Бросай ты это, — вздохнул Брок. — Мы все понимаем, что у тебя случился пиздец, но пока что не догоняем, насколько все серьезно. Но мне что-то подсказывает, что высокое начальство вообще не в курсе всей этой свистопляски. Я прав? Но Роджерсу отвечать не нужно было, Брок и так понял, насколько все сейчас сложно. Одна поза, выражение лица Кэпа могли рассказать куда больше, чем тысячи слов. — Барнс? — только и уточнил Брок, а получив кивок, негромко выругался. — Мы вытащим его, обязательно. Можешь на всех нас рассчитывать и благодарить не надо, по крайней мере, пока мы все вместе не загрузимся обратно в джет. Мужикам дашь выходной, а мне… а со мной на свидание сходишь. На вытянувшееся лицо Роджерса Брок предпочел не смотреть, а вернувшись на свое место, снова развернул на планшете папку с теми немногими деталями, что у них имелись. Получалось, что им не захватывать базу нужно, а спасать спрятанного где-то в ее недрах человека. Только сведений почти ноль и искать их нет ни времени, ни возможности. Каждая секунда на счету. — Командир? Брок оторвал взгляд от планшета, оглядел серьезные лица своих бойцов и криво усмехнулся. — Вы слышали, да? Все пятнадцать голов синхронно кивнули. Брок покосился на сгрудившихся у кабины пилотов Мстителей, тоже что-то негромко обсуждающих, и развернул голографический, очень схематичный набросок базы противника. — Мы не знаем, где и как держат Барнса, но должны его вытащить. Мы же своих не бросаем, а он свой. — Ты сейчас нас или кого-то другого уговорить пытаешься? — пробасил Лютик. — Если нас, то не оборзел ли ты, командир? — Да понял я, — Брок потер шею. — Но как действовать, все равно не знаю. Там вниз может быть с десяток этажей. Пока половину пройдем — Барнса трижды вскроют и зашьют. Какие будут идеи? Повисло тяжелое молчание. Слишком мало было собрано информации, да и источник, скорее всего, из сомнительных, но выбирать не приходилось. Вариантов немного: тратить и так быстро убегающее время на разведку или переть как есть, пусть даже противник и будет превосходить числом и вооружением. Брок растер лицо ладонями. Как много бы он отдал за возможность той же самой телепортации или за невидимость. Сейчас собственный дар казался таким бесполезным, что выть хотелось от отчаяния. Тем более речь шла о Барнсе, об одном из самых важных Броку людей. Пусть и смотрел он на суперсемейку лишь издали, но и этого хватало, чтобы чувствовать себя если не счастливым, то хотя бы радоваться за этих двоих. — Я могу помочь, — прервал всеобщее молчание Лютик. — Нет! — тут же всполошился Глазго, глянул испуганно на Брока. — Он не может, не слушай его. — Примолкни, — оборвал его Лютик и с теплой улыбкой коснулся щеки. — Нормально все будет. Ты же рядом. — Ага, и сдохнем мы тоже рядом, — беззлобно огрызнулся Глазго, отвернулся, но отсаживаться не стал, хоть Брок и видел, насколько сильно он нервничает, по сцепленным в замок побелевшим пальцам, закушенной едва ли не до крови нижней губе. — Короче, слушай. — Лютик понизил голос до едва слышного шепота. — Я смогу привести тебя к Барнсу, но есть одно «но» — после этого я ослепну на время. — Роллинз, Глазго, Стоун и Райд останутся с тобой как прикрытие, и как только я пойму куда двигаться, вы пятеро тут же отойдете в безопасное место, — тут же начал отдавать распоряжения Брок. — Лютик, тебе что-то нужно? Из вещей Барнса или другое? — Мне бы отпуск, а с остальным разберемся, — расплылся в улыбке тот, сжал колено все так же глядящего в сторону Глазго. — Как Барнс выглядит, знаю, так что представить его смогу. Ты, главное, сам там не наебнись. — Разберусь, — в тон ему оскалился Брок. Говорить или нет Роджерсу обо всем этом, вопрос даже не стоял, и Брок сразу же отозвал его в сторону и в общих чертах, не уточняя, кто именно станет проводником, поведал детали плана. Вопросов никаких, как ни странно, не последовало. Роджерс только в глаза Броку пристально так, испытующе глянул и кивнул, подтверждая, что услышал, принял к сведению и сделает все, чтобы план не сорвался. Просить не рассказывать никому тоже не пришлось. Брок почему-то поверил сразу, что Кэп болтать не будет, даже если не получится ничего, и сделает все, чтобы об участии особенных людей известно не было. Именно поэтому он отправил того же Старка вперед, обеспечивать отвлечение. С ним отбыли и остальные Мстители, а сам Роджерс остался со Страйком. — Ведите, — тихо выдохнул он, с тревогой вглядываясь в заросли какого-то кустарника. Как именно Лютик находил дорогу, Брок не знал, не спрашивал, не интересовался. Не было это важным. По крайней мере, какой-то вход с тяжеленной, почти что сейфовой дверью с его помощью нашли достаточно быстро, вскрыли благодаря удаче и чьей-то матери и двинулись вниз по узкой технической лестнице, освещенной так, что шею сломать можно как нечего делать. Для этого ногу достаточно не так поставить, промазать мимо железной гулкой ступеньки — и все, до свидания. — Следующий этаж, — прохрипел Лютик, привалясь к стене. В свете фонаря его глаза казались почти полностью белыми, лишь серая размытая точка зрачка посередине. — Оставайтесь здесь, — велел Брок, оглянулся на прислушивающегося к отдаленным взрывам и пальбе с поверхности Роджерса и снова глянул на своих. — Передохните и отступайте обратно. Ни во что не ввязывайтесь. Спорить никто не стал. Четверо бойцов отделились от остальных и, не торопясь, повели ослепшего Лютика вверх по лестнице. Глазго так и вовсе его руку себе на плечо закинул и принялся очень тихо что-то бормотать. Но Брок уже устремился дальше вниз, к последней двери, стараясь не пускать вперед Кэпа. Еще неизвестно, что именно там за ней. И очень запросто можно схлопотать пулю или нарваться на вооруженную засаду. Умом Брок понимал, что вряд ли их кто-то вообще будет ждать с этой стороны, учитывая, какой праздник с фейерверком и цыганами устроили Мстители на поверхности, но природная осторожность не позволяла мчаться, перепрыгивая ступени. Все же опыт многих операций без преуменьшения был отражен на теле самого Брока, под разноцветной вязью татуировок. У самой двери Брок остановился, поднял вверх руку. Где-то вверху грохотала кавалерия, отвлекая на себя все возможное внимание, а здесь было тихо, лишь что-то негромко щелкало словно бы электрическими разрядами. — Баки там? — одними губами прошептал Роджерс, оказавшись рядом с Броком, припал к двери, вжался в нее, стараясь что-то расслышать и вдруг крупно вздрогнул, оттолкнул Брока в сторону и одним ударом щита срезал дверную ручку, чтобы в следующую секунду ворваться внутрь. Снова все шло не по плану. Из Роджерса всегда был отвратительный командный игрок, так что ждать от него адекватного поведения именно сейчас, когда от их действий зависела жизнь Баки, не стоило. Но все равно Кэп мог бы и подождать остальных. Брок выругался и ломанулся следом, очень надеясь, что хоть его бойцы не станут творить глупостей и так нелепо подставляться. Всех сразу прикрыть в любом случае не получится. Длинный коридор, уходивший вперед прямым проспектом с десятком дверей в обе стороны, был освещен очень скупо, самая яркая лампа мерно мигала над закрытыми створками лифта. Брок поспевал за Роджерсом едва-едва, благо развернуться особо было негде, как и набрать скорость. За первой, второй и третьей дверьми не нашлось ничего интересного, лишь какие-то шкафы с лабораторным оборудованием и сгрудившиеся у дальних стен люди в белых халатах с насмерть перепуганными лицами. — Держим периметр! — рявкнул Брок, вылетая в следующую комнату. Глаз сразу зацепился за уродливое, чересчур хитровыебанное стоматологическое кресло со скобами для удержания, в котором безвольной куклой лежало тело Барнса. Какие-то люди орали, кто-то хватался за оружие, но у Роджерса уже сорвало тормоза. Он крушил черепа, разносил все, что только попадалось ему на пути, полностью завладев вниманием засевших в лаборатории. Этим и решил воспользоваться Брок. Ненужная винтовка повисла на ремне, цепляясь длинным стволом за набедренную кобуру с пистолетом. Но Броку было не до неудобства, он, пригибаясь, едва ли не ползком метнулся к креслу, первым делом попытался нащупать у бессознательного Барнса пульс. И облегченно выдохнул. Что бы ни творили с ним эти уроды, суперорганизм и не думал сдаваться, продолжая бороться даже из последних сил. — Ничего, Баки, сейчас я тебя вытащу, — пробормотал Брок, пытаясь отцепить железные дуги, удерживающие руки Барнса на подлокотниках. Не видел он появившейся около пульта фигуры с перекошенным от ярости лицом, не слышал громких проклятий. Брока в данный момент интересовал только Барнс. Зато затопившую сознание чужую боль не заметить не вышло. Перед его внутренним взором в этом же самом кресле дугой выгибался Барнс, даже не кричал, а хрипел на одной ноте, прошиваемый электрическими зарядами. Можно было убрать руки, отскочить в сторону, но Брок лишь сильнее навалился на пока еще бесчувственное тело, сунул пальцы между электродами и бледной, уже покрытой волдырями от ожогов кожей, сорвал с головы Барнса этот адский обруч, забирая боль себе. — Извини, — только и смог прошептать он. Боль раскаленной иглой вошла куда-то в надкостницу, проникла дальше к мозгу и… словно активировала блендер. Слух пропал мгновенно, будто его выключили одной кнопкой, за ним последовало и зрение. А что было дальше — Брок уже не застал. *** Что-то очень теплое и ласковое укачивало его в своих объятиях, трогало лицо, аккуратно касалось ноющих висков. Горячее дыхание шевелило волосы около уха и одновременно обжигало плечо с другого бока. — Я же говорил, что видел его рядом с нами, — тихий знакомый голос всколыхнул в груди что-то знакомое, разбудил пока мутные, не совсем понятные воспоминания, но сосредоточиться на них было очень сложно. — Ты о третьем с сороковых твердишь, — тяжело вздохнул второй и коснулся ноющего виска губами, ровно в том месте, где требовалось, чуть унимая боль. — Потому что вижу! — упрямо продолжил первый. — Всегда видел. Помнишь про щупальца на руке говорил, вот они. Чьи-то холодные пальцы прочертили вниз по плечу изогнутые линии, обхватили запястье. — Да, помню, — подтвердил второй. — Ты сам говорил, что рядом с Броком сильнее становишься. Он особенный, так что не отрицай. Он наш! — Разве я отрицаю, Бак? — усмехнулся второй. — Нам еще на свидание идти. — Замуж звать… — Баки… — Что, Баки? Баки знает, что делает! Доверься Баки! — Пусть только в себя придет, — снова вздохнул второй. — Да куда он денется? Он теперь наш! — заявил первый и устроил тяжелую голову на плече Брока. Действительно, думалось Броку, куда теперь ему деваться? Он не помнил лиц говоривших, слабо осознавал самого себя, но хотелось всего того, что они тут наобещали его бесчувственной тушке. Очень хотелось. Слишком правильно ощущалась в руках второго собственная ладонь, голова первого на плече. Значит, именно так все и было задумано. А кем? Разве это так важно? Броку и так сказали, что он почему-то особенный для них. Разве что-то еще имеет значение?