волосы вероники.

чую в университете не любят. преподаватели — за то, сколько у него пропусков по каждому предмету и за хамство. одногруппники — за закрытость, надменный взгляд, и девчачью профессию. чуя девчачьей профессией балет не считает. он вообще не считает это профессией. работа — это много читать, а потом получать деньги за то, что прочитал, — как дазай, — так чуя думает. балет это большее. за то, чтобы порхать в пауантах чуя жертвует всем временем, домашними работами, приёмами пищи и общением с людьми. он жертвует хорошим самочувствием, вместо него получая постоянное головокружение, тошноту, потянутые связки и боль во всем теле. балет похож на поле боя, где нельзя ошибиться, иначе ты выбываешь. чуя знает, что балет "девчачья профессия" не просто так: она создана для тонких ног, плавных рук, выгнутой талии и лёгких прыжков. ему приходится стараться в два раза больше, но ему не привыкать. в балет он пришел нескладным ребёнком, и влюбившись, сразу понял, что к чему. дисциплины и выносливости ему не занимать, поэтому его и в студии не любят. дазай всегда говорит, что чуе стоит познакомиться с девочками и парнями, раз уж у них один интерес, но чуя упорно мотает головой и перематывает бинты на ногах, — ему не интересны люди, ему интересен балет. чуя знает, что ему надо работать в два раза больше, и он работает. дазай раньше говорил, что так нельзя, что он себе только хуже сделает, но со временем перестал. чуя на самом деле любит дазая слушать. то, как он рассказывает сотни удивительных фактов о биологии, и сказки о звёздах, потому что в астрономии он почти так же хорош. это то, в чем дазай разбирается превосходно, но про балет чуя знает лучше него, так что не слушает. он старается игнорировать факт того, что самого чую дазай знает в сто раз лучше, даже лучше чем биологию и астрономию. когда дазай ещё был на первом курсе он сдавал дипломную работу по тканям, так что знает, что чуя никакой не стальной. на сцене он похож на куклу, — у него фарфоровые щеки, волосы выделяются на фоне всех остальных, и двигается он словно был для этого рождён. на чую на сцене смотреть даже неприятно, — дышать получается лишь через раз, а глаза пекут, ведь страшно моргать, вдруг пропустишь хоть одно движение. чуя, он как нимфа, и каждый зритель, каждый судья заворожен точностью, безукоризненностью. балет — это искусство, но когда чуя выходит на сцену он сам похож на искусство. но когда он не на выступлении, он становится просто чуей. колючим для всех окружающих, не переросшим подростковую угловатость, нервным, неопрятным, и очень, очень наивным. чуя фея, но у него нет никакой магии. у него уже больные колени и суставы, иногда он перерабатывает так сильно, что на следующий день не может ходить, у него выпадают волосы от недоедания и его кожа всё время бледно синяя. а ещё дазая всегда удивлял парадокс, как он может столько чувствовать к осаму, когда он совсем не умеет чувствовать себя. дазаю приходится забирать его после работы из балетной студии, когда тот забывает следить за временем, одевать на него шерстяную кофту, когда тот забывает что он все время мёрзнет, напоминать ему поесть, потому что чуя забывает, забывает, забывает. забывает из-за того, что в голове один балет и сам дазай. с балетом чуя был один на один почти всю жизнь. а дазай возник внезапно, аспирантом у них на парах. внезапно со своими сумасшедшими нерасчесаными волосами, проколами в ушах (и как потом выяснилось, в языке). безумием в глазах, когда он рассказывал студентам о репликации днк (и как потом выяснилось, в любой теме, что хотя бы отдаленно касалась биологии). внезапно не реагирущий на грубость накахары, на его холодность и весь остальной перечень защитных реакций, что тот гордо зовёт трудным характером. внезапно раскрывающий самое нутро чуи, в которое его никогда и не звали, внезапно не как тихий взломщик, что будет поочередно подбирать отмычки, а словно налётчик с ломом. разворотивший всю привычную собранность и независимость от других, зато с шерстяной кофтой в руках готовый укрыть. внезапно (и, как потом выяснилось, — бесповоротно) заметивший именно чую среди всех-всех студентов на потоке. осаму обожает биологию, и возможности изучить новый вид он отдал всё своё время, и готов отдать всю жизнь. фей в природе не существует, но они существуют в дымных перенаселенных мегаполисах, в холодных квартирах с продувающимися окнами и в балетных студиях. феи любят крепкий зелёный чай, потому что где-то в интернете написано, что он помогает со сном, совершенно игнорируя учёных, которые говорят о кофеине в нём, что провоцирует бессонницу. феи любят слушать про истории названия созвездий, и не слушать о угрозах своему здоровью. (хотя, что дазай может толкового сказать о физиологии фей). они любят красивые наряды открывающие кожу и переливающиеся перламутром, но ещё любят прятаться в чужих безразмерных толстовках и шерстяных кофтах, лишь бы скрыть побольше себя. дазай находится в чистейшем биологическом экстазе, когда первый за всю историю узнаёт, какие звуки издают феи, когда к их бёдрам впервые дотрагиваются человеческие губы. феям, какими маленькими они бы не казались, пристало кричать и рычать, срывая эмоции на других. и ещё им полагается заламывая руки дарить стекла для микроскопа, и уводить на берег сидеть на мокром песке посреди осени, шмыгая носом, бормоча извинения и собирая ракушки. а чуя не учил биологию никогда, но точно уверен, что дазай внеземной, и что он сам — как звезда в виде человека, иначе как ещё он может столько о них знать. чуя не умеет постигать новые виды методом наблюдения и практики, но если осаму не человек, то и работать с ним можно ненаучно. а вот в балете так нельзя. он хочет быть лебедем так отчаянно, что стирает пальцы и стопу в кровь, повторяя одно фуэте за другим. чуя ненавидит просить помощи, всегда боясь отказа, но звонит дазаю при понимании, что сам домой не доберётся. его тошнит от обиды на самого себя, и он прячет горячие слёзы в согнутых коленях, пока осаму обрабатывает ему раны и заматывает ногу бинтом. голова кружится от долгих вращений, и от громкого голоса в мыслях. голос внутри, что всегда повторяет как далеко ему ещё стремиться, и будь он лебедем докрутил бы обороты ещё несколько раз. а осаму целует его в лодыжку и шепчет что даже феи могут падать и разбиваться. он укладывает дрожащего чую на себя, поворачивая их в сторону темного окна, в котором, из города вообще-то и не видно звёзд, и рассказывает ему про "волосы вероники". он всегда рассказывает так, что может показаться, будто эти самые звёзды появляются прямо на их потолке, вместо потрескавшейся штукатурки. — когда будет август, их будет лучше видно, мы съездим за город, и я покажу тебе, хорошо? это созвездие появилось, потому что вероника была прекрасно красива, в особенности ее волосы, и ее муж горячо их любил. когда он отправился на войну, она была сильно обеспокоена, и попросила помощи богиню афродиту, пообещав за это свои волосы. богиня исполнила ее желание, и муж вероники вернулся домой в целости и сохранности. афродита как богиня красоты и любви, оценив жертву одного ради другого, поместила ее волосы на небо в виде звёзд, что бы боги и муж вероники могли наблюдать за ними вечно. чуя засыпал под голос дазая, как и всегда, зная что лучше слушать его, чем голос в голове. дазай умный, а голос просто громкий и назойливый. у него нет ни имени, ни красивых карих глаз; он не разбирается в биологии настолько, что может ее преподавать, не знает ничего про звёзды, и про мифы. а дазай всегда прав, про что бы он не говорил. так что, может он и на счёт чуи прав больше, чем дурацкий голос. проснувшись на следующее утро, накахара встал с кровати, пошёл в ванную скукожившись от сквозняков в квартире. посмотрел на себя в зеркало и взял ножницы. чуя совсем не уверен, что его волосы боги хотели бы возвести в звёзды. но он и не был уверен, что вероника любила свои. их ценность была в том, как сильно их любил птолемей. и он знает что дазай любит его, чуи, волосы в сто раз больше, чем муж вероники когда-либо был способен. поэтому у дазая в кармане теперь всегда прядь медных волос перевязанная случайной синей ниткой, и он думает, что птолемей был тем ещё дураком. он бы никогда не позволил сделать из волос чуи звёзды для всеобщего наслаждения, он бы спрятал его от всего мира и бережно хранил, расчёсывая каждое утро, даже если бы за это ему пришлось побороться с богами. у них холодная квартира одна на двоих, мало свободного времени и нездоровая зависимость в том, чем они увлечены. ведь чуя с детства влюблен в балет, а дазай в биологию и космос, но ещё больше чуя и дазай влюблены друг в друга. у них у обоих нет уверенности в том, куда они движутся, но прячась по вечерам под одеяло с головой, и признаваясь в этом, вместе бороться не так страшно. у чуи есть вплетённые синие нити в волосах, и пока нет веры, что он похож на фею. но у него есть бесконечная вера в дазая. поэтому он продолжает каждый раз выходить на сцену с гордо поднятым (хоть и дрожащим) подбородком. у дазая есть оплетённая синей ниткой прядь волос в кармане на удачу, самодельный браслет из ракушек, подаренный когда то на холодном пляже, и вся вера мира в чую. поэтому он продолжает с гордостью приходить на каждое выступление, и каждый раз всё больше отчаивается в давних учёных, что утверждали будто феи выдуманный вид.