Squeeze My Hand And Tell Me You're Okay

      Любой, кто страдает хронической депрессией, знает, что она может обрушиться на вас в любой момент, словно придавив весом грузового поезда, особенно когда садится солнце, гаснет свет и мир затихает. Когда ты совсем один в своей комнате и ощущаешь себя единственным человеком во всём мире, но в то же время и самым ничтожным существом из имеющихся. Лежишь без сна в постели с сокрушительным чувством никчёмности, переходящим в оцепенение, пытаешься заплакать, потому что хочешь почувствовать хоть что-то, чтобы напомнить себе, что ты жив, но слёзы всё не приходят. Чувствуешь, будто недостоин помощи, и убеждаешь себя, что ты нелюбим.       Такие мысли и чувства терзали Юнги, пока он лежал в своей погружённой в темноту спальне, уставившись в потолок после нескольких часов верчения с бока на бок в попытках заснуть. Он ощущал себя отделённым от собственного тела, слишком эмоционально оцепеневшим, чтобы в полной мере контролировать свои конечности. Скоро придётся вставать, натянуть улыбку и притвориться, что всё в порядке. Притвориться, что он устал, потому что работал допоздна, и эй, он всё равно всегда уставший, так что это будет легко скрыть. По крайней мере, теперь у него есть отдельная комната, поэтому никто не узнает об ином.       Время, казалось, остановилось, но, когда он снова взглянул на часы, увидел, что прошёл ещё один час, и вздохнул. Ещё два часа и он сможет солгать и сказать, что просто рано проснулся. Может быть, отправится на пробежку, пока его ноги не подкосятся и он не почувствует жгучую боль от переутомления; может, не будет есть, чтобы ощутить боль от голода. Может, найдёт причину поспорить с одним из мемберов, рассердиться и сказать что-нибудь обидное, чтобы после пожалеть об этом и расплакаться. Что угодно, он просто хочет что-нибудь почувствовать. Он старался не пускать в свою голову тёмных мыслей, рассказывающих ему о других способах что-нибудь почувствовать, тех способах, о которых он не хотел думать.       Вдруг он ощутил, как усиливается чувство оцепенения, словно его тело отключается, и начал паниковать, эмоционально он не чувствовал ничего, но тело продолжало реагировать. Сердце забилось быстрее, ему стало трудно дышать, а кожа покрылась слоем пота. Он хотел встать, пройтись, сделать хоть что-то, но не мог двинуться, его мозг внутренне кричал ему, но не мог сформировать ни одной мысли, кроме «мы умираем?». Он напрягся и забарабанил ногами, метаясь из стороны в сторону по кровати, пытаясь заставить себя встать, сходить за кем-нибудь, позвать на помощь. Он услышал звон в ушах — признак высокого кровяного давления из-за сильного стресса, а затем внезапно его тёмную комнату залил свет.       — Юнги-хён? — он услышал тихий шёпот Чимина и рвано вздохнул, стараясь привлечь его внимание. — Юнги! — вскрикнул Чимин, бросаясь к нему. — Ты в порядке?       Юнги попытался взглянуть на Чимина, его ноги всё ещё непроизвольно дёргались, разум был туманным, а дыхание прерывистым. Снова на мгновение потемнело, когда в дверном проёме возникли фигуры, загораживая просачивающийся из коридора свет; щёлкнул выключатель, и комната осветилась ещё до того, как все мемберы приблизились к кровати. Юнги мог разобрать голоса, но они казались далёкими.       — В чём дело? — сонно спросил Тэхён.       — Хён в порядке? — это был Чонгук.       — Юнги? — Джин положил ладонь на лоб Юнги.       — Дайте ему немного пространства, — произнёс Намджун, подходя ближе и отстраняя младших. — Нам нужно вызвать скорую? — спросил он.       Хосок взял его за руку.       — Юнги, сожми мою руку, — сказал он в панике.       Юнги изо всех сил старался сосредоточиться на своих мышцах и сжать их.       Хосок облегчённо вздохнул.       — Я звоню в больницу, — сказал Намджун, беря телефон Юнги с тумбочки.       — Нет, — сломленным голосом выдавил Юнги. Он сделал глубокий вдох, пытаясь говорить более нормально. — Не надо, — добавил он.       Комната наполнилась звуками облегчения, напряжение и паника немного ослабли.       — Ох, слава богу, — сказал Джин, явно успокаиваясь от того, что Юнги вообще смог заговорить.       — Тебе больно? — спросил Чимин, снова подходя к кровати.       Юнги отрицательно помотал головой.       — Помогите мне сесть, — попросил он, всё ещё не чувствуя себя полностью контролирующим своё тело.       Намджун и Хосок помогли ему усесться, прислонившись спиной к изголовью кровати. Юнги теперь мог видеть всех мемберов, мог видеть Джина, пытающегося успокоить двух расплакавшихся младших, мог видеть выражение страха на лице Намджуна, Хосок выглядел очень обеспокоенным, а Чимин сам вот-вот заплачет.       — Я в порядке, — заверил он, стараясь их утешить. Хосок сел рядом на кровати, снова беря его руку в свою, и Юнги успокаивающе сжал её. Его дыхание выровнялось, звон в ушах прекратился, и он впервые с тех пор, как они вошли, почувствовал себя существующим.       — Что произошло? — спросил Намджун.       Юнги с трудом пытался подобрать слова. Дело не в том, что остальные не знают о его депрессии, они знают — это то, что они обсуждали в прошлом и с чем при случае помогали, но в данный момент он чувствовал, что не может этого объяснить. Никогда раньше подобного приступа не случалось.       — Думаю, сильная паническая атака, вызванная приступом депрессии, — как можно лучше ответил он.       — Но сейчас ты в порядке? — задал вопрос Джин, положив ладонь на лодыжку Юнги, беспокойство отражалось на лице старшего.       — Ага, — ответил Юнги. — Худшее позади.       — Кажется, сейчас не лучшее время для обсуждения, но можем ли мы поговорить об этом позже? — спросил Намджун.       — Да, позже, — согласился Юнги. — Я сейчас не могу формировать связанные мысли.       Намджун кивнул.       — Принести тебе что-нибудь? — спросил Чимин, явно желая чем-то помочь.       — Я бы не отказался от воды, — ответил Юнги. Он совсем немного испытывал жажду, но в основном просто хотел, чтобы Чимин чувствовал, что помогает — тот ненавидел видеть, как другие страдают, а он никак не может улучшить ситуацию. Чимин кивнул, тут же убегая за стаканом воды.       Юнги перевёл взгляд на двух младших, которые по-прежнему сидели чуть поодаль и пытались успокоиться.       — Идите сюда, — позвал он, протягивая руку и глядя на них. Оба вскочили и подбежали, обнимая его. Чонгук нежно, а Тэхён — в полную силу. — Слишком крепко, Тэ, — произнёс Юнги, чувствуя, как его лёгкие сдавило под весом Тэхёна.       — Прости, — смущённо опустив голову, ответил Тэхён. — Я просто очень рад, что с тобой всё в порядке, — он одарил Юнги своей фирменной квадратной улыбкой, затем забрался на кровать и сел рядом с Хосоком, который положил голову на плечо Юнги, по-видимому, утомившись от эмоционально напряжённой ситуации. В отличие от Тэхёна, Чонгук аккуратно обнимал Юнги, положив голову на второе его плечо, ещё несколько слёз скатились по его щекам. Юнги провёл рукой по спине младшего, пытаясь утешить его.       Вернулся Чимин со стаканом воды и, поставив его на тумбочку, залез к ним на кровать, наполовину усевшись на колени Тэхёна, чтобы освободить место.       — Идите к нам, — сказал он, обращаясь к Намджуну и Джину — единственным, кто ещё стоял. Они переглянулись друг с другом, а затем пожали плечами, присоединяясь к остальным на кровати. Все поёрзали, устраиваясь удобнее.       Чонгук наконец отстранился от Юнги, и их взгляды встретились. Глаза Чонгука красные и мокрые, но полные любви.       — Я думал, ты… — тихонько произнёс он, но голос оборвался. — Я думал…       Юнги погладил его по волосам и слегка улыбнулся.       — Я в порядке, Куки, обещаю. Я не собираюсь заканчивать всё вот так и оставлять Намджуна одного, чтобы присматривать за вами, — добавил он со смешком. — Прости, что заставил волноваться, — Чонгук обнял его ещё разочек, прежде чем отстраниться и тоже забраться на кровать, усевшись на коленях Намджуна, так как не было больше свободного места — по крайней мере, так сказал бы Чонгук, если бы его спросили. Намджун обнял младшего, чувствуя, что тот ещё не совсем в порядке.       Юнги взял принесённый Чимином стакан и отхлебнул немного, прохладная вода ещё больше отрезвила его.       — Простите, что заставил волноваться всех вас, — сказал Юнги, оглядывая их. — И мне очень жаль… — он прервал себя, — нет, вообще-то, мне не жаль, что я разбудил вас, — снова посмотрел на них, встречая их взгляды и видя там любовь. — Я нуждался в вас, — признался он, голос был тих, а щёки покраснели. — Я очень благодарен, что ты пришёл, — добавил, опустив голову, но подняв глаза на Чимина.       — Что заставило тебя проверить его? — спросил Хосок, он наполовину уснул на плече Юнги, так как проспал всего несколько часов, прежде чем его разбудили. — Я ничего не слышал, пока ты не закричал.       Остальные тоже посмотрели на Чимина, явно любопытствуя, что привлекло его внимание.       — Я не знаю, — ответил Чимин. — Мне просто показалось, что что-то не правильно. Я лежал без сна в постели, чувствуя, что что-то не так. Я пытался убедить себя, что просто сошёл с ума, и забить на это, но не смог, — объяснил он. — Так что я всё же встал проверить каждого из вас, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке, потому что знал, что не смогу уснуть, пока не сделаю это. Когда я вошёл сюда, услышал, как Юнги задыхается, и я закричал.       — Вау, — удивился Тэхён. — Чимин экстрасенс! — воскликнул он, стискивая в объятиях маленького парня.       Чимин хихикнул.       — Неа, я просто… не знаю, — он пожал плечами.       — Я слышал, что такое может произойти, когда ты любишь кого-то достаточно сильно, — произнёс Намджун, привлекая к себе все взгляды. — Можно понять, когда что-то не так или кто-то нуждается в тебе, если ваша связь достаточно крепка. Например, родители часто говорят, что знают, в порядке ли их ребёнок и не больно ли ему, они могут это почувствовать. По крайней мере, это то, что я где-то читал, возможно, это правда.       — Что ж, если бы кто-то и мог иметь в себе столько любви, чтобы это делало его экстрасенсом, то это точно был бы наш Чимини, — тепло улыбнулся Джин. Чимин улыбнулся в ответ и покраснел.       — Какова бы не была причина, я благодарен, — сказал Юнги.       — Юнги-хён? — позвал Чонгук, привлекая к себе внимание Юнги. — В следующий раз, если будет следующий раз, когда ты почувствуешь что-то подобное, приходи ко мне, хорошо? — пробормотал младший, звуча так тихо — усталость заставляла его шепелявить и заикаться ещё больше. — Независимо от того, сколько сейчас времени и что происходит, тебе не нужно проходить через это в одиночку.       Юнги наклонился вперёд, прижимаясь лбом к Чонгуку.       — Обещаю, — мягко произнёс он, прежде чем отстраниться.       — Чонгук прав, — добавил Хосок. — Приходи к кому-нибудь из нас или просто забирайся к нам в кровати. Только больше так не пугай.       Юнги кивнул.       — В следующий раз, если будет следующий раз, — сказал он, указывая на Чонгука, передразнивая его слова, — я обязательно обращусь за помощью, которая мне необходима. — Улыбки наполнили комнату, и Юнги ощутил, как все негативные чувства растворяются в воздухе. Беспокойство, страх, печаль — всё это развеялось, пока снова не остались только они. Его депрессия по-прежнему тут, никуда не делась, и, скорее всего, так будет всегда, но сейчас с ним всё в порядке, и в будущем он будет в порядке, потому что у него есть самая лучшая поддержка, на которую только можно надеяться.       Джин со смехом осторожно оттолкнул от себя заснувшего Тэхёна.       — Думаю, некоторым из нас нужно возвращаться в постель, — поддразнил он, ткнув Хосока, который, казалось, тоже сейчас вырубится.       — Да, со мной уже всё хорошо. Идите спать, — согласился Юнги, руками делая прогоняющий жест, он не особо хотел оставаться в одиночестве, но был уверен, что сможет спокойно побыть один и произошедшее не повторится снова. Тэхён и Хосок неохотно сползли с кровати, подталкиваемые Джином. Намджун попытался заставить Чонгука встать, чтобы он тоже мог подняться. Юнги наблюдал, как Чонгук что-то прошептал Намджуну, который кивнул.       — Кому будет трудно заснуть, если Юнги останется один? — спросил Намджун. Юнги был удивлён, увидев шесть поднятых рук. — Юнги? — позвал он, приподняв бровь. Юнги покраснел, но тоже медленно поднял руку.       Чимин оживился.       — Мы должны сделать, как в старые времена! — весело сказал он. — Что думаете?       — Решать Юнги, — ответил Джин, глядя на упомянутого мужчину. — Ты хочешь, чтобы здесь остался только кто-то один из нас? Или мы отменяем все планы на завтра, перетаскиваем сюда матрасы и заваливаемся спать до полудня?       Юнги рассмеялся.       — Вы серьёзно хотите всё это устроить?       Тэхён и Чимин с энтузиазмом закивали. Чонгук широко улыбнулся и сказал:       — Это не так уж сложно, я могу принести матрасы.       Юнги фыркнул.       — Да, конечно, ты можешь, — поддразнил он, тыча пальцем в бицепс Чонгука.       — Я не против, но чур я сплю с тобой на кровати, мне нужно хорошенько выспаться, чтобы поддерживать это прекрасное лицо в идеальном состоянии, — посмеиваясь, сказал Джин.       — Я не возражаю, — согласился Намджун. — Будет забавно снова вернуться в старые времена.       Хосок зевнул.       — Я согласен на всё, что угодно, мне просто нужно поспать.       Юнги жестом позвал его вернуться на кровать.       — Ты можешь поспать здесь со мной и Джином, — сказал он. — Ложись, пока младшие сходят за своими вещами.       Хосок кивнул и залез на кровать, забираясь под одеяло. Чимин и Тэхён ускакали, а Чонгук поднялся с колен Намджуна, позволяя тому тоже встать, и последовал за ними, чтобы принести матрасы, подушки и одеяла.       Джин снова сел рядом с Юнги, который поглаживал Хосока по волосам, танцор уже вновь наполовину заснул.       — Ты напугал меня, — мягко произнёс старший.       — Я знаю, — ответил Юнги.       — Знаешь, точно так же, как ты хочешь защитить Чимина, Тэ, Хоби, Куки и Намджуна, потому что они младше и ты чувствуешь ответственность, а также безоговорочную любовь. То же самое я чувствую по отношению к тебе, — сказал Джин, проводя рукой по волосам Юнги. — Если ты не хочешь беспокоить их, я понимаю, но, пожалуйста, всегда приходи к хёну, если нуждаешься в этом, хорошо?       Юнги кивнул, чувствуя на глазах слёзы. Джин слегка улыбнулся ему.       — Ложись с Хосоком и засыпай, я помогу им всё обустроить, а затем присоединюсь, — проговорил Джин, зная, что Юнги не хотел бы, чтобы остальные увидели его плачущим и снова начали волноваться.       — Спасибо, — пробормотал Юнги, ложась лицом к Хосоку и стене. Он почувствовал, как Джин поднялся с кровати. — И, Джин? — позвал он, привлекая внимание старшего. — У меня и к тебе безоговорочная любовь тоже.       — Я знаю, — ответил Джин, наклоняясь и целуя его в макушку. — А теперь спи, мы будем здесь утром.       С успокаивающими словами всех мемберов, свежими в его памяти, и тихими звуками их шёпота и передвигаемых вещей Юнги почувствовал, как безмятежное счастье охватило его. Он прижался к Хосоку, который притянул его ближе и провёл руками по руке Юнги — успокаивающий жест, который Хосок часто делал, пока спал. Юнги уткнулся головой в грудь Хосока и позволил себе беззвучно выплакать эмоции, от которых ему нужно было освободиться, чувствуя, как накопившаяся в нём тяжесть спадает. Как только он ощутил, как кровать за спиной прогнулась под весом Джина, ему потребовалось всего мгновение, чтобы погрузиться в комфортный сон, зная, что он окружён людьми, которые его любят. Зная, что он важен намного больше, чем пыталось убедить его депрессивное мышление, и что он абсолютно точно любим.