Последствия

Школьный день во вторник выдался тяжёлым. И нет, не из-за кучи тестов или желания провалиться в сон из-за ночного патруля, а из-за непокидающих его мыслей о предстоящей встрече. На уроках он заламывал пальцы и кусал губы, не мог сосредоточиться на словах учителя и даже не заметил, как в голову прилетел ластик, которым Мишель пыталась привлечь внимание. На его недоумевающий взгляд она кивком головы указала на дверь кабинета. Через стеклянное окно в ней был виден Барнс, перебирающий какие-то бумаги. Через несколько секунд дверь кабинета открылась и выше названный зашёл, подходя к столу учителя английского и передавая тонкую стопку бумаг. Учитель прервал урок и внимательно стал разглядывать принесенные документы, медленно выводя свою подпись на каждом листе. Пока он это делал, Джеймс поднял глаза на класс, заметив, что, в общем-то, никто им не интересовался. Единственный разглядывающий его взгляд принадлежал Питеру, который смущённо отвёл глаза, когда Барнс посмотрел на него и широко улыбнулся. Хоть Паркер и отвернулся, на его губах проскользила полуулыбка-полусмешок, замеченный Джеймсом. Было видно, как Питер бегал глазами по кабинету, пока его не отвлек от этого занятия Нед, сидящий на задней парте. Парень похлопал друга по плечу и начал что-то увлеченно рассказывать. Внимание Джеймса снова привлёк учитель английского. Он протянул Барнсу бумаги и намекнул на то, что ему нужно продолжать урок. Джеймс кивнул и направился к выходу из кабинета, замерев у ручки и снова кинув взгляд в сторону парня. У того приподнялись уголки губ, и губы Джеймса тронула такая же лёгкая улыбка. Под кашель учителя он вышел наконец из кабинета и направился в сторону собственного. Он нервно посматривал на часы каждую минуту, подмечая, как медленно течёт время. Звук ритмичных ударов ручки о парту совпадал с постукиванием ногой. От волнения конечности не слушались, и Питеру пришлось положить руку на колено, чтобы угомонить дергающуюся ногу. Ладони потели, и он обтер их о ткань джинс, выдыхая через сомкнутые зубы. Паркер сидел в кабинете только 10 минут, но и они казались вечностью, особенно, если единственное занятие — смотреть на стену. Барнс явно хотел обсудить что-то. Установить границы? Выяснить отношения? Просто поболтать? Вопрос остаётся без ответа, а разыгравшаяся фантазия подкидывает различные варианты исхода этого разговора. От самых банальных до самых безумных. От предложения забыть ту ночь до секса прямо на парте в кабинете литературы. Но дверь наконец открывается, и комната наполняется хриплым смехом двух людей и их спешным прощанием с пожатием рук. Джеймс проходит в кабинет один, приветственно улыбаясь Питеру. Тот не сдержал ответной улыбки. Удовлетворенный его реакцией, Барнс берет один из стульев и ставит его впритык к парте, за которой сидел Питер. Он уселся на стул, смотря прямо в глаза парню. — Привет. — Здрасьте. — Здрасьте? Да ладно, наедине можно на «ты», сейчас я не твой учитель, — проговорил Джеймс, следя за реакцией Питера. — Правда? — он покрутил головой, намекая на окружающую обстановку. — Просто мне казалось, что мы в школе. Он пропустил издевку мимо ушей, протягивая руку и оглаживая большим пальцем ладонь Питера. Тот покосился на руку учителя, но свою не одернул. — Ну, тогда привет, — Питер заслужил довольную улыбку Джеймса, — ты хотел что-то мне сказать? — Не знаю, — он тяжело выдохнул, — я не ожидал увидеть тебя здесь. Я сразу понял, что ты молодой, но думал, что хотя бы студент. — Мне семнадцать, — Питер обиженно вынул руку из-под ладони мужчины. — Можешь не переживать, закон ты не нарушил. — Я не об этом. — Если ты хочешь сказать про субординацию или то, что ты учи… — Стой, — Питер был резко перебит, Джеймс поднял руки в извиняющемся жесте, — я ничего такого не имел в виду. Я думал, как мне найти тебя, потому что мне хотелось встретиться с тобой снова, моя интуиция говорила, что я должен это сделать. А она, поверь мне, никогда не подводит. Питер понимающе хмыкнул, кто бы ещё говорил про интуицию. Тем более, что он сам испытывал подобное. — Я видел записку и хотел прийти в клуб на этих выходных, чтобы встретиться с тобой, — он проговорил это, сжав губы, натыкаясь на улыбку Барнса, при которой у него появлялись ямочки на щеках. Питер невольно засмотрелся на него и помотал головой, чтобы снова вернуться в реальность. — Это… хорошо, хорошо, — он задумался на секунду, а потом продолжил, — и просто чтоб ты знал, я тебя ник чему ни принуждаю и не тороплю. Но возможно однажды ты составишь мне компанию в кафе? — он прикусил нижнюю губу, смотря на парня чуть ли не щенячьими глазами. Питер хмыкнул: «Как будто я смогу ему отказать, если он предложит». И все же он поднялся со своего места, кивнув учителю напоследок, накинул рюкзак на плечи и вышел из класса, нарочито медленно проговорив: «До свидания, мистер Барнс», услышав в ответ тихое «До свидания, Питер». Питер прикрыл дверь в кабинет и, отойдя на несколько метров от класса, сделал победный жест рукой. Он до сих пор не верил своей удаче, прокручивая разговор в голове и вспоминая прикосновение к руке. Его радостное настроение испортила Мишель, вышедшая из-за угла. Всем своим видом она показывала недовольство его нахождения здесь, но смягчилась, заметив настроение парня. — Ты ни о чем не забыл? — она вопросительно подняла брови. — Эм-м-м, сегодня день равноправия женщин, а я забыл? — он прищурил глаза, выдавая первое, что пришло на ум. Девушка как-то о нем упоминала. — Ты что, совсем? Он был в августе, придурок, — ЭмДжей подошла и взяла его под руку, ведя к актовому залу, где проходили занятия по декатлону. Только после того, как они вошли в зал, Питер вспомнил, что в этот день мистер Харрингтон очень неудачно решил провести тренировку, намереваясь задержать учеников после уроков как минимум на час. Питер всегда отрабатывал свою часть на ура и не понимал, зачем ему оставаться на тренировку. Она нужна остальным, но точно не ему. Смирившись со своей судьбой, он прошёл за крайнюю стойку оратора, и Мишель достала карточки из кармана сумки. Тренировка прошла как обычно, ничего особенного. Его даже отпустили на полчаса раньше, что радовало, пока остальные отвечали на штрафные вопросы за неправильные ответы. Питер забрал свои вещи из шкафчика и почти что вышел из дверей школы на свежий воздух, как боковым зрением заметил сбоку приближающуюся фигуру. Эта фигура не заставляла чутье встрепенуться, поэтому он решил её проигнорировать и пойти наконец домой. Фигура же была с этим крайне не согласна. Увидев, что Питер открывает дверь наружу, она ускорила шаг, переходя на бег. Перед лицом закрылась дверь, и это было весьма неприятно, но это обстоятельство не помешало импровизированной погоне. Уже на улице Питер обернулся, рассматривая немного покрасневшего от бега Джеймса. У того в руках был рюкзак, в котором он переносил необходимые материалы. Второй рукой Барнс опирался на стену, наблюдая за Питером. Паркер подошёл к нему, спрашивая, что случилось. — Я просто увидел тебя и решил ещё раз поздороваться, ну или попрощаться, — он отошёл от стены и пошёл в сторону своей машины. Питер последовал за ним. — Оу, ну ладно, — он ненадолго замолчал, — далеко отсюда живёшь? — на вопросительный взгляд Джеймса ему пришлось уточнить. — Я имею в виду, раз ездишь на машине, то, должно быть, далеко живёшь. — А, ты об этом. На самом деле нет, но в такую мерзкую погоду не люблю ходить пешком. Тут всего пара миль до моего дома. Погода и правда была пренеприятная. Мелкий дождь практически не прекращался весь октябрь, что раздражало жителей Нью-Йорка. Питер замечал, что в такую погоду тяжелее патрулировать, потому что паутина хуже держится на мокрых поверхности. Но он ничего не мог с этим поделать, только ждать, когда этот период пройдёт. — На самом деле, я переехал совсем недавно, хотелось сменить атмосферу. Заодно и устроился работать неподалёку. — Почему Мидтаун? — Сам когда-то здесь учился. Увидев удивлённое лицо Питера, Барнс рассмеялся. Ну да, не часто выпускники Мидтауна идут в педагогику. Большинство выбирает технические направления. — Не смейся надо мной, — Джеймс сказал, хотя сам издал небольшой смешок. — Всё равно, это немного странно, — Питер пожал плечами, — хотя у нас в классе тоже есть те, кто больше любят испанский, чем химию. Джеймс улыбнулся, подтверждаю слова Питера собственным примером. — Si, pero no hablo Español muy bien.* Питер выпучил глаза, ещё больше убеждаясь, насколько интересный человек стоит перед ним. Он шагнул ближе к Барнсу, уповая на его хорошее произношение и знания, чуть ли не умоляя подтянуть его по испанскому, с которым у него проблемы. На шуточную мольбу Питера, Джеймс ответил вполне серьёзно, предлагая начать прямо сейчас, пока на него не повесили кучу уроков и много дел. Питер немного стушевался от такого предложения. Барнс осознал двузначность предложения поехать к нему и быстро ретировался, говоря, что если тому действительно нужна помощь, то они могут потом это обсудить. Впрочем, Питер подумал, что это не такая уж плохая возможность, поэтому попытался убедить Джеймса в том, что все нормально. — Я не против, сегодня у меня нет планов, — кроме патруля и доклада по физике, но об этом парень решил умолчать, — так что если ты все еще за, то поехали. — Я всегда за, — он сдержанно улыбнулся. Когда они подошли к машине, Барнс первым подбежал к двери пассажирского сиденья и открыл её, игривым жестом призывая Питера сесть. Тот немного смутился, но жест оценил. Паркер даже подумал, что это было довольно мило, обычно современные парни не стремятся придерживаться правилам этикета. Хотя и он не девушка. Возможно, Джеймс хотел произвести на него впечатление таким образом, и у него получилось. При мыслях об этом кончики ушей парня покраснели, и он поспешил растрепать руками волосы, чтобы это было не так заметно. В это время Барнс уже закинул рюкзак на заднее сиденье и сел за руль, заводя машину. Питер последовал его примеру и кинул свой рюкзак назад, чтобы тот не мешался в руках. Было видно, что Джеймс был опытным водителем. Плавные начало движения и торможение сочетались с быстрой ездой на максимально допустимой скорости. Питер подумал, что надо будет попросить Барнса ещё и об уроках вождения. Но это потом, сначала с испанским бы разобраться. Джеймс водил сосредоточенно, не отвлекаясь на разговоры, и это поражало, не часто такое встретишь у вечно торопящихся горожан. Уже на светофоре он предупредил, что давно не тренировался, поэтому им придётся повторять все заново вместе. Питер, в общем-то, был не против. Поднявшись на нужный этаж, Барнс прошёл в самый конец коридора, и от его движений загорались лампочки на стенах, будто освещая конкретно его фигуру в темноте. Питер поспешил последовать за ним, не желая оказываться в кромешной темноте. Последняя дверь в коридоре вела в просторную однокомнатную квартиру. Прихожая сразу вела на кухню-гостиную, которую отделяла выдвижная дверь. Чуть далее находилась дверь в спальню и в уборную. Вдоль стен стояли неразобранные коробки с вещами, их было всего несколько штук, поэтому создавалось ощущение, что разбор вещей бросили в самом конце процесса. Общая обстановка квартиры полностью соответствовала её хозяину — сдержанно, но со вкусом. Питер неловко прошёл в квартиру, кинув рюкзак возле дивана в гостиной. Он с интересом осматривался по сторонам, разглядывая светлые стены и светло серого цвета кухонный гарнитур. Тёмные деревянные полки и комод элегантно создавали контраст со светлой комнатой, отражая хороший вкус своего хозяина. Джеймс в это время уже успел переодеться в домашние штаны и футболку. Он вошёл в гостиную и взлохматил волосы, присаживаясь на диван возле Питера. В руках он нёс свои старые конспекты, которые тут же разложил на кофейном столике. Какое-то время он спрашивал парня о его уровне знаний, по каким темам его надо подтянуть и чего он вообще ожидает. Из Барнса вышел бы неплохой репетитор, но сам он, видимо, не видит себя в этом, решив работать в школьном коллективе. Он терпеливо объяснял Паркеру тему, по которой будет следующий экзамен, постоянно переспрашивая, все ли ему понятно. Постепенно разговор стал все дальше отходить от конкретной темы, становясь все более неформальным и приятным. — На самом деле, я полюбил испанский из-за Дженифер Лопес. Моя сестра постоянно включала её на полную мощность дома, мешая мне. Но в какой-то момент я заметил, что подпеваю её испанские песни, — он сделал небольшую задержку, — например, её яркое «que hesiste?» так и звучит набатом в голове. Они продолжали разговаривать на разные темы. Джеймс выглядел так уютно и по-домашнему в своих тёмно синих домашних штанах и явно древней футболке. Его образ сейчас совсем не совпадал ни с серьезным школьным мистером Барнсом, ни с беззаботным парнем из клуба. Сейчас он был особенно прекрасен в привычной ему обстановке, искренне смеясь и проводя рукой по волосам, когда тонкие пряди спадали на лоб. Питер заметил, что все чаще стал засматриваться за его широкую улыбку, после чего пристыжено отводил взгляд. Джеймс прокашлялся и предложил налить чай, чтобы промочить горло. Предложение не встретило споров. Он удалился, принимаясь искать заварку и ставить чайник, пока Питер перекинулся через спинку дивана, следя за его действиями. Как оказалось, кухонные шкафы хранили в себе обилие специй, разнообразие видов чаев и наборы для выпечки. — Ты ещё и готовишь? — А? — Джеймс обернулся на звук, — а, это просто эксперименты. На самом деле, я не очень хорош в готовке, но мне нравится пытаться, — он неловко почесал затылок, возвращаясь к своему занятию. Когда чай был готов, Барнс поставил на столик две чашки чая и высыпал на тарелку печенье, поясняя, что не любит пить чай без всего. Питер с ним согласился и потянулся за печеньем. После того, как с перекусом было покончено, Джеймс забрал свои конспекты и понёс их обратно в комнату, ведь забыл сделать это раньше. Питер в это время взял в руки обе кружки и тарелку, применяя всю свою паучью ловкость, и понёс посуду к раковине. Ему не составляло труда вымыть посуду, даже находясь в гостях — сказывается воспитание Мэй, а точнее её ненависть к мытью посуды, из-за чего это всегда выпадало на его долю. Но пришедшему Барнсу это не пришлось по душе. Он подбежал к Питеру, нахмурившись, спросив, что он делает. Питер ответил беспечно насколько это возможно, что он убирает посуду и ему не сложно. Так как отбирать из его рук уже было нечего, Джеймс просто вздохнул и взял полотенце, вытирая мокрую посуду. Как ни крути, но Питер на его кухне смотрелся шикарно, и Джеймс невольно улыбнулся при мысли об этом. Покончив с уборкой, Питер уже засобирался домой, ссылаясь, что тётя уже должна была прийти. Барнс понимающе кивнул и проводил его в прихожую, подавая верхнюю одежду. Принимая куртку из рук, Питер кончиками пальцев докоснулся до руки мужчины, после чего их взгляды встретились, и они улыбнулись друг другу от комичности ситуации. Когда они оба поняли, что поддерживают зрительный контакт непозволительно долго для людей, которые точно не играют в гляделки, в головах у обоих пролетела мысль. Питер и не заметил, как оказался прижатым к стене, а Джеймс к стене его прижимающим. Куртка валялась на полу, но на неё никто не обратил внимания, потому что оба были слишком заняты друг другом. Барнс протолкнул свой язык в рот парню чуть грубее, чем следовало бы, но второго это никак не смущало. Он вцепился в плечи мужчины, поддаваясь ласкам и тихо постанывая в чужой рот. Они целовались так, будто оголодали из-за долгой разлуки, но истинной причиной была лишь неосязаемая пропасть между ними, впрочем сейчас казалось, что они засыпали её песком, разрушив разделяющее их препятствие. Они отпрянули друг от друга из-за нужды в воздухе, и сразу же соприкоснулись лбами, восстанавливая дыхание. — Я хотел сделать это с тех пор, как ты опоздал на мой урок, — прошептал Джеймс. Питер усиленно закивал головой. — И да, можешь звать меня Баки. — Баки? — Паркер поднял на него глаза и улыбнулся, — мне нравится.