Если хочешь остаться - останься просто так.

«Певица Пелагея попала в реанимацию.» Мои глаза застыли на очередной ссылке. С каких пор я стал узнавать о тебе из новостей, а не из телефонного звонка... Не дочитывая до конца, я сорвался, набирая заученный наизусть номер. Гудки... Гудки... А потом холодное «Абонент не может ответить на ваш запрос. Оставьте сообщение после сигнала.» Меня затрясло. Ну и что делать. Просто так сидеть и ждать чуда? Последним вызовом после «Поленька» был «Яна». Мне было все равно, кому звонить. Просто сейчас нужен был тот, кто мог бы поставить мысли на место. -Дим... Час ночи... У меня ребенок маленький... На заднем фоне слышался младенческий плач. -Поля в реанимации. -Какая Поля? -Телегина. Ян, что мне делать... После моих слов последовала десятисекундная пауза. -Так... -она, видимо, встала с кровати, куда-то уходя, -Давай я сейчас подниму всех знакомых... Найду номер мамы, Вани... У Азизы точно будет, сейчас позвоню. -Ян... -Успокойся, сейчас найду перезвоню. Телефон зазвенел ровно через десять минут. За это время я успел дважды снести собственную крышу и трижды сойти с ума. -Да... -Значит так. Разбудила я Зи, всё нашла. Номер Светланы Геннадьевны я тебе скинула. Если что - звони, я приеду. Азиза сама ничего не знает. -Спасибо тебе огромное. С меня всё, что захочешь. Я отбил, набирая Полину маму. И снова гудки... Один... Два... Шесть... Я уже собирался отбивать, как вдруг... -Да... -с другого конца того провода послышался заложенный, но до боли знакомый и теплый голос Светланы Геннадьевны. -Светлана Геннадьевна, это Дима... Витя... -Вить, приезжай... Умоляю, приезжай... -В какой вы больнице?... -я сжал волосы на голове. -Я сейчас пришлю адрес... Вить... -Я сейчас приеду. Напишите адрес... Через три минуты я уже сидел в машине. На месте я был через час. Вбежав в больницу, я бросился к регистратуре. -Девушка. Телегина Пелагея Сергеевна. В какой палате? -А Вы ей кто?... -Друг... -Вам нельзя... Я достал из кармана кошелёк и выбросил оттуда все, что было. -Где она?... Девушка замялась. -Уберите деньги... Не нужно... третий этаж, налево, 267 палата. Я бросился к лифту. -Молодой человек, деньги-то возьмите!! В это время я уже ехал на второй этаж. -Скажите... 267 палата... -Дальше по коридору... Я остановился у двери и тихо нажал на ручку. В помещении было сумрачно. Голубые стены невыносимо давили. На кровати, спиной ко мне, сидела Светлана Геннадьевна, склонившись над... Полей... Она резко оглянулась, услышав хлопок двери. -Дима... Она встала, подходя ко мне. Она плакала... Красные от слёз глаза, припухшие веки... -Что случилось?... -Разбилась... Авария... Было внутреннее кровотечение... Оперировали четыре часа... Вся спинка исполосована, животик в швах... Состояние тяжёлое... Она заплакала пуще прежнего. -Ччч... -я прижал ее к себе -... -Спит?... -После наркоза ещё не отошла... -Тихо, тихо... Эндотрахеальный делали?... -Да... От него так тяжело отходить, мамочки... Я крепко ее обнял, сквозь ее плечо смотря на Полю. Без макияжа, с растрёпанным хвостиком, под белой простынью... Такая беспомощная, маленькая... -Где Тася?... -Дома, с соседкой... Я подошёл к кровати, наклоняясь над белым личиком, покрытым мелкими ссадинами, и сел рядом. -Маленький мой... Ччч... Я взял ее за руку, ласково поглаживая, и прикасаясь губами. -Когда операция закончилась?... -Два часа назад... -Всё будет хорошо... Я провел пальцами вдоль влажных Полиных щечек. -Страшно очень... Никогда ещё так страшно не было... Только когда угроза выкидыша была... Когда я только ждала Полю... -Идите поспите... Я посижу... Над Полей я просидел до самого утра. На часах было около пяти, когда мне на плечи упали руки Светланы Геннадьевны. -Ой... Выспались?... Я через силу улыбнулся. -Да... Я встал, поправляя на Поле простынь. -Ваня в курсе?... -Да... -И что?... -У него сборы... -У него бывшая жена в реанимации. -цыкнул я, отходя в сторону. -Давайте что-то с Тасей решать. Ясно же, что мы здесь не на два дня застряли... Можно я побуду с ней вместо соседки... Я вас умоляю... Душа болит. Детей люблю, готовлю вкусно, сказок не знаю, но выучу обязательно. Пожалуйста... -Вить... -Я знаю, что Вы меня недолюбливаете после всех наших с Полей историй, но... Пожалуйста... Вы же видите, я ее люблю... Зачем ребёночек будет мучиться, жить с какой-то чужой женщиной, если есть возможность жить с... -я не придумал, как правильнее себя назвать - с бывшим маминым любовником, из которого ничего не вышло, или, всё-таки, другом... -Я тебя очень люблю, Вить... -она положила ладонь мне на плечо. -Держи... -она подошла к стулу, на котором стояла сумка, и достала из нее связку ключей от Полиной квартиры. -Разберешься, что от чего... Пароль от сигнализации я сняла, уйдет соседка - поставь... Пароль ты знаешь, я уверена... Я не знаю, что там с едой, вещами... Я уже ничего не знаю... Она шмыгнула, смотря на спящую Полю. В палату вошёл врач. Я подошёл к Светлане Геннадьевне, обнимая ее за плечи. Конечно, ей сейчас гораздо больнее, чем всем вместе взятым. Она мама... И не важно, сколько ребенку лет. Он, все равно, для тебя всегда остаётся ребенком. Самым любимым и самым драгоценным. -Здравствуйте... Мы с вами скоро всю Российскую эстраду здесь соберём. Как она?... Не шевелилась?... -Нет... -Полина мама вытерла слёзы с щёк. -Ну давайте смотреть... Он наклонился над кроватью, поправляя капельницы и катетор. -Так... Пульс, давление занижены, но это нормально. После наркоза... Отойдёт. Не быстро, конечно. Дня четыре-пять точно будет плохо видеть, могут трястись руки, может немного колотить, слабость... Сегодня будет плохо говорить, мысли буду путаться... Он взял из кармана пузырек с нашатырем и поднес Поле под носик. Она зажмурилась, шумно вдыхая и закашливаясь. -Тихо, тихо, тихо... Светлана Геннадьевна кинулась к кровати. Я нервно выдохнул. -Катетер убирать не будем, дышит ещё плохо. К обеду посмотрим. Помогите поднять под спину. Я посмотрю, что у нас со швом. Я подбежал к кровати, ласково приподнимая под голову и лопатки. Поля громко вскрикнула. -Тихо, тихо... -я наклонился, целуя ее в висок. -Опускайте, всё нормально... -Когда можно будет кормить?... -Светлана Геннадьевна села рядом с ней, поглаживая по волосикам -Так... Пока не стоит. Но и на голодовке тоже сидеть долго нельзя, нужны силы для восстановления. Давайте я приду перед обедом, будем смотреть. Пить можно, но маленькими глотками, чтобы не подавилась, и только тёплое. Холодное, горячее нельзя. На восстановление у нас с вами уйдет... Ну... Месяца три точно... На полное восстановление - не меньше. Было серьезное внутреннее кровотечение, во время операции затрагивали матку. Даже если был бы осколочный удар, перенесла бы легче. Удар тупой. Сшивали все, что можно, поэтому вы сейчас и в реанимации, а не в обычной палате. Обошлось, пронесло, всё нормально. Не переживайте, восстановится, молодая ещё. Дети есть? -Есть... -Где они сейчас?... -Дома... Она снова шмыгнула. -Сколько детишек?... -Одна... -Ещё хочет?... Второго, третьего?... -он кивнул в сторону Поли -Да... -Тогда не беременеть ещё полгода точно. Потом будем смотреть. Всё аккуратно сшили, но лучше не рисковать. Во избежание печального исхода. И я не только о ребенке. Если совсем невтерпёж - то месяца через четыре можно начинать трудиться над вторым. Раньше нельзя. Матка будет растягиваться, будет затронут шов. Чтобы всё прошло легко и без последствий, следует подождать... Я и про вынашивание, и про сами роды. -Тася... Поля прошептала это одними губами. Сил, видно, не было совсем. -Ччч... Тася дома... Всё хорошо... Светлана Геннадьевна взяла ее за влажную ладошку, целуя в пальчики. Страшно, конечно... Безумно страшно... -Лежать, не вставать. Даже на локтях не подниматься. Не дай Бог, откроется повторное кровотечение. Не спасём. Вы муж?... -Друг. -Ясно. Вот что, друг. Езжайте-ка Вы домой, к ребёнку. Сколько ей? -Почти четыре... -Малыш ещё совсем. Она сейчас проснётся одна, с чужим человеком, без мамы. -Когда можно будет забрать ее домой?... -я поправил на ней простынь. -Не скоро. Недели три точно будете здесь. С таким не шутят. Хорошо, что вообще живая. -он трижды сплюнул. -Сейчас может подниматься температура. Очень сильно может подниматься, это частая реакция на наркоз. Если что, Вы не пугайтесь. Стразу зовите меня, поставим капельницу. И то, когда заберёте домой, нельзя будет вставать ещё столько же. Если вы готовы взять на себя весь уход... А он, уж поверьте, дастся непросто! То пожалуйста. В голове пролетелась мысль "Куда ещё ставить. На тех ручонках уже живого места нет, вся в иголках." Врач ушел. -Димк... Ты Тасе только не говори, что Поля в больнице. Ладненько?... Соседка в курсе... У мамы срочные гастроли... Я усмехнулся. -Где была авария?... Я понимал, что тереблю больное, но мне, правда, было важно. -На Кузнецком... Влетела в ограждение на полной скорости... Она мне звонила за десять минут до случившегося... Плакала очень... Я успокоила, сказала, чтобы домой к дочке ехала... Она ехала... Глаза мокрые, воспалённые... Видела плохо... Машина всмятку, а она... Здесь... Позвонили уже отсюда, сказали, что разбилась, приезжайте... Я когда услышала слово разбилась... Я думала, я умерла. Но... Это ведь только реанимация, правда?... Это ведь не самое плохое, что могло случиться... А, значит, всё будет хорошо... Она больше не плакала. Только до боли сжимала пальцы в кулаках. -Нельзя плакать... Наплакалась, хватит... Слезами горю не поможешь. -она через боль улыбнулась. -Ничего, и не из такого выбирались. -Из-за чего плакала?... -Развелись наконец-то... Сегодня было последнее заседание, развели... -Уфф... Всё?... -Всё... -Полегче?... -Это глупо так считать, Дим... Такие раны - они ведь никогда не заживают. Даже если затягиваются, то никогда не зарастают. Она его слишком любила, чтобы так просто забыть. Когда она вешалась от одиночества и, приходя домой, скатывалась вдоль стенки от морального истощения, у нее появился он. Это он, когда ей это было так нужно, носил ее на руках и оставался с ней на ночь, чтобы не было больше тех истерик, которые он видел, когда ее нашел. И это его она любила до потери пульса, бегая с одного матча на другой. И его считала мужем, и с ним построила семью. Слишком много хорошего, чтобы сейчас так просто... -И до всего этого, что Вы только что сказали, ее довел я... -Не говори так, Дим... Она была счастлива с тобой... Гораздо счастливее, чем с ним, поверь... Он лишь залечивал ее раны, закапывал ямы... Но новые цветы в ней он не выращивал... Через два часа я приехал к Поле домой. Открыл я своими ключами. Буду звонить в домофон - разбужу ребёнка. На меня выскочила испуганная соседка в бигуди. -Здравствуйте! Это Вы, да?!! -А что, не похож?... Я разулся, вешая куртку в гардероб, из которого доносился запах дорогих духов. Самых любимых, самых родных. -Я могу идти?! Зачем же так кричать... -Где она?... -я взял с комода какую-то фигурку, нервно болтая ее между пальцев. -Спит!! -Боюсь, уже нет... -пробормотал я себе под нос. -Так я могу идти?!! -Да. Спасибо Вам огромное. Вы, правда, очень, помогли. -Ну всё тогда! Я пойду! -Да-да... -Вы не представляете! Она так расстроилась, когда я ей сказала, что мама разбилась! -Что?!!! -я заорал на весь дом, что казалось, будто затряслись все до единой стены. -Что Вы кричите, молодой человек?! -Вас же просили - не говорить!!! Она ребенок!!! Вы представляете себе, что она себе накрутила в голове?!!! Что Вы ей сказали?! Дословно!! -Ну... Что мама попала в аварию... Что разбилась... Через две минуты я в шоке закрыл за ней дверь. Господи... Дай людям мозгов. Я глубоко вздохнул, шумно выдыхая, и поднимаясь наверх, в Полину комнату. Запах сирени и чего-то свежего. Цветы и букеты, расставленные по всем шкафам. Без исключения. Недопитая кружка кофе на комоде в коридоре... Я тихонько нажал на дверную ручку, входя в спальню. На большой кровати спал(?) маленький комочек, закутанный в серый пушистый плед. Мамина копия... Мамина жизнь... Нелегко же тебе пришлось... Такая маленькая, а такая сильная... Пусть даже ты об этом не знаешь... Я обошел кровать, садясь рядом с ней. Она обнимала плюшевую собаку, которую ей подарила на прошлый день рождения Катя Добрякова. -Мама... -она приоткрыла глаза. Я дернулся, не ожидая такой скорой реакции. -Тасенька... Доброе утро... Я улыбнулся, поправляя на ней плед. -Мамочка... Я наклонился над ней, целуя в лоб. Горячая. Безумно горячая. -Иди ко мне... -я встал, взял ее под спинку и поднял на руки. -Мама... Я прикоснулся губами к лобику, к щечкам... -Тасенька, маленький мой, любимый мой, ты же горишь... -Я хочу к маме... Она плакала. Слезинки стекали одна за другой, оставляя мокрые дорожки. -Тихо, тихо... Приходим в себя... Всё хорошо, котёнок... Всё хорошо с мамой... -Она разбилась!!!... Она заплакала пуще прежнего. -Успокойся, успокойся... С мамой всё в порядке, всё хорошо, котёночек. -я зацеловал ее в носик, щеки, лобик... -Мама разбилась... -Не разбилась, всё врёт тётя... Врёт... Слышишь меня?... Мама в порядке... Она обняла меня за шею, утыкаясь в нее мокрым носиком. Я подошёл с ней к окну, крепко обнимая и целуя в головку. Не могу врать. Не буду. -Тась... Мама, правда, в больнице... Но она не разбилась... Бабушка рядом с ней... Мама не в самом лёгком состоянии... Ещё недели три вы не увидетесь. Всё это время с тобой буду я... С мамой всё хорошо... Мама поправится и приедет домой... Она плакала. -Ччч... -я поглаживал ее по спинке, периодически целуя в щёчки. -Всё будет хорошо?... -она с надеждой посмотрела мне в глаза -Конечно, всё будет хорошо... -я положил ладонь ей на волосики. -Маме больно?... -Нет, котёныш... Не больно... -Можно я ей позвоню?... -Мамуля спит, родная... Через денька два станет лучше, тогда позвоним... Хорошо?... -Да... -Так... А теперь улыбнись... -Зачем?... Я поправил на ней одеяло. -Улыбнись, чтобы я знал, что всё хорошо, и что ты больше не плачешь. Она шмыгнула, безумно искренне, но настолько же грустно улыбаясь. Я улыбнулся ей в ответ. -Будем кушать?... -Буду... -она шмыгнула -Давай тогда покушаем, потом измерим температуру... Если все нормально, то сходим в душ, приведем себя в порядок и пойдем куда-нибудь. Да?... -я коснулся своим носом кончика ее маленькой носопырки и поцеловал в щёчку. -Да... -Побежали!... Я поставил ее на пол, скидывая плед с тоненьких плечиков. Она стояла в одних трусиках, ежась от холода. -Почему ты полуголая спала?! Когда мама дома, ты всегда так спишь?! Я обратно накинул на нее одеяло. -Нет... Тётя Света сказала, что в одежде спать нельзя... -Какая тётя Света?!! Бабушка?! -Нет... Соседка... -Ясно. Я открыл шкаф, доставая оттуда Тасины клетчатые штанишки, красную футболку с кроликом и синюю вязаную кофточку. -Давай оденемся... Не замёрзла? Лоб горячий, руки холодные... -Я плакала... -Ты ж мой родной... Давай... Через полминуты она стояла в красных тапочках с помпонами и одетая во все достанное мной ранее. -Пойдём посмотрим, что у нас с тобой есть покушать... Я взял ее на руки, унося на кухню. Я открыл холодильник. Два яйца и молоко неизвестной давности. Всё. Пусто. -Тась, ты что вчера кушала?... -Когда?... -На завтрак, на обед, на ужин... -На завтрак хлопья, на обед борщ и драники, на ужин ничего... -Ты с мамой была?... -С бабушкой... Мамы дома не было уже неделю... Она очень переживала... А потом уехала, а ко мне пришла бабушка... -Ясно... Она не могла давать слабину при ребенке, но и не трястись и не глотать горястями таблетки она не могла. Загоняла себя до того, что сейчас находится там, где находится. Со Светланой Геннадьевной мы договорились, что звонить будет она, иначе я разбужу Полю и, возможно, ее саму. Родители всегда переживают за тебя больше, чем ты сам... -Ты ешь яйца?... Аллергии нет?... -Кого?... -Не чешутся локотки, под коленками... Когда яйца поешь... С мамой вы едите яйца?... -Да... -Будешь с солью?... Больше ничего нет. Потом сходим в магазин. Угу? -Угу! Я засмеялся. Через десять минут я сидел рядом с ней, снимая скорлупу с вареных яиц. -Кушай... -я протянул ей тарелку с двумя яйцами и горсткой соли и чашку горячего чая. -Осторожно, кипяток. Не пей пока что, сейчас остынет. -Хорошо... -Кушай... Я улыбнулся, прикрывая глаза и откидываясь на стул. -А ты?... Желудок предательски урчал, сдавая все мои пороли, но малышу важнее. -Я завтракал... -Не завтракал, я знаю! -она протянула мне одно яйцо. Я ухмыльнулся. -Давай вот так сделаем... Я встал, взял из стакана ножик и отрезал себе кусочек. -Всё бери!... Я не голодная, а ты устал!... Вся в маму. Даже характером. Даже фразы мамины. -Доедай, доедай. Через пять минут мы стояли в ванной, поливаясь из душа. Малышка ещё совсем... Если бы мне ещё вчера кто-то сказал, что я вот так останусь у тебя на месяц. Через несколько минут я поставил ее на коврик, укутывая в розовое полотенце. -Кто это у нас тут такой?! Единорог?!! -я засмеялся, смотря на малинового пони на махровом банном полотенце -Да!!! Я сел перед ней на колени, целуя в лобик. -Ты колючий! Я улыбнулся. Такая маленькая... Три года прошло с тех пор, как я услышал из твоих уст: «Я беременна... У меня будет ребенок...» Через семь месяцев родилась чуть недоношенная Тасюша. Может, врачи поставили неправильную ПДР, может, правда, родилась на недельку раньше... Какое это имеет значение. Через несколько часов после случившегося мне позвонила Гагара, сказав, что «Полька родила. Девочка.» Был ли я счастлив? Да, безумно. 2.800, 47 сантиметров... Да, от осознания того, что этот ребенок мог бы быть твоим, разрывало на части. Но то, что счастлива она, соединяло все воедино. И больше не больно. А сейчас это счастье, родившееся на неделю раньше положенного, стояло передо мной, грустно улыбаясь знакомой до покалывания сердца улыбкой. -Иди ко мне... -тихонько прошептал я, поднимая ее на руки. -Дим... -она обняла меня за шею -М... -я положил ладонь ей на волосики. -Всё будет хорошо?... -Всё будет хорошо, Тась... Она прикрыла глаза. -От меня папа ушёл... Внутри все замерло. Секунд десять мы молчали. Когда ты успелавырасти -Всё нормально будет... Слышишь меня?... -Слышу... Она шмыгнула. -Не плачь, не плачь... Я трижды поцеловал ее в головку. -У тебя есть потрясающая(!) мама. Которая способна заменить всех пап, вместе взятых. И всё у вас будет хорошо. Мама скоро поправится и вернётся домой. Всё будет так, как должно быть. -Ты ее любишь?... Я чуть не подавился. Откуда такое развитие в три года?... -С чего вдруг ты так решила? -Ну а почему со мной остался ты, а не Паша... -Паша занят. -А ты свободен? Ну вообще прекрасно. Я засмеялся, закрывая лицо свободной рукой. -Да, я свободен. -Значит, любишь. Шмыг. -Ну всё, всё, всё. Не плачем. Давай мы с тобой сейчас знаешь, что сделаем... -я сел на корточки, ставя ее на пол, и беря за ручки, -Давай мы сейчас съездим в магазин... Купим кукурузы, нажарим попкорна и включим любимый мультик... Угу?! -Да... -она улыбнулась, снова обнимая меня за шею -Полетели сушиться, -я перекинул ее через плечо, унося в спальню. Она смеялась. Я посадил ее на кровать, включая Полин фен. Через пять минут она сидела уже сухая. Я расчесал, одел... -Так. Ты, солнце, прости, но из модных причёсок дядя Дима умеет делать только один хвостик. -Я тоже!... Я улыбнулся. Спустя полчаса мы, одетые и красивые, с завязанным бантом и в розовых кроссовках, сидели в машине. -Поехали... *** Прошло часа три. Домой мы вошли с четырьмя огромными сумками, закупившись на ближайшие дня три. -Давай сейчас переоденемся и пойдем жарить попкорн. Ты за?! -я улыбнулся -Да... Я понимал, что это будет сложно - заставить ее улыбаться сейчас, когда мама в больнице, в реанимации, в тяжелейшем состоянии. Лучшим спасением в этой ситуации было бы дать им поговорить, но о каком разговоре может идти речь, когда ещё ближайшие дней пять она не сможет соединить даже мысли, не то что слова, у себя в голове. Всегда, когда случается что-то серьезное, хочется поговорить с самыми близкими, обнять и уткнуться в родное плечо. Вот парадокс. Когда ты ссоришься с мамой, хочется прийти к маме. И это самое кошмарное состояние из всех возможных. -Ты переоделась? -крикнул я, выглядывая из-за двери -Да!... -она выбежала в коридор -Пойдём жарить кукурузу?! -Пойдём, -она улыбнулась Мамина.