Get lost in the woods

Волков — чёртов трудоголик, страдающий гиперответственностью. А Волкова вечно ругается, что тот совсем себя не бережёт и не может просто взять и отдохнуть, съездить куда-нибудь. Говорит, устаёт от этих поездок. — Работа это одно, а я другое. Можно же хоть на выходные отвлечься от своего рыжего и просто поехать поближе к природе? Тогда Олег ничего не ответил, однако честно задумался о том, что это правда никому не повредит. Их брак ничего не изменил, так и должно быть, если в отношениях и до него всё было в порядке. Волковым нравится эта стабильность, которая, впрочем, едва ли является спокойной и размеренной. Ане просто до тошноты тревожно за супруга, и хоть тот и убеждает её вечно, что он прошёл Сирию и ничего с ним не случится дурного, эти утешения действуют слабовато, если не сказать, что не работают от слова совсем. Мужчина ничего не жалеет для неё, обеспечивает всем необходимым, никогда не отказывает ни в просьбе приготовить что-нибудь вкусненькое, ни в близости, потому что просто не может устоять перед этими чарами, а ещё хочет её до одури, всю, без остатка. Она — оплот покоя и благополучия, уют и дом, поэтому рядом с девушкой Олег себя чувствует уверенно, может позволить себе расслабиться и быть собой. Работа у него не из лёгких, в последнее время Волкову беспокоит то, в каком состоянии он возвращается. По всему телу вечно какие-то ссадины и синяки, на которые сам татарин уже и внимания не обращает. Или же просто намеренно скрывает следы тяжёлого дня, чтобы она не переживала слишком сильно. Но от брюнетки ничего не скроешь, поэтому каждый вечер она требовательным тоном приказывает снять верх и показать, что там он наворотил на этот раз. И Волков морщится каждый раз, когда нежные руки касаются напряжённых рельефных мышц, не от того, что больно или неприятно, а потому что не любит, когда его видят таким слабым. Под осторожными прикосновениями Волче просто тает, как мороженое на солнце, мурлычет, как довольный кот и глухо постанывает, когда ощущает нежные поцелуи вдоль позвоночника. Это намного интимнее, чем секс, что ж, им всё часто и заканчивается, ведь спина у него вся состоит из эрогенных зон. Расслабляющий массаж лучше любой другой прелюдии для него, а она сквозь тугой напряжённый воздух чувствует пылающее возбуждение и заражается им постепенно. Тем не менее, для Ани дни в ожидании Олега проходят невероятно долго и одиноко. Не каждый день удаётся насладиться этой магией совместного пробуждения, обычно он отчаливает ещё на рассвете, не решается разбудить свою женщину, поэтому готовит завтрак себе и оставляет ей, чтобы позже разогрела, а ещё обязательно милую записку, содержание которой заставляет дотемна гореть от нетерпения и предвкушения, и лёгкий поцелуй в щёку, которого она, скорее всего, даже не почувствует. Да, в их доме всегда есть чем заняться, Олег не скупится на Анино главное увлечение — книги. Постоянно спрашивает, чего бы ей хотелось, старательно запоминает, затем ищет эксклюзивные издания в букинистических лавках и как будто ненароком, ненавязчиво оставляет на левой прикроватной тумбочке желанный предмет. Свободного места в шкафах уже нет, поэтому он просто докупает дополнительные стеллажи. Однако же всё это не заменяет родного тепла, это Волков понимает. В один из вечеров Анна загрустила и заскучала. Зимой не так уж хочется выбираться из тёплой спальни, но выбраться всё же хочется, ощутить вокруг себя жизнь, а не только четыре стены. Места дома — хоть бал устраивай, да только даже позвать в гости некого. Не то чтобы она не могла оставаться одна совсем, просто не любит этого. Её, точнее, их комната — крепость, убежище, Волков точно так же считает, особенно это заметно, когда перед сном они лежат в обнимку и говорят о чём-то, иногда Олег всё продолжает говорить, рассказывать о прошлом и делиться надеждами и планами на будущее, и Ане это безумно интересно, но до того успокаивает, что она порой невольно засыпает, а Олегу лишь остаётся выпустить любимую из крепких объятий и осторожно укрыть одеялом. В один из таких моментов тема как-то сама собой соскочила с рецепта тыквенного пирога на планирование путешествия. Аня ляпнула, что неплохо бы в Татарстан, а то как же, муж — татарин, а она даже на его родине не была ни разу. А он так серьёзно воспринял эту фразу, что утром на журнальном столике лежали два билета на самолёт до Казани и коробка чак-чака. И записка «он сладкий, как ты. Собери вещи на пару дней». Вообще спонтанность явно не её, об этом Волче знал превосходно. Но листая ленту в соцсети «Вместе» пару дней назад, он наткнулся на фразу «эта стабильность похожа на смерть» в контекстной рекламе и задумался о том, что пора предпринимать какие-то шаги, потому что монотонность убивает всю страсть, вытягивая силы из более глубоких чувств, и в результате не остаётся вообще ничего. Олегу не хочется это всё терять — потери уже до основания иссушили его душу, ещё начиная с детства и заканчивая бесчисленными чередами похорон товарищей во время службы. Волкова оказалась вовсе не против внезапного двухдневного путешествия. Собираться пришлось в спешке, поэтому Аня наскоро накидала в чемодан пару свитеров и ещё одни джинсы, зарядку для телефона и наушники. И книгу. Олег потом долго возмущался (скорее, для проформы и вида), мол, зачем книга в лесу. — В лесу? Ты что, решил жить в пещере? — Нет, просто у меня есть домик под Казанью, а вокруг лес сплошной и дорога, чтобы доехать в город. Только там нет связи особо, но, думаю, она нам и не понадобится. Здесь Волков улыбнулся одновременно и с присущей ему теплотой, и с проблеском похоти в глазах. Видно, рассчитывает на далеко не тихие ночи, а Аня просто подыгрывает и изображает смущение. Есть в этом что-то магическое и по-детски наивное, в том, как Волче смотрит на свою избранницу и буквально утопает в её глазах цвета коньяка, в том, как он оказывается совершенно беззащитен перед ней, открыт, лишён тайны и загадки. Кажется, даже Разумовский таким друга не заставал ни разу. И есть также что-то ностальгически-очаровательное в поездках любого рода. Не то чтобы им обоим было о чём вспомнить в хорошем ключе: Аня пребывание с одноклассниками за пределами школы не жаловала, а Волков…что ж, Волков хоть и ездил куда-то с ребятами из детдома, всё равно это было не то и не приносило должного восторга. Можно сказать, оба закрывают теперь подростковые гештальты. Оторваться от привычной обстановки и окунуться во что-то новое — невероятно. Что ж, особого саспенса и волшебства в перелётах нет. Олег, конечно, раздобыл места по левой стороне и сиденье к иллюминатора оставил супруге, но она до того была напряжена, что всё это не такое уж долгое время провела уткнувшись носом в грудь своего мужчины. — Любовь, ну посмотри, какие облака красивые, ну ты чего? — Ты красивее, я тут полежу. — Эх…упрямая, — ласково произнёс татарин, целуя жену в макушку. От самого аэропорта до назначенного места ехать часа полтора. И казалось бы, взять каршеринг и медленно, но верно направиться к этому домику в лесах, но нет, в Волкове внезапно проснулся гид по Казани и он счёл просто катастрофически необходимым показать Ане город, чему она, собственно, не сильно была рада, хоть и не подала вида- то ли чтобы не огорчать Волче, то ли потому что он военный, а с военными спорить как об стену горох. Неоспорим факт, что столица республики в вечернее время прекрасна поистине, даже красивее Питера, как Олег сам неоднократно отвечал. «Не можешь изменить ситуацию- измени своё отношение к ней», — промелькнуло в мыслях у девушки. С другой стороны, когда ж ещё будет шанс посмотреть эти места? Олег был похож на ребёнка, который увлёкся чем-то, а потом попросту не может оторваться от интересного нового занятия: и пяти минут проехать по дороге не мог, нужно было остановиться чуть ли не у каждого столба. Возможно, ноющая боль в пояснице и ногах была и сильнее, чем желание погрузиться в весь колорит города с его замысловатой архитектурой. При этом улица Баумана не на шутку раззадорила Волкову, и в ней проснулось нечто искреннее, глаза засверкали. Любит она все эти безделушки, а Олег не в силах отказать, да и не планирует этого делать, конечно же. Уже двадцать пятое декабря, католики празднуют рождество, подумалось Ане, хотя их тут даже нет. Зато к Новому Году готовятся точно все. Маленькие уютные лавки и магазины с сувенирами преобразились в преддверии праздника: в каждом маленьком закуточке стоит наряженная ёлка, повсюду развешаны красные и золотые украшения, гирлянды мелькают и переливаются, вводя прохожих в некое подобие транса. Олег берёт её за руку и улыбается, чувствует, как девушка расслабилась. Волче может поклясться, что в сувенирной лавке и Казанском Кремле они оставили больше, чем Серёжа тратит в год на газировку и пиццу, но сколько счастья во всех этих мелочах. Аня набрала татарского чая на десять лет вперёд, а Олег не понимает, когда это всё пить. — Солнце, ты же столько не выпьешь… — А вот и посмотрим! Не бурчи! Он и не бурчит больше, только вот рук на все пакеты не хватает. — А это готический собор. Даже ночью понятно, что он чёрного цвета… — Ого, — Аня скорее удивилась не громоздкой впечатляющей архитектуре старого здания, а тому, что на кончик её носа упала снежинка. В Питере снега уже валом, но здесь всё будто впервые. И усталость словно испаряется в этот миг. До полуночи они исследоуют ключевые точки Казани, благо, машина только их на ближайшие дни. Оба промёрзли и только и мечтают о горячей ванне и горячем вине. И это ожидание лишь обостряет ощущения. До домика они ехали под шорох шипованной резины по асфальту, the XX и мерное дыхание друг друга. За городом небо такое чистое, что по его тёмно-синему полотну растёкся млечный путь миллионами ярких звёзд. Сосны своими вершинами упираются в бескрайнюю даль. Тишина стоит гробовая- снег начинает падать крупными хлопьями, разбиваясь о землю на множество мельчайших кристалликов. Кажется, что в этом мире больше не существует никого и ничего — только любовь. Внутри ещё холодно — отопление здесь по-старинке — нужно разжечь огонь в камине и включить котёл. А пока Волков открывает дверь в спальню и складывает чемоданы и пакеты в угол комнаты. — Ну вот, наше ложе до конца воскресенья — Олег приглашающе указывает на шикарную двуспальную кровать. — А, то есть вылазить отсюда ты не собираешься? — Ну… — Ладно-ладно…хорошо здесь, только бы согреться, — дрожащим голосом произносит Волкова, растирая покрасневшие ладони. — Вверх по лестнице ванна есть, сейчас наберу тебе воды, погреешься. — А ты? — А что я? — Со мной пойдёшь? — Ну.места хватит на двоих. Целых два часа они провели в этой атмосфере тёплого спокойствия и отрешённости от всего остального мира. Дом деревянный, из сруба, Олег говорит, что сам его построил при помощи его боевого товарища. Аромат от влажного дерева и ароматических масел с солью для ванны гипнотический. Саднящие мышцы расслабляются, когда Волков начинает их нежно массировать. Аня прикрывает глаза от наслаждения. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. В руке у неё бокал нагретого пряного вина — это спасёт от возможной простуды. Олег целует её шею сзади, руками оглаживает бёдра и талию. Не рискует опустить руку ниже, хотя знает, что её тело уже несколько дней жаждет рязрядки. Просто он не хочет разрушить трепетный момент, полный искренности. Аня выдыхает, чувствует расслабление, и это приносит неописуемое наслаждение. Откидывается и полностью ложится Волкову на грудь. Он смотрит на девушку влюблённо и целует за ухом. — Знаешь… — Да? — А места ведь здесь не совсем обычные. — В плане? — Эти леса священны, сюда шаманы ходили поклоняться своим богам. Тут не так уж далеко до границы с Марий-Эл, лесные мари здесь обитали. Говорят, тут время останавливается. — Тогда пусть оно вообще не кончается. Так приятно… В эту ночь Олег не посмел её коснуться, потому что Аня безумно устала. Лишь заварил травяной чай, и они легли спать. Будильник на утро он не ставил — да и нет в этом нужды никакой. Поэтому проснулась Волкова около полудня, что в принципе для неё не свойственно. Должно быть, это всё накопившаяся усталость предыдущего дня. Олег около одиннадцати сорвался и принялся кашеварить — неугомонный совершенно ведь. Аня проснулась от аромата любимого вишнёвого пирога, доносящегося с кухни. Удивилась только, где он вишню в декабре взял. Вот же поварёшкин чудит. Завтрак плавно перетёк в обед, что весьма кстати, потому что сразу после они отправились бродить по окрестностям. Заблудиться им ну никак не грозит — Олег ориентируется на местности прекрасно, даже если ему завязать глаза. Днём лес выглядит совсем иначе — будто солнечный свет разрезает ножом лучей тугой ночной кошмар. Отблёскивает небесное светило и пляшет на снегу, искорками отражаясь в каждой снежинке. О такой сказке мечтала Аня, сидя на широком подоконнике в их квартире. Не нужно им ничего — только бы вдвоём и надолго. Идут без особой цели, просто наслаждаясь видами. Здесь неподалёку женский монастырь, именно монахини содержат эти места в таком порядке. Волков одет легко, слишком легко, и Ане холодноьна него смотреть. И свои кожаные перчатки он по-джентльменски отдал ей, они такие большие, явно не в размер. — Такими только золотой снитч ловить, — сказала и засмеялась, глядя на то, как они нелепо выглядят на маленькой тонкой руке. — Не смейся, главное чтобы не заболела. Обморозишь — будет не до шуток. И укутайся, — Волков плотнее завязывает на её шее шерстяной шарф. — Ой, а сам! — Ой ой ой, а ну-ка, берегись, — Олег наклоняется, голыми руками собирает снег с земли и вылепляет снежок. Масса плотная и влажная, то что надо для таких баталий. Кидает намеренно мимо, чтобы с близкого расстояния не попасть слишком больно. — Ах ты! Ну всё! , — Волкова поддерживает этот безрассудный детский азарт и сама делает то же самое, попадая Олегу в плечо. Он морщится — был ранен именно туда, и иногда сустав очень неприятно ноет. — Леж, прости, больно? — не на шутку разволновалась. — Нормально, думаешь, я так просто сдамся? , — следующий снежок попадает в неё и сбивает шапку на землю. Аня отвечает, подходит почти вплотную. Воздух такой влажный и холодный, что больно дышать, каждый вдох обжигает лёгкие. Пальцы начинают гореть. Волков решает прекратить игру, резко притягивает жену к себе и жадно целует. Воздуха слишком мало, поэтому пульс бешено стучит, сердце готово вырваться из грудной клетки. Всё тело горит, внутри всё переворачивается и завязывается морскими узлами. Время замирает, как Олег и говорил, да вот только дело не в мистике, а в том, что рядом с ним больше ничего и не существует. Аня отстраняется и смотрит в его холодные лишь с виду глаза. Он нежно обнимает любимую. Ещё около часа они бродят вдоль деревьев, которым конца и края нет. Недавно ведь вышли, а уже рубиновый закат начинается пробиваться сквозь иглы хвойных, отражается на белой поверхности, пляшет в радужках глаз. Пора уже возвращаться. Аня прекрасно понимает, почему люди устраивали капища именно здесь- такой покой точно способствует нахождению баланса и внутреннему спокойствию. Когда доходят до дома, скидывают верхнюю одежду и начинают избавляться от всего остального, чтобы согреться, ощущение жжения по коже становится всё сильнее. Аня растирает покрасневшие бёдра и пытается отогреться. — Сильно замёрзла? — Угу, — говорит и шмыгает носом. — Можно вина, а можно… — Тебя? — М? Ты о чём? — Разве это не лучший способ согреться? , — говорит это, закусывая нижнюю губу. Она настроена поиграть. Вся эта прогулка сродни очень долгой прелюдии, она хочет своего мужа с момента их поцелуя ещё в самом начале. На них обоих, кроме нижнего белья, ничего. Лишь украшения и парфюм. Аня сбрасывает одежду с кровати, откидывает её на деревянный пол, ложится на спину и смотрит на Олега. Слегка разводит бёдра и наблюдает за реакцией. Олег принимает правила игры и нависает сверху, целует в губы максимально нежно, вкладывая в это действие всю свою любовь, на какую только способен. Кулон в виде вольчьего клыка перекатывается по серебряной цепочке, это немного мешает, поэтому оберег он снимает и кладёт на тумбочку. Волков гладит Аню по бедру, едва касается кожи, будто боится навредить. Аня лишь шире раздвигает ноги, позволяет Олегу устроиться между них и обхватывает поясницу, скрещивая ступни за широкой спиной. Олег опускает к шее, покусывает кожу, девушка глухо стонет от переполняющего её желания почувствовать Волкова глубоко в себе. Олег знает, что Аня уже готова, просто дразнит. Отстраняется и смотрит ей в глаза, коротко целует в губы и перемещается ниже. Аня отвела бы взгляд, да вот сейчас ей интересно смотреть на то, с каким вожделением Олег старается довести её до пика. В комнате слишком холодно, и кожа моментально покрывается мелкиму мурашками. Мужчина стягивает с неё чёрные спортивные трусики и откидывает в сторону. Аня прикрывает глаза. Хотела сказать, что не готовилась, но Олег и так видит, что она этого хотела, вероятно, даже больше него. Устраивается между длинных ног и закидывает их на плечи. Целует гладкий лобок, и даже эта ласка способна довести до пика — слишком уж сильно возбуждение и жажда разрядки. — Леж… — Тшш, расслабься, я сделаю приятно. Аня закусывает зубами костяшки на левой руке, когда Олег касается языком набухшего клитора. Пальцами массирует и раздвигает половые губы, массирует у входа, расслабляя мышцы. Девушка не может сдержать стон, когда Волков проникает внутрь пальцами и начинает ими двигать. Смазки очень много, проникновение не составит труда и болезненным не будет. Олег может и любит это делать каждый раз, считает, что это лучшая прелюдия. Язык в сочетании с пальцами быстро доводит до исступления. Волков нежно целует, гладит, посасывает клитор и половые губы, девушка уже на пределе, хочется кончить, но пока рано. Оргазм желанный и такой близкий, но после него неприятно даже прикосновения, и придётся ждать минут десять, чтобы продолжить. Ждать непозволительно, хочется уже, чтобы мужчина вошёл. — Стой… — Что- то не так? — Нет, просто…хочу тебя в себе.- отворачивается, будто это прозвучало в её голове слишком пошло. Растерянно смотрит на Волкова, а он будто мысли читает. — Не бойся, я обо всём подумал, — достаёт из ящика тумбочки презерватив. Аня успокаивается. Такой уж она человек, не может отключить разум, даже когда страсть не оставляет ничего, заполняя всё пространство. Волков избавляется от нижнего белья, разрывает фольгу и раскатывает резинку по возбуждённому члену, который давно уже жаждет внимания — просто Олег слишком нежен к любимой и не мог оставить её без предварительных ласк и сразу войти. Нависает над ней, придерживает ногу под колено, направляет член ко входу, Аня чувствует его и рефлекторно сжимается. Давно не было, ощущения успели обостриться донельзя. — Расслабься, любимая, я осторожно, — накрывает её губы своими и очень медленно толкается внутрь, чувствуя, как Аня сжимается вокруг него. Каждый сантиметр она ощущает и шумно выдыхает, когда чувствует, как большой член растягивает её изнутри. Входит на всю возможную глубину и останавливается. — Хорошо? Аня кивает, и Олег начинает медленно двигаться, растягивая каждый момент. Его стоны девушка слышит не часто, но сейчас его глубокий голос становится ещё глуше и глубже, когда он двигается в ней. — Чуть быстрее, мне не больно, — Олег принимает эту просьбу и ускоряет темп. Комната наполняется электричеством и шлепками кожи о кожу. Волков не перестаёт целовать партнёршу, пока нежно трахает её и наслаждается тем, какая она сейчас открытая и готовая кончить. После перерыва много времени не требуется, поэтому ещё пара толчков, и девушка начинает сжиматься изнутри, эта стимуляция становится слишком интенсивной, поэтому Волков кончает практически одновременно с ней. У обоих сбито дыхание. Оба согрелись. Олег стягивает прнзерватив, завязывает и кидает на пол у кровати. — Хорошо тут…- констатирует Олег. — Ага, только интернет не ловит, — замечает Аня.