N. Sanity Bitch

Вечер. Закат и открывающийся на прохладный пляж вид из окна домика Крэша и Коко. Летняя свежесть. Крэш сидел и вспоминал былые времена, когда хватало приключений на жопу. Он, как самый первый хиккан на районе, потерял смысл и тягу к жизни. Хотя каком районе? Что вообще можно назвать районом? То место, где кто-то живет. Какое-то скопление местных... да кого угодно. Но Тайни Тигр давно сел за наркоторговлю, Эн Джин был продан в секс-рабство, о Кортексе ничего не слышали после его эксперимента по совмещению вумпа-фруктов с грибами, Пинстрайп проиграл все вплоть до девстенности в казино, Кранч отправил с вертухи Баскова в госпиталь и стал артистом эстрады вместо него, но вскоре сел за это, Аку-Аку каждый день в хламину набухивался с Папу-Папу и прилетал домой ближе к утру, Риппер Ру попал в психбольницу, остальные пропали невесть куда, а трофи-герлы и вовсе уехали подрабатывать проституцией куда-то на другой остров. Крэш остался один на своем островке с его сестрой Коко. Былые времена, которые он некогда проклинал, сейчас казались чем-то далеким. Настолько далёким, что становились от этого нечтом ностальгическим, старческим и манящим к себе... Тем, чего действительно не хватает. Сердцу. Душе. Разуму. Телу. И жопе, которая ищет приключений. Бандикут лежал на диване и смотрел в потолок. Паутина, старые загнивающие доски дома, потемневшие от времени. Вечернее же освещение делало их еще более сгнившими на вид. И в этой атмосфере Крэш жил уже не первый год. Неработающий телевизор, который был единственным источником связи острова со внешним миром, был настолько пылен и загрязнён, что отпадало даже всякое желание даже не починить, а хотя бы просто попытаться привести его в адекватное состояние. Порядка в домике уже давно не было. Все было в разбросанных надкусанных Вампах, песке от обуви и прочем мусоре... ...который Крэша уже много раз убеждала убрать Коко. Плакат Тавны давно был содран со стены. "Да пошла нахер эта Шлюха, пускай ебется со своим Пинстрайпом, мне-то че?" - думал Крэш. "Че мне-то, че? У меня-то вообще есть..." Крэш лег на бок и задумался. А ведь действительно: что у него есть? Спустя минуту, будучи еще пленником своих раздумий, он встал и споткнулся об пустые бутылки пива. Но падать ему было не в первой. Он ловко перекатился, но время вечного лежания на кровати дало знать своё, и Крэш с громкими то ли бандикутскими воплями, то ли матами воткнулся носом в... Черный лифчик, висящий на стене. Еще с минуту Крэш лежал, не понимая, что произошло, и лишь после этого взял бюстгалтер и улыбнулся. Хищно так, не по-детски. Со взглядом зверя. "А у меня есть сестра," - наконец-то понял он. Коко же сохранилась лучше Крэша. Она все еще была порядочной девочкой, настоящей умницей и всегда была чем-то занята. "Невинная и добрая," - так описал бы ее Крэш, попроси бы кто его рассказать о его сестре. Вот только просить было некому, рассказывать пришлось самому себе. "Невинная и добрая... Невинная и добрая..." - эхом отдавалось в голове Бандикута. Сейчас Коко была где-то в местных джунглях, собирая вампы на ужин, посему Крэшу и пришла одна мысль в голову. Интересная мысль. Необычная. С тигриной яростью он прыгнул к комоду около окна, зубами открыл средний ящик и начал рыться в нем. Именно средний, ведь в нем лежали вещи его любимой сестрички, которые Крэш уже яростно перебирал своими лапами. Носки, юбки, трусики, платья, комбинезоны, джинсы... Крэш никогда никому бы не признался, что, когда сестра надевала последние, они так элегантно сидели на ней и ее бедрах, что бандикут чуть ли плакал по ночам из-за того, что его сестрица не была приемной. Снова носки, заколки, баклажан... Баклажан? Крэш посмотрел на него так, будто бы это был тот мефедрон, из-за которого Кортекс становился безумным, готовым пинать Крэша ногами, пушками, вертушками и прочими плюшками. Бандикут обнюхал находку и... "Фу блять..." Крэш сразу понял, что сестра делала с этим безобидным овощем. И речь сейчас не про самого Крэша. Да, все верно, она хранила его среди своих вещей, положив туда однажды случайно и забыла про него, а теперь он протух. Бандикут порылся в ее вещах дальше. Чулки, колготки, трусики с кружевами, анальные хвостики, елочки, вибратор и фотка голого Кранча, размахивающего своим метровым членом с лучезарной улыбкой голливудской звезды. Крэш взял руки в последнее. Он яростно стоял в тишине, которая становилась для него оглушительнее с каждой секундой, и трясущимися руками держал фото своего брата. "Так вот чем эта паскуда занималась в последнее время... Да как эта сука посмела??!" - с этими мыслями Крэш порвал предмет своей ненависти. Едва он увидел это фото, как стал ненавидеть его больше, чем Кортекса под грибами, Пинстрайпа Потору и Тавну, взятых вместе. "Эта рыжая сука дрочила на него... Тварь, я ей покажу, кто тут..." Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась Коко. Крэш стоял, как остолбеневший, смотря на нее с выпученными глазами. Он будто увидел ангела. Ее голова загораживала садящееся солнце, которое создавало нимб вокруг нее, блики персикового заката падали на ее оголенные плечи и кофту, едва прикрывающую рыженкий животик, а стройные ножки с ярко выделенными чашечками коленок были слегка подкошены. Крэш будто увидел ангела... Коко будто увидела какую-то херню. - Так, блэт, Крэшик, что за бардак тут творится, я же просила не... Но Бандикут ее не слушал. Еще недавно в его голове таилось море темных, пошлых мыслей, а сейчас же он будто прошел исповедь. Он смотрел на сестру и представлял их тихую, размеренную жизнь на острове... Как все наладится... Как они вместе будут играть в волейбол на пляже... Как будут готовить вкусные торты из вампов вместе... Как вместе будут купаться... Как им никто не будет мешать... Как Аку перестанет бухать и наконец-то станет ночевать дома... Как они вместе будут гулять по острову, любя друг друга братско-сестринской любовью... Как Коко будут лежать на полу, задыхаясь и отрыгивая сперму Крэша, а рядом будут ползать их недоразвитые и уродливые инцестные дети. Все решено. Коко продолжала что-то говорить, но Крэшу уже взаправду было все равно. Он метнулся к двери, захлопнул ее и смачно засосал свою сестру, предварительно прижав к стенке. Их языки уже было сплелись, но Коко оттолкнула его. - Крэш, еб нашу мать, совсем кукухой поехал??? Тебе вообще делать нечего или ты снова набухался?! - завизжала сестренка, согнув руки в локтях от негодования так, будто она чуть не дотронулась до страшного мохнатого паука. Но Бандикута это не остановило. Он ловко задрал юбку сестры и шлепнул ее по аккуратной рыжей жопе с кружевными трусиками. И на это Крэш получил смачную пощечину, что еще больше разбудило в нем по-настоящему зверскую сущность. Жажду охотника, который вот-вот поймает свою жертву. - Отойди от меня, больной ублюдок! Уж от тебя я такого не... - А уж я-то от тебя! - огрызнулся в ответ Крэш, рыча и кивая в сторону порванной фотографии Кранча и лежащего рядом с ней вибратора. Ярость Коко медленно перелилась в стыд. Сестра опустила руки и покраснела. Ее взгляд был как у лучшей ученицы в школе, которую поймали в туалете за курением рядом с худшими хулиганами и двоечниками. Но Крэш времени не терял. Он напрыгнул на сестру, повалил на кровать и начал привязывать ее поднятые руки канатами, которые держали тот самый ебучий уровень с мостами из первой части. Крэш скомуниздил их оттуда недавно, сам не зная зачем. "В хозяйстве пригодится". Пригодилось. - ДА ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ОЗАБОЧЕННЫЙ СУЧЕНОК?! ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ?! ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ, ЧТО ТЫ... - хрупенькое и слабенькое тельце Коко брыкалось под братом, но он, сидя у нее на коленях и плотно прижимая весом своего тела, не давал ей свободы. Наконец-то дело было закончено. Коко была привязана, будучи уже чуть ли не захлебывающейся в своих же слезах. Но молить о пощаде было не столько рано, сколько бесполезно. Крэш слизывал слезы с ее мордочки. Он так давно не чувствовал вкус соли, что ему пришлось это сделать. Вкусно. - Ты дрочила на него. Сука. Я тебе покажу, как много ты упустила, думая, что этот перекачанный педик лучше и привлекательнее меня. - Да не думала я так про него, Крэшик! - всхлип. - Просто он... Но ее рот был заткнут членом Бандикута, а окончание фразы осталось где-то в горле со всеми оправданиями, которые вот-вот утонут в сперме. - Вумпа-член со вкусом лука. Соси и плачь, мелкая сука. С этими словами Крэш, оставив плачущую навзрыд сестру привязанной к кровати, абсолютно магическим образом достал откуда-то сгнившие лук, чеснок и перец. Один их внешний вид напоминал о том, что даже навозные мухи никогда не притронутся к этому. Но Крэша это сейчас "не ебало". Ебать должно его сестрицу его же членом, который он принялся смазывать луком, чесноком и перцем. Головку пронзила адская боль раздражения, и Крэш чувствовал, как это лишь будит его внутреннего зверя, который будет кайфовать от боли. И не столь важно, кому эта боль будет приченена - ему или кому-то другому. Он снова сел на колени сестры, которая уже от страху и недоумевания успела позабыть не только слова, но и собственное имя. Темный старый дом, плач и стоны Коко, ночь - все это сейчас казалось озверевшему Крэшу такой уютной атмосферой! Она согревала его изнутри. Согревала теплом, в котором рос и развивался цветок его безумной и озабоченной сущности. Он зарычал на сестру, но это, похоже, не вызвало почти никакой ответной реакции. Разве что плач ее стал чуть громче. Сестренка зажмурилась и отвернулась в сторону, будучи все еще привязанной. Тогда Крэш порвал на ней одежду. Он смотрел на куски футболки и лифчика, оставшиеся на его трясущихся когтистых руках, и, тяжело дыша и рыча, сам не понимал, что с ним происходит. Действительно ли он этого хочет или нет? Что вообще происходит?! Крэш опустился чуть ниже. А затем еще... Еще... Пока его голова не была на уровне юбочки Коко. - Н-нет... - наконец-то вырвалось что-то из всхлипывающей и надрывающейся Коко. - Не надо... Братик... Последнее слово эхом зазвучало в голове Крэша. "Братик... Братик..." - слышал он где-то на подсознании, не замечая, что его член поднимается все больше с каждой секундой от услышанного. Он посмотрел в глаза Коко. Взъерошенный, рычащий похуже мотора машины твоего бати, с выпущенными когтями. Крэш увидел что-то во взгляде Коко... Этот добрый взгляд двух зеленых глаз аккуратной мордочки юной рыженькой девочки... "Ну почему?! Почему я?! Что я желала тебе плохого?! Я ведь правда тебя люблю..." - слышал в своей голове Крэш, смотря на раздетую сестру. И в этом озверевшему Бандикуте, глубоко на подсознании, действительно что-то проснулось... "Чувство глубокого похуизма," - подумал Крэш, зверски впившись зубами в юбку сестры и разорвав её, демонстративно размахивая головой с кусками ткани во рту, словно тигр, пытающийся вывести из сознания свою жертву. Коко взвизгнула. "Ну все, это конец..." Все, что оставалось сейчас сделать ей - это зажмуриться... Крэш обхватил когтями свой полуметровый член, который уже до невозможного жгло от сгнивших перца, чеснока и лука. Последнее, что он помнил - это громкий, режущий уши крик сестры. *** Прошло много лет. Крэш и Коко уже давным-давно стали нечтом большим. Они не вспоминали больше об этой ситуации. Да и зачем? Дел и хлопот достаточно, чтобы не зацикливаться на таких малозначительных вещах. Каждый день Крэш с сестрой забирались на самую высокую гору острова, чтобы просто посидеть там вместе, посмотреть на закат и каждый раз разыгрывать один и тот же, вечно повторяющийся диалог: - Ты меня любишь? - Да... - Ты со мной будешь? - Да! - Ты от меня не уйдёшь? - Не уйду, мой Бандикутик... Жизнь становилась прекрасной даже без тех приключений, по которым скучал Крэш. Аку перестал бухать и начал проводить больше времени с Бандикутами. Крэш закончил ремонт, а Коко родила детей, которые умерли, будучи инцестными недоразвитыми уродами. *** "...которые умерли, будучи инцестными недоразвитыми уродами," - закончил писать Крэш последнюю строчку, находясь уже в глубокой тишине ночи. Сестра мило посапывала с улыбкой на лице. Видимо, ей снилось что-то хорошее. "Хорошо, что наяву такого никогда не было и не будет", - подумал Крэш. Бандикут перечитал все, что у него получилось. - Блять, ну и бесталантный высер, - многозначительно сказал он сам себе с видом поэта прошлых веков, - пойду на Фикбук заливать.