Ты похож на кота.

Пара подростков сидят на скамейке, что находилась на территории одной небезызвестной академии, официально названной «Нокс». Учреждение было окутано тайной, но даже этот факт не мешал новому приливу учеников и преподователей, а также другому не менее важному персоналу. Здание было красивым и высоким, красная крыша которого ослепляюще переливалась на солнце, а в обширных окнах мелькали пустующие коридоры да кабинеты — значит, учебный день окончен. Из колонки, размером не больше с кулак, лежащая подле парниши, доносилась незамысловатая мелодия, которую тот и включил. — Что это?, — зелёноволосая девушка хмурится, обращаясь к брюнету, пока тот лишь улыбается, так же впиваясь в неё взглядом голубых глаз. — Моя любимая песня!, — сложив руки в боки, он гордо выпрямляет спину и улыбается, демонстрируя белоснежные зубы, один из которых был с успехом выбит, — тебе нравится?, — парень, положив свою руку на чужую, ласково её поглаживает, искренне интересуясь чужим мнением и выбором. Беседуя, брюнет мимоходно жевал жвачку с мятным вкусом, чей аромат так и разил из рта юноши, а губы краснели от всякого обжигающего вдоха и выдоха, неприятно щекоча нос и сами уста. — Нет конечно!, — зелёноволосая прикрикивает, в то время как Арэта жмурится, щуря светлый глазик, тот, что не прикрыт чёрной повязкой, и нежно улыбается, приподнимая уголки тонких губ, отчего видны ямочки на смуглых щеках. — Я уважаю твоё мнение, — он поддаётся в сторону девушки и целует, как обычно и делает, от случая к случаю, когда нежность волной накрывает с головы до ног и кожу покрывают приятные мурашки, а лицо пунцовый румянец, — ведь ты лучшая и, самое главное, моя. Санти, именно так звали девушку, резко отпрыгивает вправо, случайно ударившись нежной кожей об железную деталь скамейки, которая так неподходяще торчала, оставляя после себя неприятную боль в районе руки. Камата тихо шипит, потирая больную руку, так и предвещая на ней синяк, и замечает на себе обеспокоенный взгляд брюнета, медленно переходящий в странную ухмылку, не присущую ему — по крайней мере, так думала она. — Мне нравится твоё лицо сейчас, честно говоря, оно мне всегда нравится, — голубоглазый кокетливо складывает тонкие руки на колени, потирая мокрые ладони о белые брюки, вглядываясь в красное лицо Санти, даже не собираясь просить прощения за досадный случай, произошедший с ней, — кстати, не хочешь пообедать со мной сегодня? Он снова приближается к чужому лицу, на что девушка жмурит малахитовые глаза — кои были смерть как красивы — поблёскивающие на солнце то ли от гнева самой обладательницы глаз, то ли от лёгкой боли в плече. — Н-нет, никогда!, — зелёноволосая быстро встаёт со скамейки, непрестанно поправляя помявшуюся юбку, небрежно разглаживая ткань и задевая аккуратные девичьи ноги, а затем, всё больше и больше хмуря тонкие брови, разворачивается всем телом к собеседнику, смотря на того сверху вниз, демонстрируя яркую агрессию в его сторону, — и вообще, ты меня раздражаешь! Девушка с быстрым и громким топотом скрипучих кожаных туфель ушла, меж тем юноша, до сих пор сидящий на злосчастном месте, разглядывал старую зажигалку, некогда купленную на барахолке за сущие копейки. Вещица была красивой и глянцевой, и самая основная её заслуга — красной, цвета крови и огня, чистого хаоса. Брюнет теребит её в руках и, ощущая шершавыми подушечками пальцев гладкую фактуру зажигалки, вертит её и так, и сяк, упиваясь ярким блеском алого на солнце. А далее, ловко поймав её, щёлкает, подзывая искры, надеясь и на жгучий огонёк. Арэта являлся заядлым пироманом — на что, конечно, плохо отзывался брат мальчонки, знающий почти все секреты, таящиеся в пустой голове голубоглазого. Дома, в котором его подруга могла бы жить сейчас одной, как такового не было, так как все учащиеся, включая и его, и её, живут в общежитии. Шалость откладывается на потом, как и зажигалка, до этого находившаяся в руках парня, отправляется обратно в карман штанин.

***

Арэта, как считала сама Санти, был похож на кота. Спокойного, но в тоже время игривого, с тёмной пушистой, немного вьющейся шёрсткой и большими, глубокими голубыми глазами. У девушки, у которой такие чувства вызывали большое удивление и интерес, был редкостный соблазн взять мальчика на руки, лилейно прижимаясь к, удивительно тонкой для парня, талии — из-за чего в голове пробегала мысль по типу: «А ест ли он вообще?», что сразу же рушилась, вновь увидев, как брюнет жуёт очередную закуску, с особой жадностью уминая всё за обе щеки — и, до этого нагло украв, унести куда-нибудь туда, где их никто никогда не найдёт. Соблазн постепенно перерастал в зависимость, из-за чего Камата впадала в некую панику и отрицание, стараясь больше отдаляться от брюнета, пока руки машинально тянулись к чужим щекам и скулам. А тот был и не против, даже наоборот — доволен, в душе ликуя из-за, такой специфичной, но победы. Зелёноволосая всё чаще и чаще всматривалась в чужие глаза — в нашей ситуации глаз, не защищённый повязкой — завороженно рассматривая чужие, чрезвычайно длинные и тёмные ресницы. Взгляд Арэты всегда был томным и любовным — тот редко когда-либо был чем-то огорчён или зол — грубо говоря, парень брал от жизни всё. А сам Арэта уже давно разглядел женские тёмные очи, подмечая, что у его подруги очень эффектный разрез глаз и прелестные тени на веках. Бывали и случаи, когда Арэта, по своей доброте душевной, ждал девушку после уроков, когда у той они длились подольше, чем у него; и шли они вместе в общежитие, когда голубоглазый внимательно выслушивал все планы и думы девушки, накопившиеся за последний день, тем временем нежно поглаживая чужие изящные плечи, случайно цепляясь за зелёные длинные волосы ногтями, путаясь, а затем извиняясь, продолжая гладить мягкую зелёную макушку. А Камата снова беспричинно хмурится, выгибая брови домиком и краснея. Позже они пройдут в общую комнату и будут молчать весь оставшийся вечер, ожидая новый день, и мечтая, чтобы он прошёл точно так же.

***

— Посмотри на меня! Девушка небрежно хватает чужое лицо в области щёк, надавливая кончиками пальцев на загорелую кожу Арэты, но тот, даже не шелохнувшись, лишь усмехнулся и уцепился своими руками за кисти чужих. Брюнет послушно кивнул, обратив свой взор на лицо девчушки, что смотрела на него с неким пренебрежением. Так как парень был немного ниже, буквально на пару сантиметров, зелёноволосой, он встал на носочки, пока та крепко держала его личико за скулы. — Ты что-то хотела?, — он интересуется, даже не замечая, как его собственные щёки постепенно начинают болеть и краснеть из-за лёгкого на них давления чужих ногтей. — Нет, просто… — Санти вздыхает, а щёки вспыхивают, когда девушка замечает, что собеседник вовсе и не против таких действий с её стороны, — просто… В один момент женская бледная рука ослабевает, тем самым отпуская лицо брюнета, на что тот растерянно кивает, а алые губы нервно дрожат. — Ладно, скажу прямо, — Санти отводит взгляд тёмных глаз в пол и потирает руки, чувствуя, как в помещении по, чёрт знает каким причинам, становится довольно холодно, — можешь поцеловать меня? Куда хочешь, я не против, главное поцелуй. — Окей! Не удивительно, что он согласился — не каждый день его главный объект обожания, его трофей, просит себя поцеловать, да ещё и куда хочет он сам! Парень нежно целует ту в обе щеки и чувствует, как девичье лицо всё больше и больше наливается краской, становясь горячим. Аккуратно и не заметно, Арэта спускается ниже — к тонкой и нежной шее. Санти же, замечая столь откровенные действия, не спешит отстраняться, а наоборот, тянется к чужой тёмной шевелюре, перебирая неряшливые кудрявые волосы — и понимает, какие же они всё-таки мягкие на ощупь, просто загляденье — также она чувствует сладкий запах шампуня с ароматом свежей вишни. «Ему вовсе не идёт образ вишенки — ему подошло бы море — глубокое, загадочное и волшебное. »