Клубничный зефир

— Арсюш... — многообещающе тянет Шастун, обнимает мужчину со спины и кладёт свою голову ему на плечо, пока тот внимательно рассматривает какой-то текст в ноутбуке. — Ты ведь меня очень любишь? — Сразу говори: что ты хочешь? — Я не могу просто так спросить? — обиженно фыркает Антон, шлепнув старшего по плечу. — Но ты же явно не просто так подошёл? — Просто хотел спросить: как твои дела, чем занимаешься? — Работаю, Тош, работаю. Текст прислали, нужно для роли выучить. Так чего хотел? — А это очень срочно? — Шастун, не выводи меня из себя, выпорю сейчас. — О-о-о, такое мне нравится, — шутит зеленоглазый, пошло улыбаясь. — Ладно. Говорю, как есть. Давай зефирки приготовим? — Антон, какие нахер зефирки? — Клубничные. Или какие хочешь. Пожалуйста! Там вообще все легко, даже мы с тобой сможем! — А поднять свою задницу и дойти до магазина двести метров — вообще не судьба? — Но это ведь не то. Домашние лучше. И время вместе проведём. Что скажешь? — Тоша ангельски хлопает глазками, поджимая губы. — Я тебя ненавижу! Да тебе ведь невозможно отказать! Антон радостно подпрыгивает и уносится на кухню. Попов закрывает ноутбук и плетется за ним. Энтузиазма у него не отнять... — Моя ты радость, а о том, что у нас нихера для приготовления нет, ты не подумал? — брюнет складывает руки на груди, а ещё очень надеется избежать участи хождения по магазинам. — Подумал, ещё вчера. И купил все, что нам потребуется. — Зачем так жизнь усложнять, Боже... — Попов, хватит ныть! — Да все-все. Читай рецепт, — вздыхает Арс, доставая из шкафчика миксер и кучу мисок, в которых все это дело будет смешиваться. Как бы он не любил готовить — зефир никогда не пытался, да в мыслях даже не было. — Нам нужно пятьсот грамм клубники, сто восемьдесят грамм сахара, шесть яичных белков и столовую ложку желатина. Видишь, как все легко? — Ага, — кивает голубоглазый, доставая все необходимое из холодильника. — Как готовить читай. — Желатин заливают небольшим количеством воды и оставляют набухать на два часа. Клубнику избавляют от хвостиков, моют под проточной водой в дуршлаге и пропускают через блендер. К образовавшемуся фруктовому пюре добавляют сахар. Смесь ставят на маленький огонь и варят примерно семь минут до загустения, — тараторит Антон, пока мужчина стоит в ахуе, не поняв ни одного слова. — Шастун, во-первых, блять, помедленнее, а во-вторых: по порядку. — Ну чего тупишь? Желатин заливай водой и пусть набухает. — Ты сейчас у меня довыделываешься... — Желатин... — Да, я понял. Брюнет в очередной раз вздыхает, потому что готовит он сам, как всегда, собственно. Антон называет себя <<талисманчиком>>, танцует, смотрит ленту в инстаграм и переодически нервирует Попова тем, что помощи от него не дождёшься. А потом, когда в итоге они пробуют готовое блюдо, Шаст хвалится, говорит, мол, какой он молодец, что предложил, такой вклад в работу сделал. Иногда это было забавно, а иногда очень раздражало. Например, как сейчас, потому что пока Арсений занимался делом, Антон сожрал половину клубники, что стояла в чашечке на столе, при этом пытаясь сделать это очень сексуально. От этого голубоглазый истерично смеялся, а младший успел, кажется, всё: разбил тарелку, задев локтем, рассыпал сахар, а ещё при любой удобной возможности норовился шлепнуть Арса по мягкому месту. Тот возмущался, обещал надавать по заднице в разы сильнее и недовольно отмахивался, как от назойливой мухи. — Шастун, я тебя сейчас придушу на этом столе, не мешай! — Ну А-а-арс... — канючит Антон, вновь обнимая его со спины. — Мне скучно! — Если бы ты мне помогал, а не ерундой маялся, то было бы весело! Тебе нужен этот зефир, а не мне. — Я уже и не хочу этот зефир! — возмущённо произносит Шастун. — Я тебя хочу, — шепчет на ухо, и это, черт возьми, так горячо звучит с его уст, что действительно хочется все бросить. У Арсения где-то внизу живота завязывается узел после этих слов, но он все ещё помнит о том, что нужно завершить начатое. Попов тоже хочет. Пиздецки хочет, но не может. Потому что подразнить младшего очень хочется, хочется слышать, как он просит, хочется видеть, как он мучается со стояком в домашних штанах, хочется... Хочется его. Но не так быстро. — Антон, отцепись. Сам просил приготовить, теперь не мешай. — Я в магазине куплю потом! — уговаривает его Антон, едва не повиснув на нем. — Меня это уже мало волнует. Помнишь, чему я тебя учил? Сделал дело — гуляй смело. Вот как только поставим зефир застывать, так и обсудим, чего ты там хочешь. — Тебя хочу, целиком и полностью...Очень сильно. Блять, прямо на этом столе, давай? Это наверняка будет очень... Интересно. Ты ведь тоже хочешь, пожалуйста, не заставляй меня унижаться ещё сильнее. Я не могу терпеть больше, Арс, — шатен использует все запрещённые методы, которые знает: тихо шепчет, зная, как Попова это заводит, уговаривает, но последнее, блять было самой веской причиной. Шастун, тихо постанывая, начинает целовать шею старшего, изредка оставляя на ней багровые пятна. Поцелуи горячие, мокрые, они будто показывают все сокровенные желания. — Нет, — строгим, хриплым от возбуждения голосом отвечает Попов, отстраняясь. Хочется, безумно хочется прямо сейчас разложить его на этом гребаном столе, но ещё сильнее хочется посмотреть, как далеко Антон готов зайти. — Пожалуйста... Знаешь, как мне тяжёло сдерживать себя? И я знаю, что ты тоже сдерживаешься. Но для чего? — Антон, у меня нет времени на разговоры, слезай. — Если так, то я прямо здесь сейчас начну самоудовлетворяться и тебе мало не покажется. — О, на это я бы посмотрел! — смеётся Арс, оставляя миску с взбитыми белками в сторону. Антон все же с него слез, и брюнет повернулся к нему, внимательно заглядывая в зелёные, такие красивые, такие чудесные глаза, в которых уйма желания. — Пожалуйста... — снова просит Антон, отчаянно прикрывает глазки и тянется за поцелуем. Мужчина, на удивление, отвечает. Страстно сминает чужие губы, держит обеими руками за талию, притягивая и крепко прижимая к себе. Шастун стонет в этот поцелуй, да так громко и по-блядски, что Арсению хочется взвыть. — Всё, Антон, хватит, — поцелуй разрывается. — Нет, пожалуйста, все же так потрясающе началось! Я хочу тебя, Арс, возьми меня уже, пожалуйста! У Арсения брови удивлённо ползут вверх. Да Антона пытаться раскрепостить — дело неблагодарное, потому что ничего не выходило, никогда. Ему только одну пошлость на ушко шепнешь, и все, он — твой. Целиком и полностью. А что сейчас? Сам говорит пошлости, сам просит. Это удивительно, что случилось с его скромным мальчиком? — Папочка... — стонет парень на ушко Арсу, крепко прижимаясь и двигая бёдрами, не стесняясь и не скрывая своего возбуждения. И тот всё-таки срывается. Окончательно. Этот засранец знает на что брать. — Как ты меня назвал? — переспрашивает мужчина и, когда получает ответ, снова впивается в сладкие губы партнёра. — Да, да, да... — Антон, кажется, абсолютно не стесняется, выдают его лишь горящие щеки. Громко стонет, когда Попов покрывает поцелуями его шею, проходится по выпирающим ключицам. — Какой же ты нежный, — Арсений обхватывает его щеки своими ладонями и снова целует, уже гораздо нежнее, медленнее, растягивает удовольствие и не даёт парню ни слова сказать. Подхватывает на руки и усаживает на стол, с которого все летит к черту. Сейчас все просто замечательно, а вот как потом они буду убирать все, что разбросали — это уже не важно. Антону рядом с Арсом ничего не важно, ничего не нужно. Сейчас главное — губы, которые терзают его, не приступая к самому главному. Брюнет остраняется и делает два шага назад. Зрелище невъебенное: Шастун сидит на столе с раздвинутыми ногами, с красными, полыхающими щеками и рвано дышит. — Ты такой красивый, Антош, — Арсений восхищённо рассматривает ключицы, шею, которая уже в багряных пятнах, плоский живот, ребра и выбирающие тазовые косточки. — Хватит на меня смотреть, — хнычет младший. — Иди ко мне! — Где же твоё терпение? Антон обиженно смотрит, облизывая губы и ждёт. Ждёт, пока его парень налюбуется. — Тебя бы сфотографировать в таком виде, ты бы весь порнхаб взорвал, — ухмыляется Попов. — Арс, пожалуйста, — зеленоглазый все же стонет от нетерпения, срывая крышу Арсению. Мужчина возвращается к нему, внимательно смотрит в глаза и видит в них смущение, когда руками разгуливает по грудной клетке, спускается на талию. Но нет, рука не касается того места, к которому очень хочется. Не так быстро. Шастун застенчиво обхватывает торс мужчины ногами, стягивает с него футболку, которая летит куда-то в сторону, пальчиками оглаживает пресс, подставляя свою шею под новые поцелуи. — Таким невинным кажешься, будто не ты громко стонешь, не ты уломал меня на секс и отвлек от дела, — шепчет Попов. — Раздень меня. — Обязательно, мой хороший, сейчас я вернусь, — старший в последний раз целует его и уходит в комнату, Шастун прекрасно понимает зачем. Антон слезает со стола, опирается на него и как можно сильнее прогибается в спине. Когда Арсений возвращается и видит это, ему вообще не хочется сдерживать себя ни в чем. Звонкий удар приходится по бедрам и Шастун стонет, просит ещё и подаётся на встречу. Штаны вместе с бельем тоже отлетают в сторону, и теперь Антон стоит абсолютно нагой и смущенный. К счастью, хотя бы спиной и Попов не заставляет смотреть в глаза. — Говоришь, на столе бы было интересно? — Блять... Да! — У нас даже смазка клубничная, Антош, — стонет Арс ему на ухо, выдавливая холодную жидкость на пальцы. — Теперь я знаю все твои слабости. Шастун срывается на крик, когда в него входят сразу два пальца. — Ты должен был к этому готовиться, — усмехается Попов, отвлекая нежным поцелуем в губы. Он не хочет сделать больно, Антон знает. Это просто их игра. До одури возбуждающая игра. Мужчина работает пальцами так умело, входит и выходит до основания, попадает по простате, отчего Антона чуть не подбрасывает. Это неебическое наслаждение для Попова: Антон стонет, просит ещё, глубже, быстрее, сам насаживается на пальцы и тихо пытается шептать что-то грязное, чтобы возбудить партнёра ещё больше. Антону хочется кончить сейчас же, но он понимает, что нет, нельзя, не сейчас. — Ещё... — все, что может выдавить из себя он. Глаза закатываются от удовольствия, сердце замирает. — Попроси хорошо. — Блять, Арс, я не могу больше! Пожалуйста, я хочу тебя. Арсений вытаскивает пальцы, и помимо того, что это сопровождается пошлым хлюпаньем, масла в огонь добавляет Антон, который нетерпеливо ерзает и недовольно хнычет. Мужчина медленно развязывает шнурки на шортах, пока младший изнывает под ним. Он проводит рукой по животу и постепенно входит, давая привыкнуть, но Шастуну всегда мало. Ему всегда мало будет Арсения. Всегда. Ему хочется быстрее, грубее, сильнее и глубже, но голубоглазый делает все с неописуемой нежностью и это тоже подкупает. Всё-таки Антон обожает эти чёртовы нежности, когда Арс нежно целует в шею, когда осторожно расстегивает пуговицы на его рубашке, когда шепчет, как он любит его и когда после секса он бережно накрывает одеялом, обнимает и они вместе засыпают. Их вообще очень сложно понять, этот контраст в их паре просто потрясающий: то <<зайка, солнышко, мой мальчик>>, поцелуи в шею, а то Попов вдалбливает его в кровать, называя <<блядью>> и, признать честно, Антону это нравится не меньше. Ладно, чего тут греха таить: Антону нравится все, связанное с Поповым. Даже если он предложит какую-то трешовую идею, то Шастун согласится. Потому что любит и доверяет. Знает, что ему не сделают больно, если он сам не попросит, конечно. Арсений медленно двигается, не добавляет темп, сопровождает все это поцелуями и шёпотом на ухо каких-то милых глупостей. Проводит по впалому животу, медленно спускается ниже, дразнит. Парень плавится от удовольствия, стонет, пальцами вцепляется в стол, который, кстати, будет расшатан со стопроцентной вероятностью. На всю кухню разносились скрипы ебучего стола, жаркие вздохи, тихие, страстные мольбы и хрипловатые звуки несказанного наслаждения. — Глубже, пожалуйста! — Антош, ты же помнишь, что меня нужно слушаться? — Да! — всхлипывает парень. В глазах темнеет от удовольствия, безумно требуется разрядка, Антон вновь сам тянется на встречу, прогибается в спине. Брюнет все же ускоряется, чтобы слышать его стоны и прижимает сильнее к себе, отчего тот ещё шире раздвигает ноги. — Блять,я не могу больше, все... А-арс... Попов готов отдать все, что у него есть, лишь бы слышать свое имя из его уст. Оргазм настигает их одновременно, Антон даже не касался себя, ему хватило всех ласк, которые подарил ему Арсений. Мужчина изливается на поясницу шатена, тот обессиленно <<ложится >> на стол, насколько позволяет его рост. — Мой мальчик, — Арсений нежно в последний раз целует Антона в щеку и начинает одеваться. — Сука, Попов, мне ещё и мыться из-за тебя идти! — Ровно минуту назад тебя это не смущало, — смеётся мужчина, помогая подняться парню, все ещё разморенному от оргазма. — Может, тебе будет не так лень, если я пойду с тобой? — Ну уж нет, сиди здесь и готовь мой зефир, извращенец. — Да кто из нас тут ещё... Арсению не дают договорить, потому что Антон страстно впивается ему в губы, поглаживая по плечам. Он подмигивает, поднимает свои вещи с пола и убегает в ванную. А Арс улыбается, помешивая на плите фруктово-сахарный сироп для зефира. И сильно удивляется тому, как же он его любит, раз бросил учить роль из-за секса и зефирок.