Fair Comparison

Уилл натянул веревки, что держали его запястья у изголовья кровати. В комнате не было холодно, но он почему-то все равно вздрогнул, неловко дернувшись. Хлопковое покрывало мягко касалось его голой кожи. Собственная нагота заставляла его чувствовать себя непристойно. Он был полностью тверд, и влага уже начинала выступать на кончике его члена. Грэм снова дернулся, проверяя свои путы на прочность. — Уилл, ты пытаешься усилить ощущения или хочешь сбежать от меня? Ганнибал, одетый в синий клетчатый костюм с ярким галстуком в цветочный орнамент стоял у изножья кровати, спокойно наблюдая за неловкими рывками Уилла. Все эти бесчисленные слои его одежды только подчеркивали наготу Грэма, его беспомощность, его уязвимость. Волна мурашек прошлась по его ногам, когда взгляд Ганнибала скользнул по ним. — Отпусти меня! — раздражённо рыкнул Уилл, стукнувшись об изголовье кровати в попытках освободиться. Веревки впились в нежную кожу запястий, перетянув внимание на себя и наконец отвлекая его от взгляда Лектера. — Я тебя не держу, — Ганнибал поднял обе руки, повертев ими перед собой, словно фокусник после трюка. — Развяжи веревки, сумасшедший ты сукин сын! — Уилл снова дернулся. Ганнибал наклонил голову и улыбнулся. — Все, что тебе нужно сделать — это вежливо попросить. Уилл оскалился и дрыгнул ногами, пытаясь его ударить, снова заизвивался в попытках высвободить руки — все, что угодно, лишь бы сбежать подальше от этой проклятой кровати и человека перед ней. Рука Ганнибала внезапно взметнулась, пальцы обхватили лодыжку Уилла. Грэм дернулся сильнее. — Нет. — Что именно «нет», Уилл? Я думал, ты хочешь, чтобы я освободил тебя? — Ганнибал забрался на кровать и обеими руками стиснул колени Уилла с внутренней стороны, раскрывая его до неприличия. А затем вклинился между ними. Уилл застыл. — Н-не надо… Сильные пальцы приласкали изгиб его коленей, удерживая их широко разведенными, и понемногу согнули его ноги сильнее, прижимая их к груди. Уилл почувствовал, как его тело изгибается, меняя позу, и воздух покинул его легкие. Сердце зашлось яростным стаккато, но больше всего Уилла напугало то, насколько болезненно твердым он стал, когда Ганнибал прижался бедрами между его раздвинутых ног, становясь на колени. — Уилл, я начинаю подозревать, что ты сам не знаешь, чего хочешь, — Ганнибал прижал колени Уилла к его связанным рукам. — Я просто пытаюсь освободить тебя. — Я не… Я… Ганнибал, не надо, я же… я… — Уилл почувствовал, как щеки начинают пылать, пока его тело пыталось извернуться в поисках того, чего он никогда прежде не хотел. — Я натурал. — В самом деле? — Ганнибал ухмыльнулся, острые зубы сверкнули в тусклом свете. Он надавил на колени Уилла, заставив его ахнуть, и сгибая еще сильнее. — Будь умницей и держи ноги вот так, хорошо? Мне понадобятся обе руки, чтобы развязать тебя. Уилл знал, что ему стоило бы его пнуть. Он должен был отбиваться. Он должен был подняться и вцепиться зубами в шею Ганнибала, когда тот склонился над ним. Но все, что он действительно делал, это тяжело дышал, внимательно наблюдая, как взгляд Ганнибала переместился на веревки у изголовья. Когда Лектер наклонился вперед, Уилл ощутил его жар. Они были так близко, Ганнибал был ужасно близко. Его узорчатый галстук свесился на напряженный член Уилла и нежно огладил основание, пачкаясь в лужице предэякулята на животе. Грэм застонал, и его ноги словно сами по себе согнулись еще сильнее. Так, будто его тело само предлагало себя этому мужчине. Ганнибал бросил взгляд между их телами, и его губы лукаво изогнулись. — Мои извинения. Он ничего не сделал, чтобы убрать галстук от члена. Уилл поерзал, убеждая себя, что пытается отодвинуть этот кусок ткани, а не потереться о него. — Это действительно пошло бы быстрее, если бы ты не вертелся, — пробормотал Ганнибал, не отрывая глаз от веревки, пока его ловкие пальцы колдовали над ней. Уилл затаил дыхание и сосредоточился на изгибе челюсти Ганнибала. Может, если он не будет дышать, если он заставит весь свой мир сосредоточиться на крыловидной мышце доктора, тогда, возможно, Ганнибал просто… закончит с этим. Веревки его на запястьях внезапно ослабли, но ни он, ни Ганнибал так и не сдвинулись с места. Они смотрели друг на друга, и сердце Уилла так отчаянно колотилось где-то в горле, что зубы стучали ему в такт. — Ты свободен, Уилл, — сильные пальцы прошлись по саднящим запястьям Грэма. Он знал, что должен немедленно опустить руки, отпихнуть Ганнибала и наконец прикрыться. Но вместо этого он внезапно ухватился за металлические прутья изголовья, позволяя прохладному кованому металлу впиться в ладони. Ганнибал переместился над ним, его руки нашли раздвинутые бедра Уилла и нежно скользнули по подрагивающим мышцам. — Или… быть может, ты нуждаешься в освобождении другого рода? — Нет, нет... — прошептал Уилл. Его спина выгнулась, а ноги раздвинулись ещё шире. — Я… Я не… Пальцы Ганнибала пробежались по внутренней стороне бедер Уилла, осторожно обводя его истекающий член, и опустились ниже. — Я уже развязал тебя, Уилл. Так почему же ты не уходишь? Ганнибал выпрямился, отодвигаясь чуть дальше, и Уилл неожиданно для самого себя внезапно жалобно застонал от потока холодного воздуха, омывшего его член и торс. Его бедра подергивались, пока он отчаянно боролся с собой, чтобы не обнять ногами талию Ганнибала и не притянуть его обратно. Правая рука Ганнибала продолжала лениво обводить его обнаженные и доступные ягодицы, дразня прикосновениями, заставляя анус сжиматься, а член подергиваться. — Уилл, я ведь уже сказал тебе, что если ты жаждешь освобождения, тебе достаточно лишь вежливо попросить. — Да катись ты к дьяволу! — прошипел Уилл. Палец Ганнибала прошелся до дырочки Уилла, находя и поддразнивая. — Ты не сказал «пожалуйста», – Лектер склонился вперед, прижав губы к уху Грэма. — Где же твои манеры, Уилл? – Я… я не хочу этого, — Уилл застонал, когда Ганнибал чуть-чуть надавил. – С-стой. П-пожалуйста, остановись… — Все, что тебе нужно сделать, это опустить ноги и оттолкнуть меня, мой хороший. И все же ты еще лежишь здесь, сжимая мой палец и постанывая, — Ганнибал убрал руку и улыбнулся, когда Грэм в ответ издал разочарованный стон. — Видимо, есть что-то еще, что удерживает тебя здесь. Так что же тебе нужно, Уилл? Как я могу тебя освободить? Уилл потряс головой, отворачиваясь пристального взгляда янтарных глаз. Ганнибал схватил Уилла за подбородок и проник ему в рот двумя пальцами. Уилл оскалился, но не укусил. Лектер оскалился в ответ, прижав пальцами его язык. Уилл почувствовал привкус соли на его пальцах, рот заполнился слюной. — Возможно, ты просто слишком долго сидел в клетке, и теперь тебе страшно, когда кто-то внезапно открывает дверь и предлагает свободу. Полагаю, мне просто нужно помочь тебе выбраться наружу, — Ганнибал засунул пальцы глубже в рот Уилла. — Соси. Уилл впился в него взглядом, оставаясь неподвижным. Ганнибал склонил голову вбок. — Для меня нет никакой разницы, мокрые они или сухие, Уилл. Но для тебя она может оказаться ощутимой. Стыд полыхнул в груди Грэма, когда он начал облизывать и посасывать пальцы Ганнибала, изо всех сил стараясь не застонать. Глаза Лектера слегка расширились. — Хороший мальчик. Вынув пальцы, Лектер чуть отодвинулся. Он провел влажными подушечками по мошонке Уилла, прежде чем настойчиво прижать их к заднице. — Хочешь что-то сказать, Уилл? — Прекрати это. — Ты так и не сказал «пожалуйста», — хмыкнул Ганнибал, проскальзывая пальцами сквозь сжимающееся колечко мышц. То, что Ганнибал проник в его тело, не было чем-то совсем новым. Уилл подумал о запахе крови и звуке, с которым нож проникал в его внутренности на кухне в далеком Балтиморе. Вот только сейчас вместо ужаса Уилл застонал, изогнувшись в попытке усилить вторжение. — Н-нет, нет… ннн.. Пальцы внутри него пошевелились, и Уилл почувствовал горячий толчок, ярко отозвавшийся в позвоночнике. Он взволнованно вскрикнул и сильно сжал зубы. — Прекрати… Не двигай ими. — Я не двигаю. Уилл посмотрел вниз. Его собственное тело предавало его, бедра поднимались и опускались, пока это восхитительное, болезненное ощущение затягивало его все глубже в водоворот удовольствия, приближая к оргазму. Наверное, это должно было его испугать, но все его тело уже горело слишком ярко. Он смотрел на монстра, который так легко снова в него проник. В глазах Ганнибала была нежность, губы изогнулись в улыбке. — Скажи это, Уилл. Скажи мне. — Пожалуйста… пожалуйста! – голос Уилла стал хриплым. Пальцы проникли глубже и сильнее. — Пожалуйста, не останавливайся! Ганнибал ухмыльнулся, клыки впились в нижнюю губу. — Хороший мальчик. Думаю, ты заслужил свое освобождение. Пальцы резко толкнулись, именно так, как ему было отчаянно необходимо, и Уилл закричал. Казалось, что он разбивается вдребезги, словно еще одна чашка на полу Ганнибала, и он задался вопросом, сможет ли снова собраться после этого. Оргазм длился бесконечно, его член изливался на грудь, пока он изо всех сил цеплялся за изголовье кровати. Единственное, что удерживало его на якоре, — сильные пальцы, все ещё ласкающие его изнутри. Он посмотрел на Ганнибала и не отвёл взгляд, а затем впервые за вечер отпустил изголовье и сам потянулся к нему. Ему нужен был поцелуй. Ему нужно было засунуть язык в рот доктора, чтобы находиться внутри Ганнибала, пока Ганнибал еще оставался внутри него. Ему нужно… Нужно... – Уилл? Уилл ахнул и сел в постели. Один. Его пижамные штаны липли к животу, быстро остывая, грудь вздымалась, пот ручейками стекал по спине, вызывая дрожь. Что это вообще было? Раздался стук в дверь. — Уилл, ты хорошо себя чувствуешь? — голос Ганнибала звучал удивительно взволнованно. Он открыл дверь и заглянул внутрь. Если даже Уилл чувствовал запах пота и возбуждения в воздухе, то Ганнибал точно не мог его пропустить. Грэм глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. — Ага. Я уже встаю. — Хорошо, Уилл, завтрак готов. Ты уверен, что… — Я СПУЩУСЬ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! — рыкнул Уилл и выбрался из постели. Его ноги напоминали дрожащее желе, пока он, пошатываясь, плелся в ванную.

***

Уилл добрался до стола за семь минут, и одно это было уже чёртовым чудом. А учитывая, что ему пришлось устранить беспорядок на животе, найти чистые штаны и почистить зубы... Ганнибал готовил им омлет, когда Уилл вошел на кухню. Он проскользнул мимо доктора, чтобы приготовить две чашки кофе — свежие сливки для него самого и чуточку кардамона с корицей для Ганнибала. Они встретились у кухонного островка, где завтракали каждое утро. Эта привычка появилась еще в тот период, когда Ганнибал из-за сломанной ноги не мог сидеть за их «официальным» обеденным столом, а высокие барные стулья позволяли ему с комфортом отдыхать во время еды. И, хотя сейчас Ганнибал и настаивал на обедах и ужинах в столовой, он все равно присоединялся к Уиллу каждое утро, сидя с ним локтем к локтю за высокой столешницей. Ганнибал сел рядом и вдохнул, принюхиваясь. Уилл замер, на полпути не донеся ко рту ароматный омлет. Каннибал сделал осторожный глоток кофе, облизнул губы и снова принюхался. — Хорошо ли ты спал сегодня, Уилл? Уилл запаниковал. Образы пальцев Ганнибала, скользящих в нем, пока он так жалобно умолял о большем, снова вспыхнулись под веками. Он запихнул омлет в рот. — Довольно неплохо, — сказал он, прожевав. — Приснилась Молли. Ганнибал с абсолютно неизящным стуком поставил кофейную кружку на стойку и резко поднялся. Уилл почувствовал легкий трепет в груди, тот самый, что пронизывал его всякий раз, когда ему удавалось обнаружить человечность своего монстра. — Мне очень жаль, что приходится прерывать завтрак, но у меня есть неотложные дела в городе. Уилл угукнул, копаясь в еде и решительно не глядя, как Ганнибал выбрасывает свой завтрак в мусорное ведро и натягивает куртку. — Да, конечно, повеселись там. — Я вернусь к ужину, если ты не возражаешь. Уилл пожал плечами, продолжая жевать. — Что ж, тогда хорошего дня. Уилл поднял чашку с кофе, салютуя спине Ганнибала, когда тот двинулся на выход. — Постарайся никого не убивать! Хлопнула входная дверь, и Уилл взглянул на часы. Он даст себе час, чтобы убедиться, что Ганнибал действительно ушел, а затем ему нужно будет кое-что выяснить.

***

Уилл выдавил на руку большое количество смазки и позволил своему телу нагреть ее, снова покосившись в телефон. Его простата была всего в двух дюймах вглубь от ануса, согласно данным медицинского сайта, и он мог сам нащупать ее. Может, если бы он попробовал, если бы он убедился, что ему понравится, что он этого хочет… Он знал, чего хотел Ганнибал. Это было очевидно еще с тех пор, как Уилл очнулся в своей постели после кошмара на ферме Верджеров. Тогда Уилл, наконец, сумел разглядеть эту уязвимость, которую Ганнибал так тщательно пытался скрыть. Грэм сомневался так долго, пытаясь понять, действительно ли преследующий его монстр испытывал чувства или только изображал их, но, увидев, как Ганнибал преклонил колени перед Джеком Кроуфордом, он ощутил болезненную дрожь в животе, осознав, что Ганнибал Лектер действительно любит его. Следующие три года он отчаянно пытался забыть этот факт. Он неплохо потрудился — милая жена, пасынок, пара новых собак. Жизнь Грэма стала именно такой, о которой он всегда говорил, как об идеале. Но это все только благодаря тому, что он проводил дни, мысленно разговаривая с Ганнибалом, и ночи, размышляя, куда они могли бы убежать, если бы он вытащил доктора из камеры. Это вовсе не означало, что связь, которую ощущал Уилл, имела сексуальный подтекст. Их любовь могла бы быть изысканным союзом умов, подпитываемым страстными разговорами и целомудренной близостью. Уилл не думал, что Ганнибал будет возражать против их ночных разговоров и спокойного партнёрства, пока никто не конкурирует с ним за его внимание. Но что-то изменилось, когда Ганнибал привез их в Испанию. Они прихромали на виллу на окраине Мериды, где Уилл сделал свой первый в жизни по-настоящему свободный вдох. Их травмы требовали определенной близости — Уилл кривился, обрабатывая швы Ганнибалу, а тот с неизменным вниманием ухаживал за плечом Уилла, помогая ему с ежедневными растяжками. Они вместе принимали тогда душ, стоя вдвоем под одной лейкой. Ганнибал опирался на одетую в кафель стену, чтобы не нагружать больную ногу, Уилл подставлял ему под мочалку спину, будучи недостаточно гибким, чтобы дотянуться до нее со своим израненным плечом. Это было тихое и очень мирное время. И, пока они выздоравливали, Уилл обнаружил, что начал доверять этому спокойствию. Он вспомнил, как почувствовал себя потерянным, когда Ганнибал упомянул, что он достаточно здоров, чтобы принимать душ в одиночестве, вспомнил, как зудели его пальцы, пробегаясь по мягкому, покрытому волосками, животу Ганнибала в поисках признаков инфекции. Но это ничего не означало, ничего, кроме того, что Уилл привык к этой их рутине. Но их привычный распорядок никак не объяснял неожиданного внимания Уилла к губам Ганнибала. Грэм заметил, что наблюдает за их движением, когда они произносят слова, прижимаются к бокалу вина или оборачиваются вокруг вилки. Они были пухлыми, наверное, в этом все дело. Эта его полная верхняя губа просто умоляла, чтобы ее куснули. Зубы Уилла почти чесались, когда Ганнибал заговаривал с ним. Ему снилось, что он кусает Ганнибала, отгрызая его губы, чтобы наконец-то обрести покой. Уилл не задумался бы дважды о том, чтоб во сне причинить боль Ганнибалу — эти сны преследовали его годами. Но в тот раз, когда он во сне впервые застонал, посасывая губу Лектера, пока доктор прижимал его к стене, он проснулся обеспокоенным. В течение нескольких месяцев он жил этими снами — а может, кошмарами? — прижатый к стене Ганнибалом, рассыпаясь в труху, пока они целовались, и понимая, что его самоидентификация уже дала чертов сбой. Но теперь Ганнибал во сне проникал в него пальцами, и он просыпался, покрытый собственной спермой, не в силах понять, что, черт возьми, с ним происходит. Уилл был натуралом. Так повелось еще с тех пор, когда Эмили Тауэрс поцеловала его в доках, пока они ждали своих отцов с работы. Казалось странным, что его тело вдруг передумало, но ему было 45 лет, и его преследовали эротические сны о мужчине. Он размышлял, не могло ли это быть последствиями травм. Ганнибал, вероятно, смог бы ему ответить, но Уилл не мог у него спросить. Последнее, что нужно было Уиллу — это начинать с Лектером что-то, что он не сумеет достойно закончить. Он уже дважды совершал подобную ошибку, и оба раза это ломало их и заставляло истекать кровью. Так что вместо этого он решил попробовать прояснить свою ориентацию самостоятельно. Миллионы людей во всем мире делали это, так почему он не сможет? — Окей, — Уилл снова покосился на схему в телефоне, — «Два дюйма внутрь и согнуть». Он распределил смазку по пальцам, растирая, и вздохнул. Возможно, этот опыт прояснит ему некоторые вещи. Откинувшись на кровать, Уилл провел пальцами между ягодицами и на пробу надавил на свою дырочку. Она инстинктивно сжалась, словно выражая протест этому вторжению. Уилл снова нажал, нахмурив брови, когда вновь ощутил сопротивление. Скривившись, он пересилил себя, проникая двумя пальцами сразу и зашипел, когда его задница полыхнула болью. — Блядь, — он вынул пальцы и посмотрел на свой абсолютно вялый член. Его сны были гребаной ложью, на деле это было куда неприятнее. Тем не менее, возможно, ему стоило все же добраться до простаты. Глубоко вздохнув, он снова начал гладить свой анус. — Начал, так продолжай, черт возьми… Задница Уилла уже не так сильно горела, когда он вставил пальцы снова. Единственным ощущением, которое Уилл точно мог распознать в этот момент, было тревожное чувство, что внутри него находится что-то, чего там быть не должно. Он хотел зажаться, отвергая вторжение, но сдержал себя. Погрузив пальцы чуть глубже, Уилл согнул их, пытаясь нащупать небольшой бугорок размером с миндаль. Он скривил губы, зажав язык зубами, и погрузился еще глубже в себя. Наконец он почувствовал… что-то. Глубоко вздохнув, Уилл с усилием ткнул пальцами в этот бугорок. Все тело дернулось, словно от удара током. Ему показалось, что он воткнул пальцы в розетку. Неприятный электрический разряд отозвался даже в зубах, и он с отвращением высвободил пальцы, вытирая их полотенцем рядом с собой. И ради этого была вся суета? Ощущение было таким… Ну, он не собирался повторять это снова, однозначно. Это решило вопрос окончательно. Уилл точно не интересовался Ганнибалом в этом смысле. И плевать, что там показывало ему во сне подсознание.