Bedside Visit

      Когда он вошел в палату, Рей пришлось бороться с желанием снова нахмуриться, как она часто делала в детстве. Хмурый взгляд, порожденный ее непониманием, ее горечью по отношению к этому человеку. Она уже довольно давно так не делала. Она научилась принимать его таким, каким он был. Им обоим удалось добиться прогресса в преодолении стен, которые они построили между собой. Она вздохнула и позволила себе легкую улыбку, которую она дарила ему всякий раз, когда они встречались. Не его вина, что она оказалась на этой проклятой больничной койке, и не его вина, что в последнее время ее жизнь стала такой сложной. — Отец, — сказала она, приветствуя.       Рей наблюдала, как он остановился, краска отхлынула от его лица, когда он увидел ее прикованную к постели, бинты на ее руках. Очевидно, она была не единственной, кто не любил больницы. — Рей...       Она услышала страх в его голосе, прозвучавший громко и ясно, вместе с его беспокойством... Беспокойство, которое он всегда будет скрывать за бесстрастным лицом политика. Ее глаза широко раскрылись от удивления, и она обнаружила, что ей пришлось сдержать слезы. Она наблюдала, как он опустил руки по бокам, сжав кулаки, когда на мгновение попытался восстановить самообладание. Он отвернулся от нее и посмотрел на увядающие цветы на подоконнике. Ей потребовалось короткое мгновение, чтобы понять, что он, вероятно, просто боролся с желанием броситься к ней и в жесте защиты взять ее за руку, короткое мгновение, в течение которого ее отец, казалось, обнаружил, что окно не было тем, что отвлекает от мыслей, владеющих им. Она с недоверием обнаружила, что он шагнул к ней и, заметив состояние ее руки, нежно сжал ее здоровое плечо. — Я...       Рей остановилась, поняв, что не знает, что ему сказать.        Хино-сан не был тем человеком, которого она привыкла ассоциировать с отеческой нежностью. Казалось, он тоже не знал, что сказать, когда на этот раз повернулся лицом к двери. Рей обнаружила, что на этот раз она была рада, что он оставил своих телохранителей за дверью.       Ангел прошел мимо, как и его отцовский порыв обнять дочь; но что-то было передано. Это было нечто такое, что одновременно и радовало, и беспокоило ее. Должно быть, она выглядела ужасно больной, если ее отец позволил своему беспокойству взять верх над собой. — Мотоки-сан сказала мне, что вы оба попали в автомобильную аварию... Но почему-то это мне не кажется таковым.       Рей подавила саркастический смешок в ответ на его заявление. У нее было много порезов и ожогов, а также несколько синяков. Она определенно чувствовала себя так, словно пробила лобовое стекло автомобиля. Порезавшись осколками стекла, она знала, что это был лед. Обожженная пламенем, которое не могло быть таким ледяным, поверженная испытанием, которое было связано не столько с внезапным ударом, сколько с чувством вины, беспокойством и стрессом. И все же она каким-то образом могла понять, откуда взялось его заявление. Ей иногда говорили, как сильно она похожа на свою мать в расцвете лет. Рей до сих пор отчетливо помнила, как плохо выглядела ее мать на смертном одре. Ее отец, несмотря на то, что отсутствовал в предсмертный час своей жены, вероятно, все еще мог вспомнить свои редкие визиты к ней во время ее болезни. — Со мной все будет в порядке, — сказала она.       Он снова повернул к ней лицо, глядя ей в глаза, когда она повторила эти слова. Он улыбнулся в ответ с облегчением, услышав теплоту в ее голосе. Он, в свою очередь, успокоил ее, снова выпрямившись, вернув свое проклятое бесстрастное лицо и сказав своим обычным грубым и профессиональным тоном: — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится...       Она искренне улыбнулась и закрыла глаза, ее ответ прозвучал шепотом, когда она почувствовала, как сон медленно обнимает ее. — Я думаю, что в данный момент мне просто нужно немного отдохнуть.       Рей показалось, что она почувствовала, как что-то коснулось ее челки, когда она погрузилась в спокойный сон.       Когда она проснулась, букет увядших цветов на подоконнике был заменен свежими. Не те, что из магазина Макото, но все же цветы, которые ей были знакомы. Те же цветы, которые, как она заметила, предпочитал ее отец, когда признавался, что скучает по ее матери, выглядели яркими и красивыми.       Почему-то ей больше не было так плохо лежать на больничной койке.