Неделя

За обедом Эрик спросил, какое вино или шампанское ей бы хотелось попробовать завтра к ужину. Кристина закрыла рот рукой, немного позеленев. После чего выдохнула и убрала ладонь ото рта. - Мне сейчас даже думать об алкоголе не хочется, сразу начинает мутить. Хотя бы месяц без спиртного... Всё, что угодно, кроме этого. Согласна даже на кофе. - Ладно. Не знал, что ты... - Нет, я никогда не напивалась до такого состояния. Это первый и последний раз. Потому... хочу прийти в себя. - Тогда, ты не откажешься выпить со мной гранатовый сок? Почему он об этом спросил? Сок граната сложно достать, да и в Париже он не продаётся, разве что, сироп из граната. - Что? - Сок граната, - повторил Эрик голосом искусителя, что заставило Кристину растеряться. - Или ты бы позволила мне накормить тебя шестью зёрнышками этого плода? Девушка закатила глаза. "Так вот в чём дело! Воображает себя Аидом, а меня, стало быть, Персефоной!". - Насколько я помню, Аид сам выбрал подземный мир и любит тишину. А ещё, не только Персефона, но и сам Аид, оба были неверны друг другу. Пришла очередь Эрика растеряться. - Что ты имеешь в виду? - Мы с тобой - не Аид и Персефона. Мы - Орфей и Эвредика - влюблённые в музыку и друг друга. Час спустя. Слова Кристины за столом явно возымели эффект. Как усталость Кристины была заразна для Эрика, так и его озорство передалось ей. Супруги поют отрывок из "Орфея и Эвредики". Только очень необычно и спонтанно. Никто из них не думал, что они подхватят затею друг друга. Идём, Эвридика! За мной, бесценный, милый друг, мой восторг, радость сердца! Ужель это ты? Ах, могу ли я верить? Да, с тобою твой муж… Чтобы жить самому, — из обители смерти я вырвал тебя! Любовь моя смягчила Зевса, и тебе он жизнь возвращает… Для исполнения отрывка используются два этажа - гостиная внизу и коридор наверху, вместе с лестницей. Эрик "кидает" свой голос с помощью чревовещания, и сказать, где на самом деле он находится сейчас - довольно проблематично. Кристина, вместо того, чтобы следовать за своим "Орфеем", прячется за портьеры и в любом другом месте, где только можно спрятаться. Я жива, я с тобой?… О, блаженный, дивный сон! Эвридика, пойдём! Милосердье богов без замедленья примем, бежим из этих мест ужасных! Но… твоя рука моей уж не сжимает?… Как? Страшит тебя мой взор? Его ты так любил. Увы! Ко мне теперь мой Орфей холоден стал? Иль моя красота отцвела и поблекла? Как тяжко испытанье! Эвридика, скорей отсюда бежим! Ах, не медли! Я хотел бы излить всю душу пред тобою… Но мне нельзя… О роковой запрет! Мне брось один лишь взгляд! Ты пугаешь меня! ...Страстный порыв любви затмил рассудка силу… Забыть готов я клятву, Эвридику, всё на свете!.. Узнай… Решусь ли? О Зевес! Скоро ли конец испытанью?! Нет! Так прими мой прощальный привет… и вспоминай Эвридику… О боги! Вся надежда на вас! Что с нею? Эти слёзы сведут меня с ума! Нет, богам не нужна столь ужасная жертва! Эвридика, взгляни же! - О не... - в момент, когда же Орфей должен повернуться и навсегда потерять свою Эвредику, Кристина вскрикивает, оказываясь в кольце мужских рук, стоя вместе с ним посреди гостиной, а после улыбается, понимая, что их музыкальная импровизация подошла к концу. Эрик сцеловывает улыбку с её губ, и девушка отвечает ему, оплетая его шею руками, прижавшись всем своим телом к его. Они оба поражены тому, как проходит выходной, поражены, что всё происходит так, поражены ребячеством друг друга. Поцелуй обрывается, пара переводит дыхание от пения и поцелуя, от баловства, но не отпускает друг друга. Не в силах больше стоять на цыпочках, девушка перемещает свои ладони ему на ключицу. - Ты действительно Эвредика, - шепчет он с трепетом и любовью. - А ты действительно Орфей, - шепчет она в ответ, поглаживая его по щеке и волосам, что успели отрасти. - Я собирался попросить, если ты нечем не занята... Подстрижёшь меня снова? Чуть короче, чем в прошлый раз, чтобы было удобней работать на стройке? - он будто думает, что она отругает его. - Не занята, только зеркало занавешу. И тогда, в воскресенье, к прогулке я сама выберу причёску для себя. К вечеру они стоят около книжных стеллажей, выбирая литературу для чтения. - Выбери что-нибудь на свой вкус, - сказал Эрик. Кристина гладит книги по корешкам, вынимая две. "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда" и "Франкенштейн". - Пытаешься угодить мне? - расстроенно спросил он. Девушка нахмурилась. - И вовсе нет. Я... напомни, когда ты был только моим Ангелом и в те две недели, мы говорили о литературных предпочтениях друг друга? - Нет. Да и я был не в том состоянии, чтобы что-нибудь запомнить. "Верно. Его депрессия не один раз ослепляла его. Даже если мы и говорили об этом, он мог не услышать меня тогда." - Ну, тогда слушай сейчас. Я читала их, когда училась в консерватории. Мне нравятся книги, похожие на те, что читал мне папа. Смутно, но Эрик вспомнил, что в те две недели она говорила что-то о Сказках Севера. А Кристина поняла, что... - Постой, ты сказал, что я пытаюсь угодить тебе? Значит, тебе тоже нравятся такие книги? - на её лице расцвела восторженная улыбка, отчего у Эрика снова ушёл пол из под ног. - Я... могу тебя попросить? Ты почитаешь мне? Впрочем, он именно это и собирался ей предложить, потому кивнул. Его голосом. Всё равно, что рассказывать его голосом. Печальная ли история, вульгарный ли рассказ - всё равно. Красота его голоса дарит особенное восхитительное забвение. Кристине бы хотелось (и, она догадывается, что и самому Эрику тоже), чтобы его вкрадчивый голос звучал со сцены, на сцене. Чтобы он... Но, к сожалению, это невозможно. Не из-за лица. Он мог бы брать роли рассказчиков, тех кого зритель только слышит. Дело в его проекте. Он живёт архитектурой также горячо, как музыкой. В его кабинете буквально завалы чертежей, зарисовок и прочего. Помимо этого он всё же умудряется писать музыку. Также, Кристине невероятно льстит, что только она (и, может быть, в далёком будущем, их дети) удостоена такой чести, слышать его завораживающий, нежный и твёрдый баритон. Мужчина читает книгу вслух, и как бы сильно он не любил Кристину, его ужасно нервирует, что она смотрит на него, сидя с ним на диване так близко. На что ты смотришь? На лик дьявола? Перестань! Голос - единственное прекрасное, что есть во мне. Тебе недостаточно слышать меня? Девушка подаётся вперёд и ласково убирает за ухо непослушную чёрную прядь, что закрыла половину его лица от неё. И этот жест странно расслабляет его, даёт понять, что ей действительно нравится смотреть на него, даже когда это необязательно. За чтением незаметно проходит два часа, за окном постепенно вечереет. За это время Кристина с ногами забралась на диван - домашнее тонкое и лёгкое платье без корсета, сшитое Эриком, это позволяет. Туфли стоят рядом с диваном. Мужчина, у которого уже в горле пересохло от чтения, кладёт книгу на стол, предварительно оставив закладку, где остановился. Его взгляд случайно упал на обнажённые маленькие ножки супруги, что выглядывают из-под подола платья. И повторно пересохло в горле, теперь уже по другой причине. Захотелось... И... ведь она не откажет? Даже если ему трудно поверить, ей нравится целовать его, обнимать, лежать в одной постели. - Кристина... мой Ангел... могу ли я... - красноречие мигом куда-то подевалось, а сказать свою просьбу вслух не получилось. - Покажи, что ты имеешь в виду. Если мне не понравится, я остановлю тебя. Мужчина сглотнул и протянул ладонь к её ножкам. Девушка вздрогнула и чуть подалась назад, не успел он и коснуться. - Прости... - Нет. Я... не ожидала, продолжай. Подняв голову, он не уловил в её взгляде брезгливости или нежелания. Очень осторожно он обхватил лодыжку её левой ноги, вытянув её стройную ножку и переложив к себе на колени, также и правую её ногу. Его северная фея снова вздрогнула. - Н-надеюсь, ты не собрался щекотать меня? - Нет. Это - единственное, что для тебя нежеланно? - Да. Я боюсь щекотки... - нехотя призналась она. - Что ж, можешь не беспокоится. Он поднял её ножку и поднёс к лицу, дважды с особым трепетом поцеловав её ступню. Эрик одновременно ликует от удовольствия и не может пошевелиться от страха, что девушка оттолкнёт его. Он с трудом опустил её ножку на место, и с ещё большим трудом повернул голову в сторону супруги. То, насколько мужчина был удивлён, видя на её личике смущенье, непередаваемо. Это непривычно, этого не может быть. Его разрывают противоречивые чувства и эмоции. Но он хочет ещё. Её доброта, даже если это окажется ложью, самый желанный для него яд. Эрик поначалу медленно, неуверенно ласкает её ножку ладонями. Видимо, он задел чувствительную точку на лодыжке Кристины, потому девушка издала стон. После него мужчина осмелел, нежно массируя её ноги, круговыми движениями скользя большим пальцем по её мягкой молочной коже, надавливая и поглаживая. - Мне... определённо нравится... - между стонами пробормотала девушка, упираясь спиной о подлокотник, прикрыв глаза. Забывшись в ласке, Эрик провёл по ноге вверх, отчего Кристина тут же спрятала ноги под платье. Но не из отвращения. Девушка улыбнулась мужу, как бы говоря, что ей нравится, но пока что она к этому не готова. Снова надев туфли, она села ближе, собираясь с мыслями, затем села к супругу на колени. - Донеси меня до спальни, - капризно попросила она. Эрик был удивлён наглостью супруги, но и совершенно не возражал против её просьбы. Потому, крепко обхватив её и прижав к себе, направился со своей драгоценной ношей в сторону лестницы. Ноша, обхватив его за плечи, расслабилась, когда он поднимался вверх и шёл с ней по коридору. А спрыгнула, как только пересекли дверь спальни. - Мне нужно переодеться, - объяснила Кристина. Пока она переодевалась, облачаясь в белоснежный пеньюар, Эрик принимал ванну. Кристина уже купалась утром, как только зелье подействовало, окончательно расправившись с головной болью и другими признаками похмелья. Через несколько минут он вернулся в спальню, в чёрной тонкой свободной рубашке и чёрных тонких штанах, поверх всего этого надет халат. Эрик скользнул под одеяло к всё ещё не спящей жене и задал вопрос, который хотел задать весь вечер. - Тебе действительно нравится смотреть на меня? - Ну, тебе же нравится смотреть на меня. - Но это же совершенно разное! Я смотрю на ангела, а ты - на дьяв... - его слова были приостановлены пальчиком Кристины на его тонких губах. Эрик ошеломлённо вдохнул воздух. - Не называй себя так. Я уже говорила, что это будто ты говоришь мне, что я совершила ошибку, полюбив тебя. Я понимаю, что тебе всю жизнь твердили, что ты - демон. Но... - она убрала руку и погладила его по щеке и всё ещё немного влажным волосам. - Но кого же ты тогда видишь? - Я вижу... Эрика, своего мужа, Ангела, свою любовь. Ты ворчливый, порой мне сложно тебя понять. У тебя ужасный характер, просто невыносимый. Тот, кто отказывается помогать, но в итоге помогает. Кто-то, кто на самом деле просит так мало для счастья, но чей талант и сердце способны объять весь мир... Слова путаются, потому что Эрик целует её руку от запястья и вверх, завершая кратким поцелуем в изящную шею. Он намеревается поцеловать и в губы, но... - Подожди! Её восклицание ослабляет его бдительность, и девушка надавливает на его плечо ладонью, укладывая его спиной на постель. Нависает над ним и целует в губы, а её волосы закрывают их золотистой "палаткой".

***

В карете по дороге в Булонский Лес, Эрик и Кристина прижались спиной к стенке, задремав, мужчина обнял супругу за талию, а девушка прижалась боком к нему. В парке супруги сели на скамью у водоёма, где плавали лебеди; рассказывая друг другу о том, что интересного произошло в театре и на стройке. Эрик оказался очень голоден до оперных сплетен, чего и сам от себя не ожидал. С другой стороны, более, чем девятнадцать лет это место было его домом. А он сам говорил что-то про гирлянду, портик, эркер, ротонду и портал, и Кристина понимает на самом деле не всё, что он рассказывает, но он умел рассказывать красиво, умел удержать её внимание, и для этого не требовался никакой гипноз. - В субботу, если ты не занят, матушка хотела бы, чтобы ты пришёл вместе со мной. Ты ведь обещал ей спеть или исполнить что-нибудь, как настоящий Ангел Музыки. - Я не занят, милая. И с удовольствием исполню песню, но если ты споёшь со мной. - Люблю, когда мы поём дуэтом, - ответила Кристина, уже предвкушая этот день. Эрик всё ещё думает, что все смотрят на них и жалеют Кристину. Но недавно эта мысль перестала приносить боль. А всё из-за того, что даже если кто-то так и считает, если кто-то полезет её спасать, то этот кто-то неправ. Действительно неправ, и теперь Эрик знает это. Что она улыбается и смеётся рядом с ним, чувствует себя спокойной и счастливой, показывает и озорную свою сторону, позволяет прикасаться к себе, целовать и обнимать, и дарит ласку Эрику в ответ. В какой-то момент они оба замолчали, наблюдая за белыми лебедями, что плавали в водоёме. В следующее воскресение Эрик собирается порадовать Кристину пикником на холме парка, где их не побеспокоят. Но для начала нужно купить маску, что не закрывает губы. Вечером, после ужина, уже Кристина читает вслух, сидя вместе с мужем на диване. И теперь уже он смотрит на неё. Кристина не возражает, хоть это и немного нервирует. Вчера она также наблюдала за ним, пока он читал. Ночь завершилась тем, что книга упала из рук Кристины на самой последней странице, на пол, а сама девушка, заснув, опустила голову на плечо мужа. Эрик изумлённо улыбнулся и взял жену на руки, осторожно и нежно, стараясь не разбудить, поднялся с ней с дивана и понёс вверх по лестнице в спальню, где уложил на постель, укрыл одеялом, благо, она уже была в сорочке; и, раздевшись, остался только в белой рубашке и штанах, и скользнул в одеяло к Кристине.