Не всё то золото

      Сморщив лоб, он минут пять смотрел на своё отражение в воде. Под его взглядом вода боялась шелохнуться. Недовольный рык заставил лягушек, сидевших на листьях кувшинок, резко прекратить свои серенады и прикинуться хамелеонами, кузнечики замерли на камышах, бабочки перестали махать крылышками и притаились между травинок, а солнце спряталось за тучу.       Он показал клыки, хищно прищурил глаза и тяжело вздохнул.       — Кругом одно жульё…       Сплюнув на большой валун, на котором когда-то сидела сестрица Алёнушка, он подтащил очередной щит с жёлтым гербом из кучи тех, что насобирал на поляне, словно грибы, и попробовал на зуб. После со злостью отшвырнул в сторону.       — Тьфу… дешёвка, кому после этого верить? Золото, где тут золото? — он оглядел поляну. — Ещё золотая молодёжь называется. Бе-е-е… — протянул последнюю букву и высунул язык, показывая отвращение. Набрал воды в пасть, ополоснул и фонтаном выпустил её обратно. — Одна примесь, никель и медь. А этот так вообще деревянный. — Он с силой наступил лапой на щит, тот от его веса превратился в щепки. — Ну что за люди! Не осталось в мире порядочных рыцарей, ни тебе достоинства, ни благородного металла. Показуха одна. Не стыдно вот так дракона обманывать? Ну и что, если у них тут тусовка, и кто меня звал? Меня звать не надо, я что — не люди?       Он со злостью пнул шлем с двумя рогами, который отлетел и плюхнулся на середину пруда. Круги моментально расплылись по воде, нарушая идеально гладкую поверхность.       — Кто мне обещал золото девятьсот девяносто девятой пробы, а? — передразнил он сам себя в искажённое отражение и от своей же рожи перекривился. — Надо же быть таким доверчивым и наивным, чтобы купиться на блёстки. Тьфу. Не тот пошёл контингент, не тот. Чтобы я ещё раз на это клюнул…       На выжженной земле в лужах грязи и пепла лежали остатки рыцарских доспехов, мечи и копья. Ещё полчаса назад тут пели птицы, летали бабочки, а солнце ласково касалось зелёной лужайки. Он брезгливо, на цыпочках — не дай бог испачкаться, переступил металлолом и только расправил крылья, как послышался шорох сухой листвы. Он замер.       — Это всё ты сделал? — Из-за дерева выглянула девочка лет семи в простеньком ситцевом платье и в красной шапочке. Дракон повернул голову и уставился на крошку. Глаз нервно задёргался.       — Я.       — Зачем? — совсем без страха спросила она, подняв василькового цвета глаза на ящера.       Дракон растерялся, что ответить: — Ну-у-у… — протянул последнюю букву, — …они не настоящие.       — Ты хотел их съесть? Ты голоден? Вот, возьми. — Она подошла ближе и протянула корзинку. Дракон ошарашенно продолжал хлопать глазами, но лапу протянул и заглянул внутрь. На белой салфетке лежали похожие на большие золотые монеты пирожки. Он незаметно втянул воздух и от приятного запаха закрыл глаза.       — С чем они? С мясом?       Девочка кивнула и добавила: — И с грибами.       Дракон открыл пасть и опрокинул в себя содержимое корзинки: — Сама пекла?       — Это мы с мамой, — стесняясь, ответила она и опустила голову.       — Спасибо, золотце. — Дракон вернул корзину девочке.       Они долго ещё сидели на берегу пруда и о чём-то говорили. Дракон понял одно: не всё то золото, что валяется под лапами, и не всё то золото, что блестит с высоты птичьего полёта. Золотым может быть только сердце!