Faith

***

            Привязана к нему. Конечно, она была связана с ним какой-то кровной связью. Как могло быть иначе? Его сердце разбилось на хлипкие осколки, едва Елена поблагодарила его за то, что теперь она могла питаться из мешков с кровью, накинувшись на него в объятиях. Это был не первый раз, когда он чувствовал себя мертвым в ее руках. Но почему-то казался окончательным. Деймон упал в кресло, посреди кучи разбросанных книг. Все это было ложью, - конечно было. Поцелуи. Признания. Ночь, к которой он не раз возвращался в своем уме. То, как она выглядела под ним абсолютно уничтоженной чувствами и удовольствием. В миг его наполнило такое отвращение к себе.

Ты воспользовался ею.

Его мысли бесновались, роились в голове, и с каждой новой Сальваторе тошнило от чувства ненависти к себе. Он должен был знать, должен был оттолкнуть. Просто потому, что это не могло быть правдой. Пора было признать это. Елена бы никогда не предпочла его, сколь много он не делал – вырывал ее из лап смерти ценой своей жизни; утешал бы ее, когда никого другого не осталось у нее на стороне; убивал за нее, зная, что она возненавидит его после этого. Мужчина был так погружен в себя, что даже не заметил, как открылась входная дверь пансионата. Даже когда такой знакомый до боли голос произнес его имя – он не слышал. - Деймон? – Елена смотрела на него со смесью страха и волнения. Сальваторе поднял на нее свой взгляд. По коже девушки пробежала дрожь. Он смотрел на ее так, словно делал это в последний раз. Мужчина был так мрачен, изящно красив, что она чувствовала себя в сравнении с ним двенадцатилетней девочкой, неуклюжей и неловкой. Так далеко от него. Девушка прокашлялась, едва сдерживаясь от того, чтобы не обнять себя руками, пытаясь напомнить себе, что теперь она не испуганный, неуверенный подросток, которым она была раньше. Теперь она вампир. - Кэролайн рассказала мне. О связи. – Гилберт подошла к нему неуверенным шагами, не зная, чего от него ожидать. Резкий хриплый и грубый смех разрезал тишину. Елена почти испуганно дернулась – после того, как она слышала его искренний, настоящий смех – это было сравни тому, чтобы слушать скрип ножа по металлу. - Это ничего не меняет, Деймон, не для меня… - попыталась она, но была тут же жестоко прервана. - Разве? Как по мне, это меняет все. Ты сейчас должна ненавидеть меня, Елена, - горько прозвучало в тишине. Ее глаза удивленно распахнулись, уставившись на мужчину. Гилберт присела на край подлокотника креста, в котором он сидел, попытавшись взять его за руку. Одно прикосновение – и все ее внимание принадлежало ему. Девушка так часто видела эти руки - наблюдала, как эти они парили над клавишами пианино, сворачивали шеи, поклонялись ей, разрывали сердца. Они всегда выглядели красивыми, покрытые алой кровью или ее влагой. Она попыталась успокоить их своими собственными пальцами, которые видели за ее короткую жизнь гораздо меньше, и Сальваторе расслабился на секунду, но после вдруг напрягся и выскользнул из ее хватки так, будто ее кожа обжигала. Елена обиженно прижала ладони к груди. Он никогда… Не избегал ее прикосновений. Они могли яро спорить, иногда причинять друг другу боль, но их тела, касания, всегда были честными. - Ненавидеть?.. – переспросила вдруг девушка, не ожидавшая этого. - Я воспользовался тобой. Без твоей воли. Приказывал тебе. Изнаси… Сальваторе не успел договорить. - Не вздумай даже заикаться об этом! – голос Елены вдруг был полон силы, почти ярости. Зная, что Деймон хотел сказать, она бы не позволила осквернять ту ночь. Ночь, которая поменяла все для нее. Ночь, заставившая ее чувствовать то, что она не знала, что способна. Ночь, из-за которой у нее сбивалось дыхание. Это было так невероятно, что она не хотела даже слышать об этом. Гилберт опустила руки на колени, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней. Вдруг она так невероятно разозлилась на него. Сальваторе видел себя с такой ненавистью, и Елена хотела одновременно ударить его за это и прижать к себе. Девушка просто хотела, чтобы он видел себя так, как видела она, когда смотрела на него. Человека, который любил ее так безропотно и абсолютно, который жертвовал и защищал ее, как бы тяжело это ни было, сколько бы раз она не причиняла ему боль. Человек, который всегда будет принимать трудные решения и не ожидать ничего взамен, кроме ее жизни. - Не смей так думать о том, что случилось той ночью. Я была с тобой потому что хотела этого сама, так сильно и давно, ты даже не представляешь. Ты не знаешь, как сильно я сопротивлялась тебе, нам. Не смей. – Сальваторе покачал головой, горько усмехаясь. - Но это так. Я… - Ты даже не знал об этом, Деймон! – Гилберт теперь настойчиво вновь схватила его за руку, не отпуская, смотря в глаза, - ты не говорил мне спать с тобой. Не говорил мне любить тебя… Но это все равно так. Я люблю тебя, пожалуйста… - Елена, нет… У тебя есть полное право злиться на меня. Черт возьми, у тебя есть право ненавидеть меня. Но не надо говорить со мной о любви. Просто не надо. - Я не понимаю… Почему? – ее пальцы крепче сжали его ладонь. Гилберт не могла его отпустить. Не после того, что было. Не после того, что она признала, что чувствовала к нему – так сильно, разрушающе, абсолютно. Он не мог лишить ее этого. - Ты не любишь меня. Ты не можешь. Это… Просто не можешь. Все слова, сказанные в яростной острастке вспыхивают у него в голове, как будто каждый раз его бьют плетью, вспышка за вспышкой. «Может быть, в этом и проблема» «Если ты зол на меня, Деймон, тебе стоит просто прекратить» «Может быть, ты не тот, кто должен учить Стефана самоконтролю» «Да что не так с тобой?» «Я люблю его, Деймон. Он вошел в мою жизнь, когда я нуждалась в ком-то больше всего, и я сразу влюбилась. Неважно, что я чувствую к тебе, я никогда не откажусь от него» «Я забочусь о тебе, Деймон. И именно поэтому я должна тебя отпустить». Чтобы она не говорила сейчас, все, что она говорила и делала раньше, говорит об обратном. Мужчина вздохнул. - Возможно, я бы поверил раньше. Но не сейчас, уже нет. Я делал ужасные, отвратительные вещи с тобой и твоими друзьями. - Это так. Но также ты спасал меня и близких мне людей так много раз, что я сбилась со счета… Ты был рядом и я не знаю, как выразить всю мою благодарность тебе за это… В действительности, не было никакого способа посчитать, узнать, потому что из всего, что она замечала, вероятно, были еще тысячи маневров, которые он сделал, чтобы защитить всех, оставшись незамеченным. - Ты же знаешь, что в конце концов это не имеет значения. Каждый раз, когда я был рядом был потому, что рядом не было Стефана, в котором ты нуждалась. И я не понимал этого раньше, но теперь понимаю. Он выслушал от нее достаточно в свое время о том, как она любила святого мученика Стефана, как он был светом в ее жизни, улыбкой в ее лучах солнца, сливочным сыром в ее бублике. Сальваторе нежно сжал ее руку, его голубые глаза отливали печальным знанием чего-то точного, но неизбежного. Это ломало Елену на куски. - Вы созданы друг для друга. Ты выбрала его, будучи человеком. Ты попрощалась со мной и решила отпустить. И ты была права. Ничего не изменилось. Ей хотелось кричать на него за эти слова. Ей казалось, будто они разъедают каждую частичку ее существа. Потому что изменилось так много. Она знала, что становление вампиром не заставило ее полюбить его. Каждый раз, когда его не было рядом, когда она общалась со своими друзьями, которые постоянно пытались ей сказать, что правильно, а что нет; каждый раз, когда они пытались исправить ее, Елена чувствовала себя поломанной, действительно мертвой. Но не с ним, никогда не с ним. Он был единственным, кто принимал ее такой, какая она есть. Правда была в том, что не вампиризм изменил ее. Ее изменило время. С каждым предательством, каждой смертью вокруг себя, она менялась. Разница была лишь в том, что, будучи вампиром, она это признала. Признала, что больше не была маленькой девочкой, стыдящейся своих чувств и реакции окружающих. Не была той, кто нуждался в постоянной защите. Не была маленькой, милой и доброй Еленой. Подростком, не знающим, чего хочет. - Просто послушай меня, хорошо? Когда я… когда я превратилась, я не хотела ни думать, ни объяснять мотивы моих поступков. Тем более не хотела выслушивать что-то о том, где я поступила неправильно. Но когда я с тобой, мне не нужно этого делать. Мне не нужно, потому что ты уже знаешь каждую чертову вещь, которую я не могу заставить себя сказать. Ты просто понимаешь. Всегда. Дело не в этой проклятой связи. Елена никогда не говорила о них так много. Деймон не имел ни малейшего понятия, как разобраться в этой куче дерьма, которое она только что сказала. Гилберт дико закачала головой, сдерживая слезы. Она знала, через сколько боли заставила его пройти. Знала, сколько глупостей сказала и сделала. Девушка не могла выразить словами, как сожалела. Как она вообще могла даже начать извиняться за это? За то, что так долго принимала его как должное? За любовь, которой он окружал ее, а она лишь безропотно топтала? За то, что… О боже мой, как она могла начать извиняться за то, что оставила его умирать, одного? Елена не знала, что сделала, чтобы заслужить преданность этого человека: невероятно сложного, свирепо честного, безжалостно проницательного. И она пыталась быть лучше для него. Иногда более терпеливой – быстрее понимать, когда он ведет себя черство, потому что пытается защитить себя или их. Потому что, Боже помоги ей, она бы не позволила никому подойти достаточно близко, чтобы даже попытаться быть с ним. - Мне так жаль, Деймон. Сможешь ли ты меня простить? – прошептала Гилберт, сломанно, обреченно. Как будто он мог долго злиться на нее. - Конечно, Елена. Я давно простил. Но «нас» нет. Ты и я? Это никогда не сработает. – хрипло пробормотал Сальваторе. - Как ты можешь быть так уверен? – ее рука скользнула по его щеке. Кожа под ее ладонью вспыхнула пламенем и на маленькое мгновение, мужчина позволил себе представить, как бы невероятно это могло бы быть, сложись обстоятельства иначе. - Ты не можешь говорить мне, что я чувствую. – добавила она, качая головой. Деймон едва не рассмеялся. - Вот где ты ошибаешься. Дело в том, что я могу. – он отпрянул от ее руки, вставая с кресла. Обреченный вздох покинул его губы. - И я собираюсь. Потому что это единственный способ разорвать эту связь. Глаза Елены расширились в ужасе. Нет, он не мог. Он бы не посмел. Не посмел бы забрать у нее это. Девушка вдруг подскочила за ним, испуганная, но злая. Она предстала перед ним, как разгневанная богиня, слабая, но готовая бороться за них до конца. - Сделаешь это и тогда действительно отнимешь у меня выбор. Воспользуешься мной, как и говорил. – ее слова были короткими, но острыми, бьющими прямо в цель и его решимость мгновенно пошатнулась. Деймон выдохнул в растерянности, теперь совершенно не зная, что делать. Она стояла перед ним такая красивая, когда ее карие глаза были наполнены решимостью. Гилберт выглядела такой смелой, готовой идти до конца. Боже, от этой невероятной женщины у него голова шла кругом. Сальваторе знал, что это неправильно, так неправильно, но… Он приблизился, беспомощный против нее. Его тело вдруг оказалось совсем близко, и это было единственным, против чего Елена не имела защиты. Ее пальцы прошлись по мягкой ткани рубашки и она глубоко вдохнула его темный запах, плавясь у него в руках. Сальваторе тяжело сглотнул, прислоняясь своим лбом к ее. Мужчина готов был идти до конца, но все правильные вещи вылетели у него из головы под натиском ее слов. От близости кружило голову. _ Деймон, пожалуйста, ты должен поверить мне сейчас… - прошептала она, вдруг зачарованная его приоткрытыми губами. Все, что она хотела – это поцеловать его, и забыть об этой ситуации так, будто ее не было вовсе. - Ты же понимаешь, что мы не знаем, как в полной мере работает эта связь. Все это может быть ложью… Я не знаю, что делать, – болезненно ответил Сальваторе, побежденный тем, как идеально она чувствовалась в его руках. Он не должен был подходить так близко. Это было его погибелью. - Я обещаю тебе. Обещаю, что это правда. Не отталкивай меня, не уходи, пожалуйста. Я не… Я не могу без тебя. Пожалуйста, Деймон, пожалуйста. Я не справлюсь ни с чем без тебя. Я знаю, что прошу многого после того, что сделала, но мне нужен один последний шанс, чтобы доказать тебе, что это реально. Слезы потекли у нее из глаз, намочив ресницы. Мужчина нежно стер влагу подушечкой большого пальца, не в силах отказать себе, чтобы не прикоснуться губами в мимолетной ласке к мягкой коже. - Ш-ш-ш, девочка. Не плачь… - Деймон мягко обнял ее, любовно успокаивая ее трепетными касаниями, просеивая каштановые волосы через пальцы, пока ей не показалось, что она замурлыкает, как кошка, от удовольствия. - Стефан будет зол на нас. Я говорил ему… - Мне плевать. – резко вырвалось от Гилберт. – Мне плевать, что подумают остальные. Я устала беспокоиться об этом в упрек себе. Деймон позволил себе легкую усмешку. Елена была очаровательна. - С каких пор ты беспокоишься об этом? – поинтересовалась она, утешаясь в невероятном ощущении его рук, обнимающих ее. - Я не хочу, чтобы ты теряла еще одного близкого человека. - Если он не принимает меня такой, какая я есть, значит, я слишком переоценила его. – окончательно прошептала Гилберт, не оставляя сомнений для своих слов. - Я знаю, что иногда мы будем ссориться, Деймон. Это нормально, потому что никогда не бывает абсолютно идеальных отношений. Я знаю, что реальная жизнь так не работает. Ты хотел меня и я здесь. Я чувствую тоже к тебе, я хочу быть с только с тобой. Не с твоим братом, который, по твоей глупости, заслуживает меня больше. Одна очень умная женщина сказала мне, что когда это реально, ты не можешь уйти. Я не позволю тебе. – девушка вдруг пылко примкнула своими губами к его, целуя настойчиво, жадно. От этого голос в его голове о том, насколько он неправилен для нее, становился тише, пока совсем не замолк. Елена грубо выдохнула, с охотой передавая Деймону целовать ее так, как ему заблагорассудится. У нее закружилась голова и она сильнее вцепилась в его плечи, погибая под нежной, но огненной лаской. Везде, где он касался ее, она чувствовала себя прекрасной, любимой. Сальваторе вдруг отстранился ненадолго, а после вновь приник к ней, глубже, скользя своим языком по ее, заставляя захныкать. Как он мог даже подумать о том, чтобы лишить ее этого? В отместку она несдержанно прикусила его губу, и Деймон предупреждающе зарычал, притягивая ее ближе, владея ее ртом, как мог только он. Запах Елены, ее мелодия, просачивалась в его кожу, как будто она была его броней, центром его костей, звуком за его языком. Они знали, что не могут продолжить сейчас - совсем скоро должен был вернуться Стефан, однако Елена делала это чертовски трудным для него, скользя за ворот рубашки. Совсем позабыв об остальном мире, когда Сальваторе целовал ее так. С большим опытом, он трепетно успокаивал ее сладкими поцелуями, пока она не расплавилась у него на груди, как масло на солнце. - Я люблю тебя… - прошептала она ему в губы, обещая, и Деймон так сильно хотел, чтобы это было правдой, что, возможно, действительно начал верить по-настоящему.