Воссоединение (Reunited)

      Даже спустя пять лет после окончания войны мне все еще было трудно привыкнуть к человеческим землям. Не обладая ни одной из магических энергий, которые были характерны для Эквестрии, путешествия сюда всегда заставляли меня чувствовать, что мне не хватает части себя. Меня всё ещё сбивало с толку количество пони, живущих за пределами Эквестрии. Как они могли так жить, было для меня ошеломляюще, но я полагаю, что они просто привыкли к этому. Из-за этого меня видели в человеческих странах только по дипломатическим или политическим делам. Другой менее известной причиной была проверка состояния бывшей принцессы Селестии в Париже, во Франции. Она всё ещё была в коме, и было решено, что суд по делу о преступлениях против человечества и против пони состоится, когда она очнётся. Сегодня я находилась здесь по другой причине, помимо речей прощения и помощи или какого-то пиар-мероприятия, чтобы продвигать дружбу между нашими двумя расами. Я не была здесь для того, чтобы разбираться с какой-то очередной, одной из многочисленных экстремистских группировок с обеих сторон, которые хотели продолжить войну и добиться уничтожения одной из сторон. Нет, я здесь, чтобы навестить старую подругу. Кого-то, кого, как я думала, я буду вечно ненавидеть за предательство... но теперь я здесь, мне раскрыли глаза на наши грехи, я готова просить прощения. Я так много потеряла за последние двадцать лет... Я просто хочу хоть раз вернуть что-нибудь.       Кэри в Северной Каролине был хорошим городком по меркам людей. Неудивительно, что Флаттершай решила жить на такой роскошной и утопающей в зелени территории с множеством лесов и цветов. Таких мест, не тронутых войной, было совсем немного и они были далеко друг от друга. Это напомнило мне леса в Понивилле, так что я думаю, это было для Флаттершай, своего рода, утешением. Некоторые вещи никогда не менялись. К сожалению, дружба не входила в их число. Когда я была моложе, в нашем родном измерении, я думала, что дружбу невозможно сломать или разрушить. Я боролась с великим злом и имела дело с ситуациями, когда дружба, которую я разделяла с моими пятью лучшими подругами, снова и снова подвергалась испытаниям. Я не думала, что война положит ей конец. Тем не менее, я была неправа. Останки Пинки Пай и Рарити были где-то в Понивилле, скорее всего, похоронены под обломками или разорваны на куски при взрыве авиабомбы. Город, который я когда-то назвала своим домом, всё еще был слишком разрушен, чтобы его можно было восстановить, даже спустя столько лет. В этом городе пони почти не жили, и теперь он не выполнял никаких экономических, политических или военных функций. Таким образом, мне ничего не оставалось, как поставить восстановление некогда значимого города в конец списка. По крайней мере, я устроила там памятник, место, куда я ходила каждый год, чтобы возложить цветы не только в память о двух подругах, которых я потеряла в тот день, но и о других погибших: Кейки, Мэр, Чирайли, Медсестра Рэдрарт, Эппл Блум, Свити Белль, Бон Бон, Даймонд Тиара, Карамель, Берри Панч и многих других. Их теперь нет. Но я потеряла не всех. У меня всё ещё был Спайк, мой приемный брат – тот, кто много раз удерживал меня от пучины отчаяния. Некоторые жители Понивилля, такие как Дерпи Хувс, Аметист Стар, Лаки Кловер, Винил Скретч и некоторые другие, всё ещё присылали мне открытки во время праздников. И другие мои близкие друзья, кроме Флаттершай, ну... они были живы... но наша дружба навсегда умерла. Рэйнбоу Дэш и Эпплджек теперь были террористками, вступившими в ряды «Борцов за свободу Эквестрии» и которым мне приходилось противостоять. У нас перед этим был большой спор по поводу моей сдачи людям, и ни одна из них этого не приняла. Обе потеряли так много, как друзей, так и семьи, что отказались примириться с человечеством. Они и многие другие из тех, кто присоединился к этим, так называемым «борцам свободы», просто не могли смириться с тем, что мир, который мы все когда-то знали, исчез. Они ненавидели меня, и их частые нападения на моих пони и людей давали понять, что они никогда не сдадутся. Они всегда были упрямой парой. Все, кто у меня остались, это Спайк, но он ясно дал понять, что он помог Эквестрии только из-за меня. Он нипони не простил, что они позволили его виду и всем другим расам умереть, не имевших возможности поднимать и опускать солнце и луну. Он был последним драконом в нашем мире, и иногда я всё ещё слышу, как он плачет в своей постели по ночам. Даже если бы я могла найти в своём сердце силы простить Селестию за всё, что она сделала, я никогда не смогу простить ей того, что заставила моего младшего брата плакать. Тем не менее, несмотря на то, что двое подруг погибли, а две вечно будут меня ненавидеть, у меня всё ещё был шанс спасти хоть что-то из моего прошлого. Единственная подруга, от которой я отвернулась после того, как она последовала своему сердцу и встала на сторону людей: Флаттершай.       Под прикрытием заклинания иллюзии я приземлилась перед большим синим домом, на лужайке которого были разбросаны детские игрушки, как человеческие, так и понячьи. Возле красного фургона, припаркованного рядом с сараем, был прекрасный сад со всевозможными цветами. Впервые с тех пор, как пять лет назад я вела переговоры с людьми, я слишком нервничала, чтобы действовать дальше. Я собиралась увидеть Флаттершай впервые за много лет. Значительная часть из них была потрачена на гнев, отвращение и ненависть из-за того, что она предала себе подобных; встала на сторону коррумпированной и опасной расы воинственных убийц. Только в конце выяснилось, что это мы коррумпированная и опасная раса, управляемые монстром, который стремился создать мир только для пони по каким-то своим извращенным причинам. Монстром, который позволил всем остальным в нашем мире умереть, и для этого был готов истребить целую расу другого мира. Свет веры больше не ослеплял меня, как и всех остальных. День, когда я всё узнала, стал днём, когда не только человечество возненавидело Селестию. Все пони, за исключением борцов за свободу и других группировок поменьше, хотели, чтобы она умерла за то, что она сделала. Через год после всего этого я попыталась найти Флаттершай. Я не знала, что буду делать. Просить прощения? Сказать, что она была права? Просто поздороваться? Сможет ли она меня простить? Я знала, что мы не сможем вернуть всё к тому уровню, что у нас было когда-то был, но можем ли мы хотя бы начать все сначала?       Эти вопросы продолжали преследовать меня, когда я шагала к двери. Судя по той небольшой информации, которую я нашла, Флаттершай работала в приюте для домашних животных и вышла замуж за человека-мастера; врача, в частности. Отношения пони человека с точки зрения настоящей романтики были смешанными. Некоторые видели в этом способ залечить разногласия между нашими расами; другие находили это грешным и отвратительным. Самое главное, что она была матерью. Пони и люди не могли иметь детей – по крайней мере, пока что. Но я знала, что она усыновила троих детей после войны. Двух человеческих и одного пони, такого же пегаса, как она. Это заставило меня волноваться еще больше, так как мне не только пришлось бы помириться с Флаттершай, но и доказать её семье, что я приличная пони, несмотря на то, что некоторые газеты всё ещё говорят обо мне.       Наконец, я добралась до большой красной двери с улыбающимся солнцем и надписью «Привет». Теперь мне было жаль, что я не приняла предложение Спайка поехать со мной или хотя бы привести с собой несколько моих стражников. Почему я должна был быть такой упёртой, решая собственные проблемы самостоятельно? Я могла хотя бы заранее позвонить. Я подняла копыто и постучала, отключив и своё заклинание иллюзии. Я ждала, пока не услышала топот копыт, приближающихся к двери, но они были слишком лёгкими и тихими для взрослого. Дверь открылась, и я увидела коричневого пегаса с черной гривой, смотрящего на меня с любопытством. У него не было кьютимарки, и на вид он был не старше шести лет. Это должно быть Фезершай, пони, которого усыновили Флаттершай и её муж.       — Эм-м, а вы кто?       — Прости, твоя мама дома? – спросила я самым добрым голосом. Он медленно спрятался за дверью, нервно глядя на меня, как будто ожидал, что я нападу. Если бы не тот факт, что его усыновили, я бы поклялась, что он был точной копией Флаттершай.       — Что… с кем я- я- я- я говорю, как вас зовут?       — Твайлайт Спаркл. Я... старая подруга... или, по крайней мере, надеюсь на это, – честно ответила я. Я ожидала, что этот жеребёнок вот-вот захлопнет передо мной дверь. Вместо этого я услышала, как кто-то вышел из дома, и впервые за долгое время увидела свою старую подругу. У неё остригли гриву, и та с годами потемнела. Флаттершай стала намного выше и стройнее. Я заметила на её теле несколько шрамов, полученных, скорее всего, на войне. Я слышала, что она прошла медицинское обучение, чтобы помогать человечеству во время войны, но казалось, что она даже побывала в бою, а не просто отсижвалась в госпитале. Её глаза по-прежнему сияли, но казалось, что прежние блеск и радость пропали. Наверное, ещё один побочный эффект войны. Тем не менее, несмотря на всё это, она по-прежнему выглядела красивой. Рарити, возможно, была самой красивой из нас, когда красилась, но Флаттершай всегда была лучше в естественной красоте.       — Твайлайт, – прошептала Флаттершай, потрясенно уставившись на меня, прежде чем легкая улыбка коснулась её губ. – Это действительно ты...       — Флаттершай… я… – я попыталась что-то сказать. Хоть что-нибудь. Тот факт, что мы виделись после всех этих лет, после всего хаоса, через который мы так долго шли, и я не знала, что сказать. В моей голове пролетел миллион вариантов, от простых извинений до полных речей с просьбами о прощении. Тем не менее, я просто стояла, открывая и закрывая рот, с мокрыми глазами и дрожа от всего пережитого. Внезапно она обвила меня передними лапами и уткнулась носом в мою шею. Я замерла, когда почувствовала, как знакомая доброта, которую она всегда излучала, омывала меня. И я заплакала. Я плакала о нашей потерянной дружбе. Я плакала за всех наших друзей. Я плакала, за себя, когда была слишком глупа и слепа, чтобы видеть, её правоту всё это время. Я плакала, потому что сразу поняла, что Флаттершай никогда не переставала быть моей подругой.       — Все в порядке, Твайлайт. Не держи в себе, – прошептала Флаттершай, когда я потеряла контроль над своим телом. Если бы она не обнимала меня, не гладила, не шептала мне на ухо слова утешения, я бы упала на землю. В тот единственный момент я не была принцессой Твайлайт. Я не был послом Спаркл. Я была просто Твайлайт.

***

      Успокоившись, Флаттершай провела меня в свой тёплый дом. Это было уютно, подходило для семейного отдыха и немного напомнило мне дома в Понивилле. В её доме жило несколько зверушек, кошки, собаки, птицы, но гораздо меньше, чем там, в её коттедже. Я видела фотографии её семьи, в том числе двух других детей, людей, которые, по её словам, сейчас были в школе, а её муж на работе. Фезершай был слишком напуган, чтобы ходить в школу, поэтому Флаттершай обучала его на дому, пока он не почувствует готовым войти в общество. Маленький жеребенок, казалось, проникся ко мне симпатией после того, как его мать представила меня как свою подругу. Подруга. Я всё еще была её подругой. Я повторяла это снова и снова, чтобы навсегда сохранить это в своей голове. Я всё ещё была её подругой. Затем Фезершай извинился и пошёл поиграть в игрушки наверх, оставив нас двоих сидеть на диване с тёплым зелёным чаем.       — Прошу прощения за своего сына, он довольно застенчив, когда дело касается незнакомцев, – сказала Флаттершай, протягивая мне чашку.       — Интересно, от кого он это взял? – пошутила я, и мы оба засмеялись. Мы выпили немного чая, прежде чем взглянуть друг на друга с улыбками на лицах. – Флаттершай, я так рада снова тебя видеть. Мне очень жаль, что я сказала тогда... Она подняла копыто и остановила меня. Улыбнувшись, Флаттершай покачала головой и сказала:       — Твайлайт, я ни разу не ненавидела тебя или кого-то ещё после того, как я перешла на сторону людей. Я не виню вас в том, что вы следовали за принцессой Селестией. Нас всех обманули.       — Я знаю… – прошептала я, – но до сих пор не могу поверить, что та кобыла, на которую я больше всего равнялась в своей жизни, была таким… ужасным существом. Флаттершай прижалась копытами к моим.       — Ты ее ненавидишь? – тихо спросила она.       — Как я могу этого не делать?! – крикнула я, но внезапно вспомнила, что Фезершай был прямо над нами, поэтому понизила голос. – Она солгала нам. Она позволила всем остальным расам Эквуса умереть, в том числе нашим друзьям Зекоре, Литтл Стронгхарт, Джильде и многим другим! При этом говоря, «всё нормально» и «так и должно быть»! Она пыталась искоренить целую расу, чтобы создать утопию понячий мир-утопию! Исчезли даже те несколько грифонов, минотавров, зебр и ослов, которые оказались с нами во время переноса через измерения. Они восстали против нас во время войны, но были быстро уничтожены. Селестия потребовала, чтобы их арестовали и держали в тюрьме до окончания войны, но им удалось захватить некоторые из наших кораблей и попытаться переправиться на земли людей, где находятся все оставшиеся не-пони Эквестрии. Наш флот по очереди потопил их по приказу адмирала, но даже сейчас я не могу с полной уверенностью сказать, было ли это его решение или решение принцессы Селестии.       — Она... она поставила на нас клеймо агрессора, и это клеймо уже никогда будет не свести! Даже если бы всё человечество простило нам то, что мы сделали, оно никогда не исчезнет! Никогда не будет забыто! Она предала всё, за что мы когда-либо боролись... и разрушила нас... разрушила нашу дружбу... – я закрыла глаза, когда по моей щеке скатилась слеза. – Я не могу простить её, Флаттершай. Все, что я хочу узнать у Селестии, прежде чем её приговорят к смерти, это спросить её, почему она сделала всё это. Я просто хочу знать, прежде чем я полностью вычеркну её из своей жизни.       —… Это было нелегко, правда? – спросила Флаттершай, снова меня обняв. – Ты так много страдала... война, принцессы, погибшие, Эпплджек и Рэйнбоу Дэш... Я поморщилась.       — Так тебе известно?       — Мы часто слышим новости о том, что происходит там в Эквестрии, Твайлайт, – сказала Флаттершай, кивнув в сторону большого телевизора. – Возможно, сейчас я живу здесь, возможно, буду жить всю оставшуюся жизнь; но Эквестрия всегда будет моим домом. – закрыла она глаза, и по её лицу скатилась слеза. – Может ты... ты проявишь к ним милосердие после того, что они сделали? Если они сдадутся? Я покачала головой, но думаю, она всё равно ждала моего ответа.       — Я не могу. Ни в чем неповинные люди и пони погибли из-за борцов за свободу Эквестрии. Действия Дэш и Эпплджек привели к гибели как пони, так и людей, Флаттершай. Даже если бы я хотела избавить их от смертной казни, ООН этого не сделает. Мне очень жаль, Флаттершай, но их судьба решена. Они либо погибнут в бою, либо будут пленены и казнены.       — Я знаю, – прошептала Флаттершай, попивая чай. – Я просто хотела, чтобы вражда закончилась. Разве обе стороны мало потеряли?       — Я хочу, чтобы все чувствовали себя так же, как ты, Флаттершай. Я так устала, – прошептала я, опускаясь на ее диван. – Я устала от политики. Я устала от того, что судьба нашей расы лежит на моих плечах. Я устала примирять, спорить и требовать чего-то, имея дело с нацией, которая не знает, следует ли им любить меня или ненавидеть. Я устала от людей, которые смотрят на меня с недоверием, хотя я не могу их винить. Иногда... иногда я думаю о том, чтобы просто взять Спайка и бросить всё это. Просто уйду куда-нибудь и проведу остаток своих дней в одиночестве... но я не хочу быть одна... Я просто хочу друга... Я взглянула на Флаттершай, которая теперь открыто плакала.       — Мне жаль. Мне очень жаль. Я должна была быть рядом с тобой после войны, после всего… Я должна была помочь тебе разобраться с этим…       — Нет, тебе нужно было заботиться о своей семье, Флаттершай, – возразила я, когда села и смахнула её слезы своими крыльями. – У тебя были обязанности, и, честно говоря, я бы никогда не хотела, чтобы ты принимала участие в том, с чем мне сейчас приходится работать.       — Я всё ещё могла быть там как твоя подруга, чтобы говорить и слушать, – сказала Флаттершай, вытирая глаза. – Я просто… я просто пыталась оставить войну позади и двигаться дальше. К моему стыду, я ни разу не подумала о новой встрече с тобой. Я думала, ты меня ненавидишь.       — Если честно, я думала, ты меня ненавидишь, – призналась я, стыдливо опустив голову. – Я назвала тебя предательницей… и трусом. Я ненавидела тебя за то, что ты предпочла человечество нам. За то, что послушалась Лиру, а не меня… но ты была права. Я была неправа.       — Твайлайт, – прошептала Флаттершай, покачала головой. – Не пытайся винить себя. Во всём этом виновата только одна пони... и когда она проснётся, она заплатит. Мои глаза расширились, когда я услышала это, и повернулась к своей подруге, в чьих глазах плескался гнев, который я редко видела у неё в прошлом.       — Я никогда не думала, что услышу, как ты скажешь такое о ком-то.       —… Война меняет нас, Твайлайт, – ответила она, качая головой. – Все мои дети? Они потеряли родителей на войне. Фезершай был слишком мал, чтобы помнить своих, но другим моим детям время от времени снились кошмары. Мы с мужем делаем всё возможное, чтобы успокоить их слезы и страхи. Я помогу им обрести будущее, в котором Селестия отказала бы им, даже будь это последним, что я делаю в этой жизни.       —… Ты стала такой храброй, Флаттершай, – ответила я с улыбкой. Трудно было поверить, что это та самая пони, которая когда-то боялась собственной тени. Покраснев, она поблагодарила меня, и вскоре мы перешли на другую тему. Я спрашивала её про мужа и детей. Она спрашивала меня про Спайка. Я спрашивала про Дискорда, который, к моему удивлению, использовал свои силы для восстановления разрушенных городов. Полагаю, война может изменить даже духа хаоса. Мы говорили о былых временах, избегая всего неприятного. В конце концов, время пролетело так быстро, что, прежде чем я это поняла, прошло три часа с тех пор, как я пришла.       — Становится поздно. Думаю, мне пора вернуться в свой отель, – сказала я, вставая. Флаттершай быстро встала и бросилась впереди меня.       — Подожди! Разве ты не хочешь познакомиться с моим мужем? С другими моими детьми? На самом деле, позволь мне пригласить тебя на ужин. И игру «Каролина Харрикейнз»! О, в эти выходные будет небольшая красивая ярмарка, на которую мы могли бы сходить…?       — Я... я действительно хочу этим заняться, Флаттершай, но я не хочу беспокоить...       — Нет! – крикнула она, топнув копытом. – Твайлайт Спаркл, мы не виделись много лет. Пока с тобой разговаривать было здорово, я хочу большего. Я хочу пообщаться со своей подругой. Я хочу, чтобы моя семья познакомилась с одной из самых добрых, мудрых и дружелюбных пони, которых я знаю. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, и я хочу быть частью твоей жизни. Я не хочу, чтобы война, Селестия, или прошлое удерживали нас от того, кем мы должны были оставаться. Подругами, Твайлайт Спаркл. Я хочу, чтобы мы снова стали настоящими подругами. Я долго смотрела на Флаттершай. Я увидела такую решимость в её взгляде, что, клянусь, я думала, что нахожусь в огне. И снова мои глаза наполнились слезами, когда я обнаружила, что свечусь тем же духом, что и она. Да, я хотела снова подружиться с ней. Всего несколько дней мир мог бы просуществовать и без Твайлайт Спаркл.       — Так где же здесь кобыле найти хороший сенокос? – спросила я с улыбкой на лице. Война может изменить дружбу… но кое-что остается неизменным.