Ведьмино отродье

      Ночь на корабле – странное явление.       В космосе все живут по столичному времени, порой при сходе на планету одним шагом перескакивая из раннего утра в вечерние сумерки. Ночь – чистая условность. Время, когда положено спать.       Как назло, спать не хотелось. Асажж уже достаточно отдохнула, и теперь хотелось действовать, но в «Баньши» можно было разве что размяться. И то, присутствие Кеноби – странно даже подумать – беспокоило.       Асажж за прошедшие годы отвыкла от одиночества. Первое время её ломало, что нельзя ни минуты побыть наедине с самой собой. Потом смирилась. А теперь ей было паршиво оттого, что никто не трещит над ухом, рассказывая о своих друзьях, бедах и достижениях. Никто не лезет обниматься, когда надо срочно разобраться с работой. Никто не ноет, что надо бы прибирать разбросанные по полу датапады, но не хочется.       И вроде теперь на корабле была ещё одна живая душа – но словно бы и не было. Кеноби старался держаться подальше, насколько это было возможно в тесном корабле: оккупировал рубку и медитировал там с торжественным видом. Пару раз Асажж слышала, как он вполголоса спорит сам с собой.       Вот уж кто знает толк в одиночестве.       Впрочем, на второй день сдался и он. Выполз из своего логова, уселся рядом и стал молча смотреть с Асажж голопостановку, которую она смотрела вот уже полчаса. Голопостановка была скучной и глупой, но Асажж из принципа даже не посмотрела на Кеноби, сделав вид, что полностью поглощена нелепыми страданиями персонажей.       Потом постановка закончилась, и Оби-Ван ушёл в рубку, опять же, не сказав ни слова. И ощущение пустоты в душе, до сих пор слегка ноющее, стало невыносимо острым.       Вот зачем он о себе напомнил?       Влив в себя остатки кафа, Асажж зашла в рубку следом за Кеноби.       – Давай так: на Тете я найду для тебя транспорт обратно до Татуина, – заявила она. – Это уже ни в какие ворота не лезет. Я уже жалею, что взяла тебя с собой.       Кеноби смотрел на неё так, как когда-то давно, во время войны. С толикой сочувствия.       – Ты тоже считаешь, что нам двоим здесь слишком тесно? – он неловко улыбнулся. – Я старался не путаться у тебя под ногами.       – Я считаю, что… – она хотела сказать, что эти попытки избегать её и бесят больше всего, но сорвалась и выпалила. – Тьма великая! Кеноби, каждый раз, когда мы с тобой сталкиваемся, мне хочется тебя или убить, или трахнуть. Ненавижу.       На минуту повисла неловкая тишина. Асажж невыносимо захотелось сбежать, она даже успела сделать шаг назад.       – Подойди ко мне, пожалуйста, – как ни в чём не бывало попросил он.       – Зачем? – опешила Асажж.       Он молча отвернулся к панели управления и включил голопроектор. Над панелью всплыла небольшая полупрозрачная сфера, на которой мигали яркие точки.       Джабиим.       Асажж, забыв про всё, нависла над панелью, жадно вглядываясь в изображение планеты.       – Это подразделение, к которому был приписан «Кусака», – Кеноби пошаманил с проектором, и сфера сменилась сектором. Точки потускнели, лишь одна осталась ярко гореть. – Если отчёты не врут, то маршрут получается такой.       Точка медленно поползла, оставляя за собой пунктирную линию. В какой-то момент след стал сплошным, потом оборвался.       – Последняя точка – место эвакуации подразделения, – пояснил Кеноби и ткнул пальцем в сплошную линию. – Где-то на этом участке «Кусаку» и подбили. Болот, окружённых холмами, в тех местах пять, но на двух наши войска точно не окапывались. Ещё одно – под сомнением, слишком быстро его миновали.       – Остаются два. Неплохо.       Кеноби почесал подбородок и откинулся на спинку кресла.       – Ещё бы уточнить, насколько активно там присутствует Империя. Я плохо информирован о том, что сейчас происходит в Галактике. Сама понимаешь – Татуин.       – Империя там только рудники сторожит, и то без особого пыла, – отозвалась Асажж, продолжая разглядывать карту: пыталась запомнить на всякий случай.       – Отлично. Не хотелось быть замеченным властями, – пробормотал он, забарабанив пальцами по подлокотнику, а потом, спохватившись, спросил, – Надеюсь, ты уже передумала меня убивать?       Асажж отключила проектор и повернулась к Кеноби, опершись рукой в панель управления. Он выглядел серьёзным, только глаза выдавали, что он потешается над её недавней вспышкой.       – Ещё не определилась, – процедила она. – Почему ты сразу не сказал, чем был занят?       Он улыбнулся, вроде бы и виновато, но Асажж слишком хорошо его знала.       – Прости, дорогая. Я несколько увлёкся, вспоминая отчёты, а когда закончил выяснять маршрут «Кусаки», не стал отвлекать тебя. Ты казалась такой сосредоточенной.       Асажж глубоко вздохнула и осела в кресло.       Галактика сжалась до пары точек на одной захудалой планетке, и всё благодаря Оби-Вану. Но почему же так хотелось отвесить ему крепкий подзатыльник?