Ведьмино отродье

      Маат ждала маму через три дня, но вот прошло уже больше недели, а ничего не происходило. Всё та же рутина, выматывающая настолько, что порой глаза закрывались прежде, чем голова касалась подушки.       После того показательного избиения Маат старалась не высовываться. Требовалось слушать гимн Империи с воодушевлением в глазах – она слушала. Требовалось прочитать текст по истории, набитый перевранными событиями – читала и не возникала. Требовалось терпеть выходки леди Тьен – терпела и прятала глаза. Хотя порой так хотелось высказать ей всё, что Маат о ней думала.       А думала она многое, и всё плохое. Хоть Чара – девочка, помогавшая Маат дойти до медблока, – и сказала правду о других ребятах, страдавших от пристального внимания коменданта, Маат всё равно крепко досталось ещё пару раз. Не настолько сильно, как на первой тренировке: Маат хватило мозгов вовремя подставляться под удар – до того, как глаза леди Тьен опять замерцают нехорошим огнём. У Маат вообще сложилось впечатление, что леди Тьен могла использовать Силу только в состоянии ярости. Это казалось Маат… жалким, наверное, но в глаза она ни за что это не сказала бы.       Брентаальская шайка тем временем распалась. В комнате Маат девочки разбились на отдельные группы, и сама Маат больше общалась с Чарой, чем с Зубатиком. Джет мягко и ненавязчиво подминала своих одногодок под себя. Что происходило у мальчиков, Маат не знала, но вот Тойво явно попал в число «любимчиков» коменданта. Пару раз он пытался спросить у Маат, когда за ними наконец прилетят, но ответить ей было нечего.       Ей всё чаще хотелось порыдать в подушку, и сдержаться было всё труднее. Она скучала по маме. Она боялась остаться здесь навсегда.       Заканчивался девятый день с сеанса связи. Девочки уже готовились ко сну, и пока не отключился свет, Маат спешно нашивала заплатку на протёршийся на локте рукав куртки: кто-то до неё вкрай истрепал форму.       – Транспорт прибыл! – вихрем влетела в комнату девчонка, задержавшаяся в этот вечер на кухне.       Все тут же загомонили. Транспорт – привезли припасы, и это значило, что пару-тройку дней кормить будут относительно вкусно. Транспорт – новые учебные голозаписи, возможно, даже интересные. Транспорт – просто-напросто событие для их маленького скучного мирка.       – А что, разгружать не надо? – сонно спросила Чара, свесившись с койки.       – Надо. Сейчас списки составят и вызовут.       Маат насторожилась, у неё возникло подозрение, что в списки включат и её. Кое-как приметав заплатку и перекусив нитку, она одела куртку и стала ждать. Ждали и другие девочки.       Предчувствия не обманули: минут через пять в комнату завалился штурмовик и вызвал пять девочек. Выдав им датапады с накладными, отправил их принимать груз: кого на кухню, кого к техникам, а Маат – в медблок.       – Заодно сдашь там кровь, – сказал он. – Кстати, я тебя нигде раньше не встречал?       Этот штурмовик, по слухам, был списанным с флота клоном. То ли из-за возраста, то ли просто по характеру он был… человечнее, что ли, чем его сослуживцы, любил иногда добродушно потрепаться с подопечными, порой рассказывал всякие хитрости по части боевой подготовки. Но Маат не обманывалась: приказы леди Тьен он выполнял без сомнений, и ремнём бунтарям досталось именно от его руки.       – Я не знаю, – честно ответила она.       Для неё все они на одну личину шлема.       – Может, родителей твоих знал?       Ага, через рамку прицела и издали. Иначе он здесь и сейчас не стоял бы.       – Я сирота, – сказала Маат вслух, и вдруг испугалась своим словам.       А вдруг это уже стало правдой?       На базе царила суета: старшие курсанты бегали туда-сюда, в синем сумраке мелькали белые доспехи штурмовиков, в ангаре что-то гремело, а со стороны посадочной площадки слышно было, как леди Тьен ругается с пилотом. Опять что-то не довезли.       Медпункт на этом фоне пока что казался островком безмятежности. При появлении Маат врач, заполнявший какие-то документы, только кивнул ей и вновь уткнулся в датапад. Маат тоже решила заняться работой: сунула нос в выданные ей накладные.       Какие-то вакцины, пробирки, расходники для капельниц, реактивы. Немного бакта-пластырей, совсем мало. Какие-то микросхемы с незнакомыми Маат обозначениями. Банки с витаминами. Мазь от ушибов: вот её как раз много.       – Тебе про сдачу анализов сказали? – спросил куоррен, оторвавшись от работы. Маат кивнула. Она надеялась, что обойдётся, и врач забудет об этом. И так ясно, ради чего сдавать кровь.       Может, «нечаянно» расколотить микросхемы? Вряд ли прокатит: Маат и без этого хватает внимания леди Тьен.       – Сейчас сдашь, завтра подольше поспать дадут, – забубнил врач и двинулся в сторону шкафа с инструментами, – и мне работы меньше будет.       – А зачем эти анализы? – поинтересовалась Маат, снимая куртку.       – Если повезёт, то тебя отправят на Корусант, дадут неплохое образование.       Проявишь себя хорошо – должность высокую дадут.       – А уже отправляли кого-нибудь?       Врач задумался, шевельнул щупальцами. Подошёл к Маат, присмотрелся венам на её тощей руке.       – При мне не было такого. Предшественник мой пару ребят находил, но то ли сфальшивил где-то, то ли материал негодный оказался, так его на рудники отправили. Так что губу особо не раскатывай.       Снаружи вдруг донёсся грохот раскрывающихся дверей ангара и неприятный воюще-скрежещущий звук. Маат поёжилась, чувствуя, как по коже побежали мурашки.       – Ох, ничего себе, – всплеснул руками куоррен, – какой хлам раскочегарили. Я-то думал, что он не на ходу уже.       – А что там? – Маат подскочила к окну.       Ангар было плохо видно в полутьме, и источник воя загораживали другие здания. А выйти поглазеть времени уже не было: двое старших парней тащили громоздкий ящик с красной маркировкой.       – Да танк там трофейный. Сепаратисты его бросили, вот начальство его и прибрало к рукам. Интересно, зачем он понадобился?..       В ушах почему-то опять свистело.